Женщина в черном шелковом коктейльном платье и длинной накидке в тон выглядела так, будто ей больше подошел бы богемный квартал Мейфэр, чем обветшавшие улицы за Клэпхем-Коммон в южном Лондоне. Она искала один из тех викторианских домов, что давным-давно были перестроены и поделены на квартиры. Найдя нужный номер, она осторожно поднялась на лакированных каблуках по потрескавшимся ступеням, увернулась от мешков с углем и ряда пустых молочных бутылок у двери, постучала и стала ждать.

Дверь в конце концов открыла молодая блондинка со скулами кинозвезды и бигуди в волосах. Она явно сидела за макияжем: одно веко украшала идеальная стрелка, другое было пока голо.

Гостья вежливо улыбнулась.

– Берил? Берил Уайт?

– А вы кто?

– Я здесь по просьбе друга.

Блондинка оглядела незваную гостью с ног до головы.

– Правда? В любом случае ее нет дома. Могу я что-то передать?

Женщина в черном поняла, что разговаривает с самой Берил. Умение убедительно лгать не относилось к числу талантов блондинки.

– Это про Джину, – сказала она.

На лице Берил моментально застыло выражение страха и подозрения.

– Послушай, – сказала она, переводя дыхание, – я ничего не знаю, окей? Ни о чем. Я ничего не сказала, я умею держать язык за зубами. – Она собралась закрывать дверь. – Не знаю, кто тебя прислал, но так им и передай.

Женщина в черном твердо поставила лакированную туфлю в дверной проем. Она говорила быстро и тихо.

– Я не от тех, о ком ты подумала. В газетах Джину называют просто “девицей в тиаре”. Я думаю, она заслуживает большего. Я в этом уверена. Человек, на которого я работаю, думает, что может помочь. Он не вернет Джину, но может добиться для нее справедливости.

Берил продолжала тянуть дверь на себя.

– Джина умерла. Для таких девушек, как она, справедливости не существует.

– Для таких, как мы. – Женщина в черном не отводила взгляда от Берил. Берил удивилась и пристально уставилась на нее. Подозрение сменилось любопытством.

– Ну, на вкус и цвет…

– Поверь мне, у меня есть связи в высшем обществе.

– Неужели? Значит, твой “друг” был другом и Джины? – спросила она.

– Как я сказала, у меня есть друзья на самом верху. У нее тоже были.

Дверь приоткрылась чуть шире.

– Проходи.

Джоан шла за Берил по тесному, холодному, темному коридору с ощущением несколько ироничной гордости. Если Тони Раднор-Милн мог принять ее за женщину легкого поведения, то, как оказалось, могла и одна из звезд агентства “Раффлз”. В этом была определенная польза.

В квартире пахло сыростью и жареным беконом. Они прошли мимо крохотной кухоньки – газовая плитка, буфет, больше ничего – и столовой зоны, заваленной коробками и заставленной вешалками с одеждой. Когда Берил открыла дверь в дальнюю комнату, Джоан вспомнила чердак из “Маленькой принцессы”.

Спальня оказалась неожиданно большой. На кровати лежало шелковое покрывало. Ее освещали лампы, задрапированные индийскими сари, на стенах – лоскутное одеяло вырезок из модных журналов. От сквозняка и холода спасал маленький обогреватель с двумя спиралями. Джоан присела рядом с комодом, заставленным баночками с косметикой. Берил указала на маленькую ванную напротив двери.

– Я занята. Мне через пятнадцать минут выходить. Успеем поговорить.

Она подошла к зеркалу и снова занялась макияжем. Джоан это совершенно не смущало. Разговаривать было даже легче, не глядя друг на друга.

– Я уже рассказала тому индюку-полицейскому все, что знаю, – сказала Берил. – Но он мне не поверил. Конечно, не поверил. Я же просто шлюшка, верно?

– Что ты ему рассказала? – спросила Джоан. Берил не должна знать, что у нее есть доступ к отчетам – в которых, кстати, Джоан и нашла ее адрес, хотя абсолютно точно не имела права сюда приходить. Если бы ее поймали, “грубое нарушение дисциплины” показалось бы мелочью.

– Ну, я соврала ему немножко: что у меня болела голова и что я попросила Джину подменить меня, – призналась Берил. – Но правда в том, что она не возражала. Она сама хотела. У того полицейского в голове засело, будто я ее подставила, но это не так. Он меня и слушать не хотел.

