Леди Люси Сеймур последовала за Бобо в спальню.

Она была уже одета к ужину в шелк цвета льда, отделанный крошечными стеклянными бусинами, и выглядела – как и предсказывал ее муж – великолепно.

Она присела в реверансе и прошептала:

– Ваше Величество.

Затем она удивленно подняла глаза:

– Вы хотели меня видеть?

– Да, – сказала королева. – Садитесь, пожалуйста.

Ее звали Люси, а не Люси, как королева первоначально предполагала. Она увидела имя в списке гостей. Тогда она не осознала всего значения ударения, но теперь поняла.

Королева указала на два кресла у окна и села в одно из них. Гостья опустилась напротив. Бобо вышла. Далеко внизу сигналили и гудели машины.

– Ваша горничная сказала, что речь о моей сестре, – сказала Люси. Она покачала головой. – Боюсь, у меня нет сестры.

Королева глубоко вздохнула:

– Мне очень жаль. Но я думаю, что была.

Дафна в Балморале ошиблась, хотя думала в верном направлении. Положение жертв служило не отвлечению внимания – любви.

Она ожидала, что Люси может солгать, и не была до конца уверена, что в этом случае станет делать. Вместо этого она наблюдала, как в уголке правого глаза гостьи набухла одинокая слеза и очень медленно покатилась по напудренному лицу. В этот момент леди Сеймур превратилась из мраморной статуи в нечто хрупкое, как яичная скорлупа. Ее голос был почти неслышен.

– Как вы узнали?

Королева протянула руку в успокаивающем жесте. В такой момент нужна собака, подумала она. Даже лошадь подошла бы, или в крайнем случае кошка, хотя у нее была аллергия. Но в “Уолдорф-Астории” их под рукой не было. Она ненадолго сжала холодные пальцы Люси теплом своей ладони.

– Я поняла, когда примеряла тиару, – сказала она. – Вы, конечно, тоже примеряли свою. Невозможно правильно надеть тиару, если не продумать прическу заранее. Вы собирались надеть ее на день рождения, поэтому Стивен подарил ее вам пораньше, чтобы вы могли потренироваться.

Люси едва заметно кивнула:

– Да, так и было.

– Вы достали ее из сейфа. Но тиару забрала Жинетт.

Люси молча смотрела на королеву. Еще одна слеза покатилась вслед за первой.

– Вы были очень близки, – тихо сказала королева. – Мне вдруг пришло в голову, что, если у Жинетт была старшая сестра Марианна, ничто не мешало и Марианне иметь старшую сестру. Ту, которая помогала Жинетт, когда та приехала в Лондон.

Люси кивнула, глядя на свою юбку.

– Сестра, о которой она не рассказывала. – Голос королевы звучал мягко. – Возможно, потому, что не хотела смущать родственницу из высшего общества.

На этот раз Люси покачала головой. Она выставила подбородок, глядя королеве прямо в глаза:

– Из-за того, чем она зарабатывала на жизнь, вы имеете в виду? Вы не понимаете, мэм. Как, по-вашему, я познакомилась со своим мужем?

– А, – сказала королева после крошечной паузы. – Ясно.

– Стивен любит говорить, что мы встретились в Женеве, но это было в Париже. И не на званом ужине. Отсюда Жинетт и взяла эту идею, la pauvre[39]. До войны она хотела быть модисткой, как Марианна. Марианна была талантлива. Она дружила с молодым месье Диором, они хотели работать вместе, у них обоих были большие планы. Во время оккупации Марианна делала шляпы для жен нацистов и, разнося их, передавала сообщения для Сопротивления. А потом…

– А потом появился Жан-Пьер Мино.

– Да. – Люси сглотнула, но взгляд ее не дрогнул. – К тому времени он был звездой гестапо. Марианну забрали на Рю-де-ла-Помп. Говорят, сначала он взялся за ее руки. Как только кончилась война, я поспешила домой за новостями. Я надеялась найти ее живой, но, конечно, не нашла. Мне рассказали в деталях, что сделал Жан-Пьер Мино – Жинетт уже знала. В те дни он был знаменит. Любая парижанка убила бы его на месте, но он исчез. После этого Жинетт больше смотреть не могла на шляпы. Но в ней было столько жизни, мэм, несмотря ни на что. Она хотела добиться успеха. Она видела мою жизнь в Вестминстере. Хотела последовать за мной и выйти замуж за богатого мужчину, который любил бы ее. Я говорила, что такое бывает только в сказках, но…

Люси махнула рукой в перчатке.

