Дарбишир поставил на клетчатую скатерть пустую стопку.

– Еще по одной?

Инспектор определенно не хотел добавки вязкого зеленого ликера, который ему предлагали. Первой порции было более чем достаточно.

– Да, спасибо, – сказал он. – Было бы неплохо.

– Так и знал, что вам понравится, – усмехнулся Джимми Брод. – Пикантная штучка. Необычная.

Дарбишир не понимал, дразнит его собеседник или говорит серьезно. В целом это не имело значения. Один из доверенных прихвостней Билли Хилла разговаривал с ним лицом к лицу, и сейчас инспектор вылакал бы целую пинту мерзкого пойла, если бы это помогло расследованию.

Джимми был предупредителен.

– Слыхал, у вас кой-какие проблемки. – Он наполнил свой стакан водой из глиняного кувшина. – С тем дельцем об удушении. Чем я могу помочь?

– Очень любезно с вашей стороны.

– Всегда пожалуйста. Стоит только попросить.

Джимми откинулся на спинку стула и улыбнулся. Мужчина в костюме, сидевший рядом с Джимми в убогом ресторанчике в Ноттинг-Хилле, улыбнулся тоже. Как и орангутан, стоявший стражем у входной двери.

Дарбиширу стоило не только попросить. Люди из банды Билли Хилла обычно не помогали полицейским – разве что обеспечивали их работой. Но сейчас все было необычно, включая тот факт, что инспектор в столь поздний час не лежал в постели. Жена уже, наверное, беспокоится. Он и сам был обеспокоен.

– Меня интересует Дино Перес, – сказал он, хотя Джимми уже наверняка в курсе. – Он же Нико Родригес. Известен полиции в Аргентине. Торговец оружием. Решала. Международный человек-загадка, можно сказать.

Полиции понадобилось время, чтобы установить подлинную личность Переса. У него не было друзей или родственников ни здесь, ни в Аргентине; поддельные документы мало помогали следствию, как и раздутое и изменившее цвет лицо мертвеца. Однако Буэнос-Айрес в конце концов нашел совпадение, и информация потекла рекой. Родригес интересовал служителей закона на четырех континентах.

Джимми кивнул и промолчал.

– Настоящий космополит, – продолжил Дарбишир. – Контакты на Ближнем Востоке, в Северной Африке. Человек, который мог достать все что угодно. Баловался кокаином.

Джимми поднял руку:

– Про это я ничего не знаю.

Дарбишир принял это к сведению.

– Скажем так, у него был вкус к красивой жизни. Азартные игры в Монако и Марокко. Ставки на скачках здесь. Его видели в компании пары ваших, Джимми, приятелей незадолго до смерти. Так что, возможно, с этим вы мне поможете.

Сохрани, Господи, мысленно добавил инспектор. В кино такие встречи всегда выглядели непринужденно, а он вот уже вспотел.

– Не уверен, что смогу, – ответил Джимми. – По крайней мере, с тем, чем Родригес занимался в Лондоне. Чем человек занимается в свободное время – его личное дело, верно? Свободная страна.

Дарбишир не стал спорить:

– Тогда почему я здесь?

– Дело в том, чего он не делал.

– Ага.

– А чего он не делал, так это не лез на босса. Они в целом были друзьями.

– Ваш босс иногда не слишком ласков к своим друзьям, это известный факт, – заметил Дарбишир. Билли Хилл был этим знаменит. Внезапное, жестокое насилие. Много крови и шрамов. Хиллу такое нравилось, и именно по этой причине он оставался главной фигурой лондонского преступного мира уже десять лет.

Джимми согласился.

– В том-то и дело. Вы же знаете мистера Хилла. Знаете, как он любит работать.

– Знаю. Он любит ножи – один был найден в глазу Родригеса.

Джимми явно к чему-то вел.

– Но что за ножи? – спросил Джимми. – В том-то все и дело. Тот, что в глазу, был складным, верно? Американский или итальянский?

– Немецкий.