– Как всегда, – поддакнула Джоан. Ей нравилась новая роль. Она чувствовала себя свободной.

– Я сказала, что поехала к сестре только потому, что была в панике и горевала по подруге. А коп был уверен, что я все подстроила по поручению банды Билли Хилла или что-то вроде того. У меня тогда сложилось впечатление, что, если банда и правда замешена, они придут за мной. Я и про тебя сейчас подумала, что ты от них. Но вообще-то Джина с такими не связывалась. Она была не такая. И я тоже. Так что полицейский может катиться на все четыре стороны.

Джоан удивилась:

– Ты сказала детективу, что Джина хотела тебя подменить. То есть это была ее идея – поменяться местами?

Берил высунула из-за двери голову. Второй глаз был уже накрашен. Она выглядела великолепно.

– Ну да. Она сама попросила, а мне было не жалко. Ему нужна была блондинка, но Джина сказала, что перекрасится. Хорошая идея. Так она могла бы зарабатывать больше. Джентльмены предпочитают, и так далее.

– Да уж! – Джоан закатила глаза.

– Я предупредила ее, что Перес… Родригес… как там его в газетах… имеет репутацию не очень ласкового мужчины, скажем так. Джина знала.

– Зачем? Почему она выбрала его, я имею в виду. Неужели ей, э-э-э, нравилось такое?

Женщина в черном обладала куда более пылким воображением, чем Джоан в своем нормальном состоянии. Она придумала себе личность: “Элейн” была искушенной, много путешествовала и еще больше повидала.

– Что? Шутишь? – фыркнула Берил. – Джина любила шампанское и розы. Любила танцевать. Мужики вроде него? Стиснешь зубы и делаешь дело. Может, она просто хотела стать блондинкой, и это было начало. Перес был какой-то шишкой. Не как те настоящие, но он получал, что хотел. Джина всегда была очень амбициозной. Крайне амбициозной. Она хотела захомутать принца или кого-то в этом роде. Кажется, она правда думала, что сможет его заполучить. – Берил повернулась к собеседнице: – И вот что случилось. – Она вернулась к своему зеркалу.

– Ты разве не заволновалась, когда не получила от нее вестей?

– Конечно! Я с ума сходила. Звонила в отель, куда они должны были отправиться, но там ничего не знали. Думала, он, может, и впрямь повез ее в “Дорчестер”, оплатил больше времени, но эти помпезные отели делают вид, будто ничего подобного у них не бывает. Никакого разврата под их снобской крышей. Со мной и разговаривать не стали.

– Ты понятия не имела, что она на Крессуэлл-Плейс?

– Откуда бы? Я даже не знала, что у нее есть ключ.

– А куда они должны были отправиться?

– В дешевую квартиру в Эрлс-Корт. Не удивлена, что она передумала. Она бывала на Крессуэлл-Плейс раньше. Как и многие из нас. Там было получше. Она, наверное, оставила ключ с тех времен.

– Разве агентство не заметило бы? – спросила Джоан.

– Сомневаюсь. Мы постоянно теряем ключи. Они просто делают дубликаты. Это не проблема.

Джоан отбросила сочувствие к бедным арендаторам, которые ничего не знали об использовании своих вакантных кроватей. “Элейн” не заботили такие детали.

– И это точно была идея Джины, а не его?

Берил выглянула, теперь ее ресницы стали вдвое длиннее. Щеки тоже стали ярче.

– Уж наверное. Если агентство не давало адрес, этому зверюге и в голову бы не пришло туда ломиться. Он не был настоящей шишкой, как бы он ни хотел так думать. По какой-то причине ему давали скидки для друзей, но он не был кем-то особенным.

– Почему ты не сказала полиции? О том, что Джина сама к тебе обратилась? Зачем говорить, что у тебя болела голова?

– Потому что у нее был секрет, так ведь я понимаю? – сказала Берил приглушенно. – С какой стати она захотела бы ехать к такому мерзавцу, как Перес? Она не хотела, чтобы кто-то знал, даже я. Я не собиралась им ничего рассказывать.

– Почему?

Берил презрительно фыркнула:

– Доверь козлу капусту караулить.

Итак, королева была права. Женщины разговаривали с женщинами охотнее, чем с мужчинами.

– Я видела инспектора в новостях, – сказала правду Джоан. – Он выглядел неплохо.