– У нее был пример, – предположила королева.

– Не только мой. Есть и другие. Больше, чем вы думаете.

– Я узнаю много нового. Но я учусь быстро.

Люси слабо улыбнулась:

– Не каждая герцогиня была дебютанткой. И да, я старалась помогать ей, когда могла. Я виделась с ней нечасто, обычно – когда ей нужны были деньги. Но она пришла ко мне той ночью сказать, что однажды видела на Рю-де-Риволи человека, который пытал Марианну. Она была вся в белом, и волосы у нее были покрашены. Она выглядела совсем иначе – лицо тоже. Другие глаза, понимаете?

Королева слушала молча.

– Она сказала, что сразу узнала его, – продолжала Люси, – и что она собирается смотреть, как он умирает. Я велела ей не глупить. К моему стыду, я ей не поверила. Совсем. Мы говорили в спальне, чтобы слуги не слышали. Я пошла на кухню, хотела попросить травяной чай, чтобы успокоить ее и вразумить, но, когда вернулась, Жинетт уже не было.

– И тиары тоже.

Люси издала невеселый смешок.

– Первое, что я увидела. Я была в ярости! Представляете! Целых полминуты меня волновали бриллианты. Я не понимала, что она задумала. К тому моменту, как до меня дошло, она была уже на полпути. Я чуть с ума не сошла!

Королева протянула ей свежий носовой платок из своей сумочки:

– Жинетт была еще девочкой во время войны. Но вы – нет. Вам было около двадцати пяти, верно?

Люси кивнула.

– Моя мать упоминала, что вы с мужем знаете поместье Арисайг, – объяснила королева. – Там обучали агентов Управления специальных операций перед отправкой во Францию. Я думала, там тренировался ваш муж, но теперь понимаю, что это были вы, не так ли?

Люси кивнула еще раз.

– Французский – ваш родной язык. Вы сами готовились стать агентом? Нет?

– Я помогала их тренировать, – сказала Люси. – Для отработки боевых приемов нужны были и женщины, и мужчины. Я была водителем, но делала все. Я тоже быстро учусь.

Королева кивнула:

– Значит, вы знали, как убить человека. Ваша сестра – нет.

– Как вы догадались, что Жинетт – моя сестра? – спросила Люси. – Даже Стивен долго не знал. Уверена, он никому не говорил.

– Вот почему она не хотела с ним встречаться, – пробормотала королева скорее себе, чем Люси. Когда Сеймур попросил ее в агентстве, он, наверное, не знал о ее родстве со своей женой, но Жинетт знала.

Королева продолжала:

– Когда я поняла, что убийца Мино – женщина, я подумала, что только мать или сестра могли сделать то, что сделали вы, а вы слишком молоды, чтобы быть матерью Жинетт. Вы узнали о ее планах, о том, что она хочет убить его той ночью. Вы не могли этого допустить.

Глаза Люси расширились:

– Это было безумие! Он же гестаповец! Мастер! Жинетт думала, что она взрослая, но она была еще ребенок. Поэтому я ей не поверила, пока не стало слишком поздно.

– Как вы узнали, куда за ней ехать? – спросила королева.

– Она оставила мне записку под подушкой. Адрес, чтобы я знала, где ее искать, если она не свяжется со мной утром. По какой-то странной причине она думала, что я не стану искать ее раньше. Она была dingue, dingue[40]… Я не должна была увидеть записку, пока не лягу в постель, но она положила мою подушку криво. – Люси снова улыбнулась, с нежностью, лицо под макияжем пошло пятнами, помада размазалась, тушь потекла. – Жинетт всегда была… как это говорится, faisait à la va-vite.

– Торопыга? Кажется, так.

– Да! – Люси кивнула. – Если дело не касалось внешности. Так что я заметила подушку сразу. Как только прочла записку, поняла, зачем она на самом деле приходила ко мне.

