Стрекозы (Odonata) – летающие насекомые с крупными фасеточными глазами, двумя парами прозрачных перепончатых крыльев и удлиненным брюшком. Их легко распознать по быстрому грациозному полету. Часто встречаются вблизи прудов, озер и ручьев. Стрекозы – хищники, питающиеся другими насекомыми, в частности комарами, мухами и мошками, контролируя тем самым популяции. Стрекозы олицетворяют собой перемены и преобразования.
Солнце поднялось уже высоко. Я отвернулась от окна, набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула, скользя взглядом по росписям и отмечая про себя те истории, которыми уже успела поделиться со своими слушательницами. Вот изображение исполинского вечнозеленого дуба с большим дуплом, в котором играют трое детей. Свадьба Ролинса и Слоан. Пара волов, тянущих плуг на рисовом поле. Юная девушка, принимающая участие в скачках. Подростки у Светловодного пруда. Двое белокурых юношей в военной форме, стоящих плечом к плечу. Надгробные камни на холме. Начало неплохое, подумала я, чувствуя, какое бремя уже упало с моих плеч. Ранние годы позади. В следующих сценах представлены другие радости и горести, новые главы истории, которые мне только еще предстоит рассказать.
Моя повесть, похоже, без остатка поглотила внимание двух молодых женщин за столом. Однако на их лицах лежала печать усталости. Скатерть была уставлена чашками с остывшим кофе. Воздух казался спертым. Решив, что на сегодня хватит, я резко поднялась и хлопнула в ладоши, заставив обеих моих гостий вздрогнуть.
– Мы отправляемся на пикник, – объявила я. – Нам необходимо подышать свежим воздухом, подставить солнцу свои лица. И я знаю подходящее место.
Светловодный пруд таинственно мерцал в рассеянном солнечном свете, пробивавшемся сквозь густую сень ветвей. Блики будто плясали на поверхности пруда, завораживая взгляд игрой света и тени. Над кромкой берега высились тростники и камыши, их стройные стебли отражались в колеблющейся воде. В воздухе, трепеща переливчатыми крылышками, исполняли свои грациозные танцы стрекозы.
Мы достали из квадроцикла сумку-холодильник и старые гудзоновские одеяла[34], которые расстелили на мягкой траве у пруда. Нора открыла бутылку охлажденного розового вина и разлила его по бокалам.
Немного погодя я отставила бокал в сторону, легла на спину, раскинула руки в стороны и уставилась в ослепительно-голубое небо с белыми кучевыми облаками, чувствуя, как тело постепенно расслабляется.
– Я поняла, что пребывание на природе помогает мне снять стресс и проветрить голову. А еще поднимает настроение. Проникаясь безмятежностью окружающего мира, я и сама обретаю душевный покой. Просто посидите немного в тишине, освойтесь. Задействуйте свои чувства: зрение, слух, обоняние, осязание, вкус… Они связывают вас с миром вокруг. Итак, начнем. Закройте глаза. – Сделав нескольких глубоких вдохов, я продолжала: – Какие звуки вы слышите? Какие запахи улавливаете? Что испытываете?
Когда я зажмурилась, все чувства обострились. Я ощутила мягкость травы, услышала ласковый шелест ветра в листве деревьев. Где-то жужжали пчелы, с ветвей над головой доносились птичьи трели. «Сосна и кедр», – подумала я, уловив характерный хвойный аромат. В это мгновение меня переполняла радость жизни.
Я подождала, чтобы чары подействовали на обеих молодых женщин. А немного спустя, повернув голову, увидела, что Саванна до сих пор сидит с закрытыми глазами, и услыхала ее мерное дыхание.
– Ты спишь? – спросила я.
Девушка открыла один глаз.
– Нет. Хотя почти сплю. – Она хихикнула и стала тереть глаза. – Вообще-то было здорово. Когда я зажмурилась, все вышло так, как ты сказала. Я ощутила связь с природой. Но меня потянуло в сон.
– Это потому, что ты расслабилась. Очень хорошо.
Саванна звучно зевнула.
– Мне был необходим отдых.
– А я стараюсь выходить на улицу хотя бы раз в день, – подала голос Нора. – Пусть даже на пару минут. Моя разновидность медитации.
– Этого уже достаточно, – заметила я. – А вот я, откровенно говоря, давненько не приезжала к Светловодному пруду, как бы мне ни нравилось тут бывать. Впрочем, место не имеет значения, для меня главное находиться на свежем воздухе. Пусть даже просто сидеть в своем саду.
– Вы все еще трудитесь полный рабочий день? – спросила Нора.
– Да. На протяжении последних лет я мало-помалу уступала бразды правления корпорацией другим людям. Тем не менее я по-прежнему несу ответственность за свою компанию и направление ее развития. На собрании акционеров я объявила о намерении сложить с себя это бремя. Изменение порядка наследования власти в компании далось мне нелегко. – Я посмотрела на Саванну. – Вполне понятно, что твой отец расстроился. Как-нибудь потом я объясню свои резоны.