– У него, может, и добрые намерения, но… он один из них, понимаешь? – Берил снова появилась, уже с накрашенными губами. Ее лицо приобрело больше выразительности, но потеряло мягкость, которую Джоан предпочитала. Она задумалась, не была ли “Элейн” бисексуалкой. Боже мой.

– “Один из них”? – повторила она.

– Они ясно дают понять, на чьей они стороне. Приходишь, потому что кто-то тебя поколотил или не заплатил, чихнуть не успеешь – ты сама в кутузке. Зачем это все? – Берил передернуло. – Возьми хоть того крысеныша, Уиллиса.

– Уиллиса?

– Полицейский из отдела нравов. Выглядит как бойскаут. Ты его должна знать.

– А, этот! – покивала Джоан.

Берил разгорячилась:

– Ведет себя на людях, будто он твой старший брат. Весь из себя: “Чем могу помочь, мисс? В чем проблема?” А как только остаетесь наедине, наваливается, как мокрая тряпка. И пальцы у него холодные. Показывает, что может сделать с тобой все что захочет. Мерзкий тип.

– Ублюдок, – с чувством сказала Джоан.

Берил пожала плечами и на мгновение задумалась. Она начала ловко, на ощупь, снимать с волос бигуди и складывать в кучку на комоде рядом с Джоан.

– Справедливости ради, они не все такие. Видала я там одного. Высокий парень. Сержант, кажется. Очень добродушный на вид, но сильный. Огромные плечи. Я бы не прочь была, чтобы он обо мне позаботился. – Она рассмеялась. – Но его начальник слова ему не давал сказать. Был слишком занят, рассказывая мне об “опасных типах”, которые хотят меня порезать. Я так перепугалась – не знала, что думать. Не хочу я ни во что ввязываться. Кроме того, для Джины уже поздно. – Она прикусила губу, на глаза внезапно навернулись слезы. Берил потянулась за салфеткой, чтобы осторожно убрать их, прежде чем потечет тушь.

– Мне ужасно жаль. Прости, что расстроила.

– Ты тут точно не виновата. В любом случае тебе нужна не я, если хочешь знать, что было у Джины на уме. Это к Рите, ее соседке. Они были лучшие подружки. Если кто что-то и знает, так это Рита.

Джоан вспомнила упоминание о допросе соседки по квартире в отчете Дарбишира. Там не было ничего полезного: подтверждение того, что уже рассказала Берил, одна небольшая деталь о прошлом Джины. Но в отчете также говорилось, что Риту арестовывали дважды при облавах на клуб, где она работает, – Джоан задумалась, насколько охотно девушка сотрудничала с полицией.

– Где мне ее найти? – спросила она.

Берил посмотрела на часы:

– Через пару часов она будет на сцене “Кошки в пижаме”. В Сохо. Она танцовщица. Рита Голланц. Лучшие ноги Вест-Энда. Передавай от меня привет.

– Спасибо.

– И… “Bed of Roses”, – твердо сказала Берил, снова присматриваясь к Джоан.

– Что, прости?

– Ты носишь неподходящую помаду. “Bed of Roses” от Элены Рубинштейн. Она более нежная, менее оранжевая. Пойдет к твоим волосам. И найди кого-нибудь, кто покажет, как рисовать брови. Если снова будешь в этих краях, я могу.

Джоан улыбнулась:

– Спасибо. Обязательно.

Дверь клуба “Кошка в пижаме” на Брюэр-стрит притулилась между пабом и кафе-мороженым. За ней открывалось тускло освещенное помещение, где девушки с красивыми телами и скучающим видом крутились перед уставшими мужчинами, тянувшими за маленькими столиками напитки. Музыкальное трио – пианино, контрабас и ударные – играло на удивление хорошо. Джоан понимала, что выделяется, сидя в одиночестве за угловым столиком в вечернем платье с бокалом безалкогольного тоника. Она почти ожидала, что к ней пристанут, но никто на нее даже не взглянул. Учитывая недавний опыт, она чувствовала себя здесь безопаснее, чем в “Ритце”.

“Сеньорита Рита” вышла третьим номером и действительно продемонстрировала впечатляюще длинные ноги. Она держала ритм и одаривала публику хитрой улыбкой, что делало ее гораздо популярнее, чем других девушек. Пока играла музыка, Рита успела сбросить боа, шортики со звериным принтом и маленький топ, закончив номер в сетчатых чулках и черном атласном нижнем белье.