– Не за бриллиантами, верно? Они просто попались под руку.

Люси кивнула:

– Отчасти чтобы попрощаться, на всякий случай. И она знала, что я храню выкидной нож в несессере для украшений на туалетном столике. Память об Арисайге. Один из инструкторов подарил – трофей, снятый с немецкого солдата в пустыне. Довольно маленький, легко прятать, но сделан хорошо. Смертоносный – в правильных руках. Я проверила. Его не было на месте.

– Но руки вашей сестры не были правильными, – сказала королева, развивая свою мысль. – Ножа у вас больше не было, поэтому вы вооружились гарротой.

– Я умею убивать. Жинетт думала, что умеет, но, когда противник борется за свою жизнь, это другое. Это была не гаррота, мэм – флористическая проволока. Вместо ручек я приспособила бамбуковые палочки.

– Это сработало?

– Сработало, – ровно сказала Люси.

– Итак, вы переоделись и отправились на Крессуэлл-Плейс.

Лицо Люси исказилось гримасой боли:

– Вы говорите так, будто это было легко. Казалось, прошла целая вечность. Я натянула пару брюк Стивена поверх платья, его сапоги и перчатки, запасной макинтош и шляпу. Я думала, что спасу Жинетт и мы уйдем, похожие на пару, мужчину и женщину. Никто бы не догадался, что это мы. Я просто хотела, чтобы она была жива и свободна – все, о чем я думала. Но мне нужно было попасть в дом, так что пришлось искать, чем открыть замок. И дубинка, чтобы оглушить его.

– У вас была такая дома?

– В некотором роде. Я стащила один из высоких носков Стивена – такие надевают на охоту, знаете? – и положила в него пресс-папье. Рассовала все по карманам пальто, поймала такси до Олд-Бромптон-Роуд, а оттуда побежала. – Люси поморщилась от досады. – Я зашнуровала сапоги как можно туже, но они все равно мешали бежать быстро.

– Как вы узнали, где найти дом?

Люси удивилась:

– Посмотрела в “Желтых страницах”.

– А, – сказала королева. Ей никогда не приходилось этого делать, хотя она знала о существовании справочника лондонских адресов. Королева про себя решила попросить Джоан показать ей, как это выглядит.

– И вы оказались там около одиннадцати пятнадцати – через полчаса после Жинетт и через десять минут после того, как к ней присоединился Мино.

– Правда? Я потеряла счет времени.

В этот момент дверь спальни без церемоний распахнулась.

– Дорогая, что ты об этом думаешь?.. О!

Филип стоял в дверях в белой рубашке с острым воротником, вечерних брюках и белых подтяжках, уставившись на двух женщин в креслах у окна.

– Беседуете? У нас едва ли есть время. Здравствуйте, мы знакомы?

Люси встала и присела в реверансе.

– Ваше Королевское Высочество, – сказала она с улыбкой, которая казалась вежливой, но вблизи выдавала легкую истерику.

– Это леди Сеймур, – сказала мужу королева.

– Черт возьми. Ваш муж недавно был в переделке, не так ли? Он сегодня здесь?

– Да, – сказала Люси.

– Храбрый человек. Я поищу его. Не задерживайте Ее Величество слишком долго, – весело добавил он. – В бальном зале ее ждет толпа через… – он взглянул на часы. – Двадцать семь минут.

– Не задержу, сэр.

– Лилибет, что думаешь о галстуке-бабочке? Один парень подарил в Вашингтоне. Говорит, новый американский стиль – гораздо мягче, видишь? Но мой камердинер на него и смотреть не хочет. Могу я сегодня побыть янки?

Королева критически оглядела аксессуар.

– Думаю, мы должны выглядеть как можно более по-британски, – сказала она. – Они пришли поглазеть именно на это.

– А, ну ладно, черт с ним. Если ты так считаешь. Ты не собираешься принимать ванну? Позвать Бобо?

– Я решаю кое-что с Люси.

– Могу я помочь?

– Не думаю. – Она слегка поморщилась, чтобы отвадить его. – Женские дела.

– О Господи! Тогда без меня. Увидимся позже. Пока.

Он вышел, хлопнув дверью.

