Гектор Росс в халате ждал ее у открытой двери в гостиную.

– Я варю какао, – сказал он. – Будешь?

Она не ответила, захлопнула за собой дверь и направилась к спасительному уединению своей спальни. Последнее, что ей сейчас было нужно, – кудахтающий рядом мужчина. Но стены спальни давили на нее, и она быстро поняла, что не выдержит одиночества.

Джоан захотелось сладкого и крепкого. В таком состоянии она точно не уснет. Через пять минут она вышла, гордо подняв голову, в плотной пижаме и накинутом сверху кимоно. Горячей воды в это время ночи уже не было. Она примет душ утром, как только сможет.

Гектор все еще стоял у плиты. Как много времени нужно, чтобы сворить чашку какао?

– Добавить тебе? – спросил он.

Она кивнула.

– Может, немного коньяку? Для пищеварения?

В нарочитой небрежности тона звучала мягкость. Она стиснула зубы и, пока он не смотрел, тыльной стороной ладони смахнула навернувшиеся слезы.

Когда все было готово, Гектор отнес две кружки к круглому столику и долил сверху коньяку из графина. Джоан обхватила свою кружку обеими руками.

Через минуту она подняла голову:

– Как ты догадался?

– Я знаю Тони, – просто сказал он. – И хотел бы думать, что немного знаю тебя. Я не был уверен, что вы найдете общий язык.

– А он, кажется, думал иначе.

– Ага. И я о том же.

Она выставила вперед подбородок:

– Почему ты меня не предупредил?

Гектор выглядел оскорбленным:

– Ты меня чуть не спалила взглядом. Непохоже было, что ты ждала моего благословения. Так что случилось?

– Он пригласил меня в джазовый клуб. – Гектор приподнял бровь. – А за ужином взахлеб рассказывал про свое родовое гнездо, своих мальчиков, Итон и проклятые охотничьи вылазки.

– М-да, – сказал он. – Не сомневаюсь. Он еще в Оксфорде был таким. Хотя тогда он, кажется, приглашал девушек в чужие родовые гнезда.

– Он так поступает с каждой встречной женщиной?

– Только с теми, кто ему приглянулся.

Он плеснул щедрую порцию коньяку в ее почти пустую кружку, и она сделала большой глоток.

– Дело не в Тони, – сказала она, смахивая очередную предательскую слезу. – Просто… я еще привыкаю к новой работе, если честно. Не то чтобы я плохо справляюсь – я очень хорошо справляюсь. Но… мне трудно понять, где мое место. – Начав говорить, она не могла остановиться. – Я не в родстве с половиной из них, как Фиона. Один смотрит на меня как на пылинку на пиджаке, другой не скрывает, как жаждет от меня избавиться, хотя помимо своей работы я печатаю для него половину документов. Я думала, третий нормальный… Ха-ха! – Она закатила глаза. – Очевидно, нет. Я чертовски мила с машинистками, но и они меня игнорируют. Все было прекрасно, пока меня не повысили, хотя, клянусь, сама я не изменилась.

Она осознала, как много болтает, и ужаснулась. За нее говорили коньяк и шок.

– Все это строго между нами, ладно? – спросила она, глядя на Гектора через стол.

Он пожал плечами и ничего не ответил.

Джоан посмотрела на свою необъяснимым образом опустевшую кружку, потянулась к графину и налила себе еще. Она ждала, что он отчитает ее за разглашение секретов, или снисходительно заметит, что она ноет, как ребенок (что, несомненно, так и было), или что выпила слишком много (тоже чистая правда).

Вместо этого он спросил:

– Не возражаешь, если я закурю?

Она не возражала. Он предложил и ей сигарету, и она с благодарностью ее приняла. Это напомнило ей о Блетчли – как они стояли у бараков, глядя в небо и молясь за жителей Ковентри и Ист-Энда, за подводников в Атлантике, за летчиков-истребителей, вылетавших во Францию. Именно там она научилась курить, хотя делала это нечасто – у нее начиналась одышка. Вкус табака всколыхнул память о товариществе и ужасах войны, о невероятном напряжении и той неповторимой жажде жизни, которую они все тогда разделяли. Ощущение было странно бодрящим.

– Молодец, что благополучно добралась домой, – тихо сказал Гектор.

Она была рада, что он после ее небольшого монолога сменил тему. Он не скрывал облегчения.

– Тони не собирался причинять мне настоящий вред, – заверила она его.

Нет, собирался. И уже причинил. Не только тем, что сделал сам. Еще тем, чего не сделала она. Разве так сложно ткнуть человека вилкой? Почему она не смогла?

– Он очень успешный мужчина, – сказал Гектор. – Если бы я мог позволить себе вложиться в одну из его компаний, я бы, наверное, разбогател. Но это не значит, что он не отъявленный негодяй.

Возможно, он и не думал ее осуждать, когда сегодня вечером она покидала квартиру. У Джоан сложилось впечатление, что ее милый сосед хотел бы ворваться на боевом коне в ресторан и спасти ее из злых когтей Тони. Вместо этого он приготовил какао.

Потом она вспомнила кое-что еще.

– Ты говорил, что знал Тони по университету. Это он сказал тебе, что я ищу жилье?

– Да. Я как-то упомянул в клубе, что собираюсь сдать квартиру. Через пару дней он позвонил и сказал, что у одного из сотрудников сэра Хью затруднительное положение с жильем.

– Ага.

Но он не сказал Гектору, что “сотрудника” зовут Джоан Макгроу – он упомянул “Джона”. Гектор был не прочь иногда делить квартиру с “Джоном”. “Джоан” он сразу отказал бы. Потом, когда она уже переехала сюда… и учитывая ее происхождение… Кто знает, что могло из этого выйти?

Анализируя историю с Тони Раднор-Милном, Джоан сказала себе: либо я параноик, либо я права.