– Не суть. Мистер Хилл, как он сам с радостью подтвердит, предпочитает простоту. Ничто не сравнится со старым-добрым лезвием бритвы. Если резать по лицу, строго сверху вниз, легко дать понять, что к чему – при этом никакой опасности типа перерезанной артерии. Нам этого не надо, потому что можно убить, смекаешь? Билли, может, и любит подраться – мы знаем, что любит, – но убивать не любит. Слишком много последствий. Это не его модус операнди.

– То есть вы хотите сказать, что он не убивал Родригеса и не поручал этого никому в банде?

Джимми откинулся назад, расслабившись.

– Именно. Он не давал повода – как я сказал, они были друзьями. Плюс, он же знает, как обращаться с ножиком. Понимаете, о чем я? Каждый у нас знает. Он не стал бы тыкать в него, как вилкой в бок.

– Откуда вам про это известно? – спросил Дарбишир.

Джимми улыбнулся:

– У нас есть друзья в Скотленд-Ярде.

– Понятно.

Внезапно Джимми наклонился вперед, оказавшись нос к носу с Дарбиширом, и его улыбку сменил оскал.

– Не уверен, что вы действительно поняли, инспектор. Мистер Хилл все эти годы вел себя прилично, присматривал за своей территорией в Лондоне и не высовывался. И что в итоге? Полиция прослушивает его телефон! Это не совсем по-джентльменски, не так ли, Фред? Можно звать тебя Фредом? Он сыт по горло. Его девушка в тюрьме из-за пустяковой потасовки. Те порезы заживут почти без следа. Он подумывает уехать из города, и, поверь мне, Фред, то, что начнется потом, тебе не понравится. По сравнению с новыми хозяевами мы покажемся просто монашками.

Дарбишир отпил зеленой жижи. Он пытался сохранить спокойный тон.

– Тем не менее я хочу знать, что делал здесь Родригес. И как он связался с агентством “Раффлз”.

– С чего ты взял, что я в курсе?

Дарбишир решил немного раскрыть карты. В последние недели он и его команда отлично поработали. Если Джимми поймет, как много они знают, может, это его встряхнет и заставит сделать еще шажок навстречу. Билли Хилл явно надеялся на какую-то сделку, иначе Дарбишир бы здесь не сидел.

– Родригес был человек азартный, – сказал он. – Любил проводить время в танжерском клубе “Чемберлен” – шикарное местечко с видом на Средиземное море. Клубом частично владеет компания, у которой есть доля в эскорт-агентстве “Раффлз”. По крайней мере один из твоих приятелей – постоянный клиент агентства, и Родригес тоже любил бывать там, когда приезжал в Лондон. Сам видишь, Джимми. – Инспектор развел руками. – Что я должен думать?

Джимми сделал глоток воды, протер край стакана салфеткой и откинулся на спинку стула, изображая, что все это его забавляет.

– Похоже, ты уже все решил, – сказал он. – Человек любит делать ставки и неравнодушен к дамам – следовательно, он связан с другим человеком, который любит ставки и дам. Понимаю твою логику. Очень умно, Фред. Молодец.

Дарбишир представил себе, как выглядел бы на его месте актер вроде Дика Пауэлла: саркастичный, непроницаемый. В кино не показали бы, что противник держался абсолютно спокойно. Джимми указал на прореху в его лучшем аргументе. Сделки, возможно, и не будет.

– Мы выясним, кому принадлежат эти компании.

– Давай, Фред. Но только помни… – Джимми снова наклонился и легонько похлопал Дарбишира по щеке. – Кожа на их изящных щечках была, слышал я, нетронута. Никакой бритвы. Не то орудие. Никакой ссоры с Билли, о которой тебе известно, – иначе ты бы мне сказал. И которой, уверяю, и не было. Мы никогда не слышали про блондинку. У Билли на уме только Джипси, а она брюнетка. Вороново крыло.

Он выпрямился и добавил:

– Хотя этот твой клуб звучит заманчиво. В Танжере, говоришь? Передам Билли. Он как раз ищет что-нибудь новенькое. – Джимми зевнул и кивнул орангутану у двери. – Приятно было поболтать, Фред. Всегда полезно поговорить по душам. Выход сам найдешь.

Допив зеленую жижу последним решительным глотком, Дарбишир встал.