Королева поймала взгляд Люси. Идеально очерченные губы дрогнули. Затем затряслись плечи с лежащими на них светлыми локонами. Она нервно хихикала примерно десять секунд, пока истерика не прорвалась наружу, после чего дрожь перешла в рыдания. Вечер выдался тяжелым.

– Простите, – сказала королева. – Сложно было выбрать менее подходящее время. Вы остановились на том, как попали на Крессуэлл-Плейс. Но вы, думается, опоздали.

Люси взглянула в окно, где зажигались огни, – нью-йоркское солнце ныряло за горизонт. Она вздохнула:

– Я потратила столько времени на поиски отмычки – а она и не понадобилась. Сестра, должно быть, оставила дверь незапертой для этого… чудовища. Мне оставалось только толкнуть, но я убедилась, что за мной дверь заперта. Я ничего не услышала, поэтому подумала, что, может, все в порядке. Что она передумала. Я поднялась по лестнице на цыпочках, чтобы, если она… делает то, зачем он пришел… я бы им не помешала. Но…

– Она не передумала, – мягко подтолкнула королева.

– Нет. Жинетт лежала на кровати лицом вверх, а он склонился над ней, спиной ко мне. Я поняла, что она пыталась застать его врасплох с моим ножом. Он все еще торчал у него из-под ребер. Он душил Жинетт ее же чулком и не слышал, как я подошла сзади. Когда он начал поворачиваться, я ударила дубинкой.

Королева побледнела, но жестом приказала Люси продолжать.

– С практикой можно нанести тупым оружием большой урон, – сказала Люси, – но я не практиковалась много лет. Он рухнул на Жинетт, но я ему не доверяла. Такие, как он, поднимаются снова и снова, поэтому я свалила его на пол. Я достала удавку и сделала, что должна была. Затем подошла к Жинетт. Нейлоновый чулок все еще был у нее на шее, так туго он его затянул. Я сняла чулок, но на это ушло время. Я все надеялась… Я пыталась спасти ее, но было слишком поздно… – Люси закрыла глаза. – Она сжала мою руку. Я поцеловала ее. Она испустила последний вздох.

– Вы не вызвали врача.

– Она умерла в течение минуты. Какой смысл? Они бы просто положили ее в мешок и увезли.

Люси бросила на королеву взгляд, одновременно опустошенный и холодный. Это была женщина, которая знала, как убить человека и не колебалась. Она была жесткой и несентиментальной, убитой горем и измученной.

– Вы вымыли сестру. Из любви к ней, – сказала королева.

– Oui[41]. Я не хотела, чтобы на ней была кровь этого ублюдка. Она была на шелковой jarretière – как это слово?

– Подвязке?

– Подвязке, да. Думаю, на ней Жинетт прятала нож. Поэтому я забрала ее. Платье было порванное и грязное, поэтому я сняла и его. Затем я использовала другой чулок на нем. Я хотела, чтобы он знал, каково это.

“Хотя к тому времени он был уже совершенно точно мертв”, – подумала королева.

– А нож?

Люси оставалась бесстрастной:

– Я воткнула ему в лицо. Потом вышла в другую комнату. Нашла сирень. Жинетт всегда любила сирень. Я как раз укладывала цветы ей в руки, когда услышала внизу мужские голоса. Я затаилась. Они сидели внизу ужасно долго, а потом один из них поднялся наверх. Потом другой, и еще один. Я застряла в проклятой комнате, но меня это не волновало. В конце концов, я провела ночь с ней. Это было приятно. Спокойно.

– Полагаю, что так, – сказала королева. Она не могла представить себе, каково это, но она знала, что такое сестринская любовь.

– Мы не проводили столько времени вдвоем много лет, – мягко продолжала Люси. – Я сняла перчатки и держала ее за руку. Лежала рядом и рассказывала ей истории о Франции, пока тот, другой мужчина храпел, как свинья, в комнате через коридор. Я могла уйти, пока он спал, но не хотела оставлять ее… Я думала, что расскажу все, что случилось, утром. Но я не очень-то думала про утро.

– А когда оно настало?