Джоан ждала у заднего входа. Под резким светом уличных фонарей ярко-красная помада Риты и подведенные черным глаза придавали девушке болезненный вид. Под хлопковой курткой была видна ее худоба. Она с подозрением взглянула на Джоан:

– Я видела тебя в зале. Что нужно?

– Меня прислала Берил, – сказала Джоан. – У меня есть пара вопросов о Джине, если…

– Можешь идти к черту, – отрезала Рита, быстро цокая на высоких каблуках.

Джоан бросилась за ней:

– Я не из газет.

– Все так говорят.

– Я… я работаю на одного из ее джентльменов, – сказала Джоан. С Берил она была скрытна, но “Элейн” набиралась уверенности.

– И тебя прислала Берил?

– Велела передать привет.

Рита остановилась:

– Слушай, у меня есть двадцать минут. Хочешь выпить? Тут рядом джазовый клуб, нас пустят. Я знаю охранника.

Обстановка в клубе была идеальной: шумно, многолюдно, никто не подслушает разговор. Джоан оплатила два коктейля “джин-энд-ит”, и они устроились на красной бархатной банкетке.

Рита прищурилась:

– Поклянись, что не пишешь очередную чушь про эти чертовы бриллианты?

– Без обмана, – пообещала Джоан. – Обещаю, я тут не чтобы тратить твое время. Мой “друг” – влиятельный человек. Частный детектив, можно сказать.

– Вроде Эркюля Пуаро?

Джоан усмехнулась:

– Что-то в этом роде, да.

– И он хочет отомстить за Жинетт? Ха! Не видала еще такого.

– Но попробовать стоит, нет? – Джоан нахмурилась. – Жинетт, ты сказала?

Рита кивнула:

– Никто ее так не называл, кроме меня. На самом деле она была Жинетт Флёри.

– Я думала, она итальянка.

– Да, большинство так думало, – пожала плечами Рита, – и она не возражала. Но она из Нормандии. Один из ее кавалеров много лет назад назвал ее Джиной, и ей показалось, что это звучит хорошо. Немного пикантно. Она взяла сценический псевдоним, пока танцевала. Говорила всем, что родилась в Неаполе.

– А как же акцент? – спросила Джоан. – Он же совсем другой?

Рита рассмеялась:

– Думаешь, кому-то есть дело? В нашей работе? Она могла быть хоть из Португалии. На самом деле акцент у нее был французский, очень приятный, но она его “спагеттизировала”. Жинетт любила слушать итальянские песни и смотреть их фильмы. А если ей попадался итальянский джентльмен, она говорила, что выросла во Франции. Им все равно. Лишь бы она трясла чем надо.

Джоан представила липкую, тускло освещенную сцену, где только что выступала Рита.

– Как она оказалась на сцене?

Рита насмешливо подняла бровь:

– Она начала на сцене. Не смотри на меня так. И не притворяйся, что сама не танцевала. Как ты сама влипла?

Джоан постаралась как можно точнее перевоплотиться в “Элейн”. С намеком на Марлен Дитрих.

– Долгая история.

– Ну что ж. Жинетт была очень хорошей танцовщицей. Она много работала и знала, чего хотела.

– Чего? – спросила Джоан.

– Продвинуться. Любыми доступными средствами. – Рита бросила на Джоан многозначительный взгляд и сделала глоток. – Когда “Раффлз” сказали, что возьмут ее, она была на седьмом небе. Это был следующий шаг. Знакомство с респектабельными джентльменами.

– М-м-м, – согласилась Джоан. – Денег больше.

Рита не впечатлилась.

– Дело не в деньгах. Она хотела знакомиться с людьми. Важными людьми. Агентство давало ей доступ, а она давала им то, что они хотели. – Рита опустила глаза на стол. – Им повезло, – пробормотала она.

Джоан накрыла руку Риты своей ладонью.

– Уверена, так и было. – Они некоторое время помолчали. – И все же она сама попросилась к Пересу, – мягко подтолкнула Джоан. – Я бы не назвала его респектабельным.