– Мне не нужно этого знать, – поспешно возразила Саванна.
– А я хочу, чтобы ты знала. Важно, чтобы ты поняла меня. И может статься, – осмелилась предположить я, – ты согласишься с моими решениями. Все-таки семейные раздоры немало способствуют стрессу, к тому же я много лет посвящала все свое время работе. Человек рассчитывает вечно нестись вперед как паровоз, и ему трудно смириться с тем, что конец пути близок. – Я вздохнула. – Недавно у меня случился сердечный приступ.
– Бабушка! – с тревогой воскликнула Саванна и схватила меня за руку, широко распахнув глаза. – Почему ты нам ничего не сказала?
Неподдельное волнение внучки вызвало у меня прилив нежности к ней.
– Приступ был легкий, – ответила я с беспечным видом, похлопав Саванну по руке. – Я ведь не умерла. Однако он убедил меня в том, что пора уходить на покой. – Я усмехнулась. – Твой отец должен быть доволен.
Девушка нахмурилась.
– Папе не следовало говорить все эти безобразные вещи. Он негодяй.
– Нет, ну что ты! – с упреком возразила я. – Впрочем… быть может, ему было необходимо слегка отвести душу. – Я подперла подбородок ладонями. – Ты спрашивала, вспоминаю ли я Хью. Конечно, вспоминаю, – честно призналась я. – Но Хейворда, Хью и Кави больше нет. Как и твоего дедушки, милого Триппа. Да и многих других тоже. Зато сегодня здесь рядом со мной ты – и мое сердце ликует.
Вдали пророкотал гром, сигнализируя о том, что нам пора возвращаться. Мы быстро собрали припасы, погрузили их в квадроцикл и покатили домой, поскольку облака у нас над головами уже начали темнеть.
К дому мы подъехали с громким смехом. Слегка раскрасневшиеся от солнца, с растрепанными волосами, мы чувствовали себя поздоровевшими и полными сил, слезая с квадроцикла. Саванна мне помогала и, пока мы шли по вымощенной кирпичом дорожке к задней двери, поддерживала за талию. Я наслаждалась тем, что иду бок о бок с внучкой. Меня клонило в сон, и я подумала, что хорошо бы немного вздремнуть, но сначала, пожалуй, принять душ. Тут мое внимание привлекло какое-то быстрое движение, и, подняв взгляд, я заметила сиалию, севшую на ветку ближайшего вечнозеленого дуба. Я остановилась, чтобы послушать мелодичный посвист, которым этой маленькой птичке было угодно нас потешить. Считается, что сиалия, или лазурная птица, предвещает удачу.
Войдя в прохладную прихожую, Саванна увидела, что на автоответчике мигает лампочка. Тотчас отпустив мою талию, она бросилась к телефонному столику, чтобы нажать кнопку воспроизведения.
«Здравствуйте, вас беспокоит Хана. Это срочно. Миссис Делэнси, пожалуйста, перезвоните мне при первой же возможности». После короткой паузы раздался щелчок отбоя.
Голос Ханы звучал ровно, но она редко употребляла такие слова, как «срочно». Я поспешила к телефону и набрала ее номер.
– Хана, что случилось? – воскликнула я, как только в трубке раздалось ее «алло».
– Миссис Делэнси! Как и ожидалось, на вчерашнем ланче все были чрезвычайно разочарованы вашим отсутствием. И обеспокоены. Многие члены семьи решили, будто случилось нечто серьезное, иначе вы непременно явились бы к столу, учитывая, что вчера был ваш день рождения. Распространились слухи, что вы больны.
– Ты сообщила, что я вернулась в Мэйфилд?
– Да, сообщила, – лаконично ответила Хана. – Артура это не остановило. Скорее лишь подстрекнуло к дальнейшей борьбе. Он пытается убедить окружающих в вашей неспособности руководить бизнесом вследствие нездоровья. Заявляет, будто ваше скоропалительное и, по его выражению, роковое решение оформить природоохранный сервитут на несколько тысяч акров земли вызвано немощностью. Кроме того, он усердно старается заручиться поддержкой других родственников и ключевых акционеров, выставляя себя единственным, кто способен устранить неожиданное затруднение, обусловленное вашей болезнью. Вы должны знать, что Артуру удалось настроить людей против вашего предложения изменить порядок наследования.
– Кто бы сомневался. – Маневры сына не лишили меня хладнокровия. Я не могла позволить себе поддаться эмоциям. – Теперь я понимаю, что мне не следовало оставлять лису в курятнике.
– Мэм, – добавила Хана, – Артур заявил, что собирается к вам.
– Сюда? В Мэйфилд?
– Да.
– Когда?
– Точно не знаю, но скоро.
– Бобби Ли сейчас в Грин-Понде?
– Да.
– Спасибо, Хана. Я позвоню ему.
Я попрощалась с Ханой и сразу же набрала номер Бобби Ли – один из немногих, которые знала наизусть. Адвокат ответил после второго гудка. Поздоровавшись, он подтвердил отчет Ханы о том, что происходило по окончании собрания акционеров.