– Я ждала до рассвета. Потом моя подготовка взяла верх. Я плохо помню, но я выбралась наружу с платьем под пальто. Я чувствовала себя будто не в своем теле. Я перелезла через стену, прокралась через сад и вышла в Болтон, где живет Дебора Фэрдейл. Вы знаете это место, мэм?

Королева слегка улыбнулась:

– Знаю.

– Оттуда я быстро пошла к Кингс-Роуд. Нашла телефонную будку и позвонила в полицию. Не помню, что я сказала, но я думала, что они найдут тела через пять минут. Потом я пошла домой и спрятала платье, перчатки и сапоги в старом чемодане и проспала двадцать четыре часа. Но в тот день или на следующий новостей о телах не появилось. Каждую минуту с тех пор я живу как во сне. В кошмаре.

– Полагаю, ваш муж знает, что вы сделали, – сказала королева.

– Думаю, да. Бриллианты… Его перчатки и сапоги пропали. Он почти наверняка узнал мой старый нож в газете. Мы не говорили об этом.

– Он, должно быть, очень любит вас.

Люси пожала плечами:

– Я красивое украшение. Он щедрый поклонник. C'est tout[42].

– Он позволил многим людям считать себя убийцей, чтобы защитить вас. Сомневаюсь, что его политическая карьера не пострадала.

Люси снова пожала плечами:

– Возможно.

Королева увидела, насколько ей был безразличен этот, несомненно, самоотверженный поступок. Леди Сеймур, казалось, вообще не трогала судьба мужа. Она сидела прямая, как стрела, прекрасная, как алебастровая статуя без следов макияжа. Ее узкие плечи выглядывали из усыпанного бисером совершенства вечернего платья, которое он оплатил.

Лицо Люси по-настоящему оживало, только когда она говорила о Шотландии и о работе, которую делала, обучая агентов Сопротивления. Королева знала нескольких женщин из разных слоев общества, проживших в военные годы необыкновенную жизнь. Многие из них продолжали так жить, применяя полученный опыт в благотворительности, школах, больницах и военных подразделениях. Это время изменило их, придало им запас неиссякаемой энергии. В отличие от них, возвращение к жизни “красивого украшения” не пошло Люси на пользу. Возможно, не помогало и то, что любящий муж регулярно ей изменял. Известие о том, что случилось с ее сестрой Марианной, должно было ранить ее в самое сердце. Скука и горе опустошили ее.

Однако ее военный опыт никуда не делся. Люси сумела скрыться с места убийства, не оставив следов и даже не особо стараясь. Удача сыграла свою роль – ее легко могли заметить, когда она входила в дом или когда позже убегала через Болтон – но не заметили.

Однако удача имела пределы. Если королева смогла связать ее с убийствами через тиару, возможно, однажды до этого додумается и инспектор Дарбишир. У Люси никогда не было алиби как такового – просто-напросто ее никто не допрашивал.

– Был ли другой способ? – спросила королева.

– Остановить человека, который душил мою сестру? Нет. Если бы я колебалась хоть секунду, он убил бы нас обеих.

– Полиция могла бы понять, знаете. Это была самооборона, в некотором роде.

– Не поняла бы, – решительно сказала Люси. – Ничем хорошим это не кончается, когда женщина убивает мужчину. Но я понимаю – мое время вышло. Спасибо.

– За что?

– За предупреждение.

Это было предупреждение? Королева не думала об этом так – скорее как о прелюдии к неизбежным последствиям. Но, возможно, Люси права.

Она встала, и Люси тоже.

– Мне так жаль вашу сестру. Обеих ваших сестер.

Они посмотрели друг на друга, и Люси отметила, что королева не зовет на помощь. Люси улыбнулась.

– А теперь мне действительно нужно собираться, – извиняющимся тоном сказала королева.

– Вы пропустили свою ванну. Je suis désolée[43].

– Я переживу, – заверила ее королева.

Люси колебалась:

– Думаю, мы не увидимся внизу.

– Да, сомневаюсь. Прощайте, Люси.

Красавица присела в глубоком реверансе как раз в тот момент, когда в комнату влетела Бобо с криками: “Время! Платье! Прическа! Ваша ванна, Лилибет! О!”

– Прощайте, мэм.

Люси вышла.