Пять лет спустя

Ричард был одет для охоты. Он просунул голову в большой зал, где я сидела и чинила шелковые чулки Николаса. Имея двоих сыновей, я добилась большего мастерства в рукоделии из-за того, с какой частотой они проделывали дыры в одежде, или скользили по полу и рвали плащи, или раздирали в клочья воротники, пробираясь между ветвями деревьев. У одного моего локтя лежало шитье, а у другого – беспрестанно растущий список вещей, которые я просила Джеймса привезти из Лондона. Как только что-то новое приходило мне в голову, я брала перо и записывала это. Только я вспомнила, что мне нужна амбра для благовоний, как мальчики, устроившие дуэль на деревянных мечах, со стуком бросили их на пол.

– Отец, сразитесь со мной? Николас дерется как ребенок, – заявил Ричард, бросая отцу игрушку брата. Он пошел в меня и имел угольно-черные волосы и серьезные темные глаза.

– Он и есть ребенок, – улыбнулась я Николасу, который так же отличался от старшего брата, как я от Ричарда. У него были отцовские золотистые волосы и серые глаза.

– Когда вернусь. Так что до того времени не сломайте мечи.

Ричард вложил сыновьям в руки игрушечные клинки и подошел ко мне. Он казался рассеянным.

– Что случилось? – поинтересовалась я, быстро поднимая глаза от шитья.

– Король собирается совершить объезд северных земель.

Я уставилась на него.

– Когда?

– В следующем месяце.

– И намеревается остановиться у нас? Его здесь не жалуют.

– К счастью, нет, хотя отказ принять его расценили бы как предательство. Хорошо, что этот визит состоится не в следующем году, когда я стану шерифом, потому что тогда его величество наверняка разместился бы у нас. Но он планирует поселиться в Бартоне.

– В Бартоне? Почему?

– Спроси что полегче. До этого он останавливается в Хоутон-тауэр, а Бартон на полпути оттуда до Ланкастера.

– Но он пуст.

– Король не обременяет себя заботами о чужих неудобствах.

Я отложила чулок Николаса.

– Нам придется обставить дом и нанять слуг… Мы разоримся. Король путешествует со свитой человек сто или больше.

– Но это король, – просто ответил Ричард. – Меня этот визит радует не больше, чем тебя.

– Этот дом, – пробормотала я, – просто проклятие.

Ричард пропустил мое замечание мимо ушей. Мне было известно, что сейчас Джудит и бастард живут в Йоркшире, но меня не интересовало, где именно. Пока соперница не попадалась мне на глаза, а у меня были мальчики и свой дом, я легко могла забыть об их существовании. Ричард кивнул на лежащий на столе список.

– Ты знаешь, что такое амбра? Рвота кашалотов.

– Ричард!

Я замахнулась на него, и он отскочил подальше и попал прямо в липучие объятия сыновей, которые вцепились ему в ноги и снова стали упрашивать поиграть с ними.

– Довольно! Я отправляюсь на охоту, и если вы сию же минуту от меня не отстанете – будете у меня приманкой.

Он схватил Николаса за лодыжки и перевернул его вниз головой. Мальчик визжал и верещал, беспомощно смеясь, а брат притворялся, будто тычет в него мечом, крича:

– Умри! Умри!

Пак, который привык к гвалту, но по старости лет отказывался участвовать в их возне, лениво наблюдал за кутерьмой с ковра. Порой они силком вовлекали его в свои шалости, но сегодня он сторонился сорванцов.

– Почему мальчики такие шумные и неугомонные? – посетовала я. – Почему я не родила двух милых дочек, которые бы сидели рядом со мной и вышивали?

Николас, часто дыша и хихикая, свалился на пол.

– Отец, возьмите меня на охоту! – потребовал Ричард, дергая родителя за плащ.

– Возьму, когда вырастешь.

– Что мы говорим папе, когда он отправляется охотиться?

– Не трогайте лис! – завопили оба, стараясь перекричать друг друга.

Я улыбнулась, и Ричард шутливо вздохнул.

– Хотя они и убивают зайцев и кроликов и осложняют дело моим птицам, думаю, ваша мама пристрелит меня из мушкета, если я вернусь домой с лисьей шкурой.

Я сурово кивнула и улыбнулась, хотя принесенные мужем новости меня встревожили.

* * *

Я проснулась до рассвета и встала с постели, где тихо похрапывал Ричард. Мешок, собранный накануне вечером, я спрятала под кроватью, и сейчас бесшумно вытащила его и пошла одеваться. На конюшню я пришла с первыми проблесками зари. Утро было чистым и ясным, с ярким солнцем и легкой прохладой. Один из помощников фермера, услышав стук копыт по двору, появился в дверях и остолбенел, увидев меня.

– Я проведу сегодняшний день с мадам Таунли, – сказала я сонно моргающему пареньку, напоминающему моих сыновей. – Передай, пожалуйста, хозяину, что я вернусь до темноты.