– Артур объявил войну, – резюмировал Бобби Ли.
– У него есть голоса?
– Пока нет. Людям нравится мысль о том, чтобы самим иметь право голоса при выборе председателя. И мне жаль это говорить, ибо он твой сын, однако я отнюдь не уверен в способности Артура руководить корпорацией.
– Бобби Ли, я обязана безотлагательно обеспечить защиту оставшейся тысяче акров мэйфилдских угодий. Я разработала новый план. Помнишь ту молодую женщину, которая на собрании высказалась за сервитут?
– Помню. Внучка Хейворда, верно?
– Да. Нора Дэвис. Она высококвалифицированный специалист с ученой степенью в области защиты окружающей среды и опытом работы в «Нэйчер консерванси». А кроме того, Нора… член семьи.
– Понимаю. Ты рассматриваешь кандидатуру мисс Дэвис на пост председателя правления Мэйфилдского фонда?
– Именно! Нора – само совершенство. Она взяла все лучшее и от Хейворда, и от Кави.
Немного помолчав, Бобби Ли с трепетом в голосе произнес:
– Я рад за тебя, Элиза. Знаю, ты долго ждала этого момента.
Я была признательна старому другу за искренность.
– Ты подготовил документы?
– Да. Они дожидаются твоей подписи.
– Настала пора для следующего шага.
Я положила трубку и глубоко вздохнула. Когда-то в детстве Уилтон любя заметил, что у меня звериный инстинкт – то особое чутье, которое предупреждает о любой перемене обстановки и позволяет своевременно принять меры. Теперь это чутье будоражило мне кровь, а в душе зарождалась новая надежда.
Все складывалось один к одному. У Норы превосходное резюме и мощный интеллект. У Саванны – любопытство, сметливость и доброе сердце. Сейчас они находятся на разных этапах жизни, и каждая из них почерпнет в моей повести необходимые сведения. Моя задача – помочь им поставить правильные вопросы. И наглядно обрисовать возможности. Но ключ к будущему Мэйфилда – именно Нора Дэвис. Я должна убедить ее в этом.
– Все в порядке? – спросила Саванна.
Я слабо улыбнулась и кивнула:
– Никаких неожиданностей.
Дверь распахнулась, и в дом вместе с порывом пахнущего дождем ветра ворвалась Нора.
– Успела вовремя! – воскликнула она, устремляясь на кухню.
Новый порыв ветра пронесся по рисовым полям, и высокие стебли спартины заколыхались под его напором, заставив весь ландшафт ожить в завораживающем танце. Разнеслись зловещим эхом раскаты грома, похожие на предостерегающий рык. Вдали уже собирались темные, клубящиеся тучи.
Я подошла к большим окнам.
– Надвигается сильная гроза. Нутром ее чую.
Природа и могущественна, и опасна. Только глупец может ее недооценивать. Я задумалась о новых семейных историях, которые поведаю своим гостьям, и о том, как откликнутся на них молодые женщины. Нынче я закончила рассказ на нашей с Триппом свадьбе, подобной солнечному дню. Моя повесть была посвящена смене эпох и настроений. Я говорила о том, как мы перестали быть детьми, которые скакали на лошадях, влюблялись и резвились на лоне девственной природы. Мы стали взрослыми, начали принимать трудные решения и привыкать к переменам в судьбе. Я устремила взгляд на грозное небо над полями и поежилась, подумав о пронизывающих ветрах, которые должны были вот-вот обрушиться на нас.
– Саванна, Нора! – Я поманила их к себе. Мы встали плечом к плечу у окна, наблюдая за приближением грозы. – В каком году состоялась моя свадьба?
– В тысяча девятьсот двадцать шестом, – сказала Саванна.
– Правильно. А теперь припомните-ка историю. Какая беда маячила тогда на горизонте, подобно этим свинцовым тучам?
После секундного размышления Нора ответила:
– Великая депрессия.
– Да, – хмуро подтвердила я и, обхватив себя руками, задумалась обо всех тех переменах, которые та суровая эпоха принесла Мэйфилду и семейству Риверс. Я расскажу своим гостьям о радостном появлении на свет и трагической гибели, о бедности и огромном богатстве, о разводе и браке, об охоте и смерти, о любви и лжи. И хотя Мэйфилд пережил все это, его судьба по-прежнему висела на волоске. – Я провела с вами прекрасный день, – продолжала я и взяла за руку Саванну, находя утешение в близости с внучкой. Потом взяла за руку Нору и улыбнулась, ощущая, как крепнет связь между нами. – Эта повесть еще далека от завершения, – сказал я, сжимая пальцы молодых женщин. – Поделиться ею с вами – моя обязанность. Я очень надеюсь, что вы вместе продолжите историю Мэйфилда. И сохраните его землю, воды и дикую природу для будущих поколений. Я уповаю на вас обеих. – Я помолчала, разглядывая сгущающиеся тучи. – Сегодня вечером разразится буря. Но завтра снова засияет солнце.