– Нет, – покачала головой Рита. – Судя по тому, что потом писали в газетах. Жинетт говорила, что видела в агентстве мужчину, когда зашла туда за деньгами. Что собирается снова увидеться с ним и ей нужно покрасить волосы. Я ей помогала. – Рита вдруг вскинулась: – Если бы я не…

– Ты ничего не могла сделать, – успокоила Джоан. – Джина, кажется, была очень решительной девушкой. Жинетт, – поправилась она.

– Сокращенно от Женевьевы, – объяснила Рита. – Сестра звала ее Жинетт.

– Да? У нее есть сестра? Она тоже в Лондоне?

– Нет. Она умерла. Ее звали Марианна. Во время войны она в Париже работала на Сопротивление. Ее поймали гестаповцы, пытали. Она умерла в каком-то лагере – не помню названия. Одном из тех… знаешь. Откуда не возвращались. Жинетт тогда было пятнадцать.

– Господи. Они были близки?

– Марианна была для Жинетт как мать. Она говорила, что после смерти сестры для нее в Париже не осталось ничего. Она приехала в Англию, как только смогла.

– Как? – спросила Джоан.

Рита пожала плечами.

– Не знаю точно. Она не рассказывала. – Рита бросила на Джоан косой взгляд. – Полагаю, не без помощи джентльменов. Она была большая девочка. Умела постоять за себя.

И все же не смогла.

Эта мысль вернула Джоан к той ночи.

– Берил сказала, что Джина… Жинетт… сама попросила подменить ее. Ты знаешь почему?

– Нет. Она казалась воодушевленной. Будто вот-вот случится что-то по-настоящему хорошее.

– Как это выражалось?

– Просто в ее настроении. Когда мы красили ей волосы. Какое-то лихорадочное возбуждение, если понимаешь, о чем я.

Джоан казалось, что она понимает. Она вспомнила девушек из женской службы ВМС. Иногда, когда они отправлялись на встречу с новым мужчиной, менялись на глазах. Это была опьяняющая смесь ожидания, неуверенности и бравады. Они собирались сделать то, что никогда не сошло бы им с рук в мирное время. Веселье с оттенком опасности. Но те девушки шли на встречу с возлюбленными. А Рита четко дала понять, что Родригес ее подругу в этом отношении не интересовал.

– Она говорила о нем? О Родригесе? О Пересе, как он себя называл.

– Нет. Только о волосах. Что они должны быть идеально светлыми. Как у “принцессы”. Она выглядела сногсшибательно.

– Она говорила, где они встретятся?

– Нет. Глупышка. Если бы она сказала про тот дом, я бы позвонила в полицию, как только начала беспокоиться. Она обычно говорила мне – на случай, если что-то пойдет не так. Оставляла записку рядом с чайником. Но не в тот раз. Полиция думает, что это я звонила из телефонной будки, но это не я. Я говорила сержанту, который допрашивал меня, но он не поверил.

– А как насчет бриллиантов? Знаешь, почему она их надела? – Джоан увидела, как глаза Риты сузились. – Я не из газет, клянусь! Но мне нужно знать.

– Нет, – резко сказала Рита. Джоан почувствовала, что та не хочет думать о своей подруге как о “девице в тиаре”. – Я их никогда не видела. Она все говорила о волосах и о платье. Красивое: белый шифон. Она нашла его в “Дебенхемс”. Выглядела как богиня. Но волосы были просто красиво уложены. Она даже не упоминала тиару. Когда я услышала о… том, что случилось… я даже не подумала о Жинетт. Я была уверена, что это кто-то другой…

– Она знала лорда Сеймура? – спросила Джоан.

– Н-нет, – сказала Рита. – Коп тоже спрашивал. Не знала.

Джоан уловила колебание:

– Ты как будто не уверена.

– О, я уверена. Просто он однажды просил ее. Он любил типаж Джин Харлоу. Таких старомодных блондинок, знаешь, так что раньше она не подходила – брюнетка. Но он слышал хорошие отзывы о Жинетт. Это было давно. В любом случае она сказала: “Ни за что”. Она очень сердилась, когда рассказывала, но и смеялась тоже. Не знаю, что это было, но она не хотела иметь с ним ничего общего. Он последний, кто мог бы дать ей бриллианты.

И все же кто-то дал. И по какой-то причине Джина – или Жинетт – надела их на свидание в доме, о котором никому не сказала, с мужчиной, жестокость которого была ей известна, и, казалось, была взбудоражена встречей с ним. Джоан не могла связать все это воедино, но ей было что рассказать Ее Величеству.