Дорога была пустынна, и мое путешествие началось гладко. Когда через несколько часов я прибыла на место, бедра ныли, корсет врезался в живот и я была насквозь мокрая от пота. Я не ездила так далеко верхом несколько лет и каждой жилкой ощущала усталость. Спешившись, я на минутку прислонилась к коню, чья горячая лоснящаяся кожа блестела на дневном солнце. Я привязала его к дереву в скрытом от чужих глаз месте и последние несколько сотен ярдов тащилась пешком с мешком в руках, чувствуя, как завязки впиваются во влажные ладони.

Пошарив внутри, я нашла ключ и отперла дверь. Когда я приезжала сюда в последний раз, стояла ночь, тени плясали повсюду, но сейчас эта таинственность рассеялась. Это был просто нежилой и пыльный пустой дом. Оставшиеся предметы мебели безучастно выстроились вдоль стен, и я подошла в холле к старому шкафу, который принадлежал моему отцу, провела рукой по его бороздкам и углам. Но взять с собой ни его, ни что-то другое я не могла, поэтому просто похлопала его, как питомца, и двинулась дальше.

Я заглядывала в каждую комнату и открывала все шкафы. Несомненно, после отъезда Джудит слуги прошерстили их, забрали свечные огарки, иглы, разбитые вазы, так же как все остатки еды. Я хотела обойти стороной гостиную, где меня оторвали от кукол, чтобы познакомить с первым мужем, но все же вошла туда и быстро оглядела ее. Без мебели это была просто опустевшая комната, из обстановки остался лишь камин, перед которым когда-то сидел мистер Молинье. Свои бывшие покои я оставила напоследок. Там был только один каркас кровати – моей. Материнскую кровать перенесли в другую комнату. Я подумала о том, как маман каждую ночь спала рядом со мной; я считала это пыткой, но сейчас с горечью думала, что ничего-то тогда не знала о мучениях.

Я подошла к окну и выглянула на улицу на качающиеся деревья и простирающиеся за ними пашни. Стоял ясный летний день почти без единого дуновения ветерка. Я убедилась в том, что все двери открыты, и спустилась в большой зал, где пять лет назад увидела Джудит. Казалось, там еще обитает ее призрак, наблюдает за тем, как я подхожу к большим окнам, выходящим на передний двор. Плотные и пыльные портьеры еще висели; несомненно, карнизы находились слишком высоко, а ткань была слишком тяжелой, поэтому их не сняли, а оставили на месте. В помещении не было ни стула, чтобы отдохнуть, ни стола, чтобы положить мои вещи. Я опустилась на колени на холодный каменный пол под окном, и солнечный свет проник внутрь и омыл мне лицо. Я подняла подбородок и закрыла глаза, наслаждаясь теплом.

Потом я принялась за работу. Вынула из бархатного мешка маленькую серебряную трутницу, открыла ее и переворошила на дне обугленные тряпки, чтобы проветрить их. С удовольствием заметила, что руки не дрожат. Вынула кремень и кресало и начала чиркать ими друг о друга. В пустой комнате они звенели так же громко, как удары молотка по наковальне в кузне. Вскоре от искры стали тлеть лоскутки в трутнице, и я наклонилась, чтобы осторожно раздуть огонь. Опасаясь, что он потухнет, я положила туда щепку и, когда она занялась пламенем, поднесла ее к низу портьер. Сухая пыльная ткань вспыхнула мгновенно, и я молча возрадовалась, когда пламя, поднимаясь как пар, стало лизать алую бахрому. В доме не было ни матрасов, ни дров – я полагалась на то, что мои усилия увенчаются успехом, и надежды оправдались. Я посидела и посмотрела на разгорающийся пожар, и к тому времени, когда я встала, портьеры были наполовину охвачены огнем. Я вспомнила, как легко запылали мои юбки в доме Джона Грея, попятилась, собрала вещи и, захлопнув за собой дверь, заперла ее.

Пусть теперь его величество попробует остановиться в доме, сгоревшем дотла.

Я долго стояла на лужайке, глядя, как передняя комната распухает от мерцающего света, который был едва заметен при ярком солнце, но выглядел бы грандиозно ночью. Обшитые деревянными панелями стены загорелись молниеносно. Когда окна почернели от дыма, я убедилась, что мощный и яростный пожар скоро охватит остальную часть имения, и повернула к дому.

Кто-то наблюдал за мной. Оторопев, я вздрогнула, когда краем глаза зацепила движение у края леса. Великолепная рыжая лисица уставилась на меня большими янтарными глазами, поставив нерешительную лапу на траву. Мы встретились взглядами, и время остановилось. Позади меня бушевал огонь, и дыхание перехватило. Потом я моргнула, и безмолвная свидетельница исчезла.