Джоан резко проснулась.

Звук ключа в замке? Она села на кровати, подтянув на себя одеяло. Через щель в шторе струился лунный свет, отбрасывая на новую спальню призрачное сияние. Она различила незнакомые силуэты – но, когда глаза привыкли к полутьме, узнала собственные вещи, разбросанные по углам. Насторожившись, она прислушалась. За дверью спальни к входной двери вел узкий коридор. На мгновение воцарилась тишина. Затем она услышала в коридоре тихие шаги.

Кто-то ходил по квартире.

Она вооружилась самой тяжелой вещью, на какую упал взгляд, – стоявшей рядом с кроватью алебастровой колонной настольной лампы с острыми краями. Пока Джоан тянулась, чтобы вынуть лампу из розетки, мысли неслись быстро и в основном состояли из сожалений.

Не стоило соглашаться на эту квартиру, которая явно была слишком хороша. Минимальная аренда и стильное место с роскошной мебелью, видом на реку и шикарными соседками в норковых манто, обедающими в “Рице”. Единственным минусом оставалась запертая дверь во вторую спальню – ее Джоан сказали не трогать.

И вот теперь, посреди ночи, Джоан вспомнила дом на Крессуэлл-Плейс. После убийств в Челси какая одинокая женщина в Лондоне будет настолько безрассудна, чтобы снять квартиру с закрытой комнатой? Особенно когда ее собственная спальня не запирается – какая ирония. Правда, квартиру ей рекомендовал сам сэр Хью Массон. Но разве королева не сказала ей совершенно определенно, что ему нельзя доверять? Джоан знала, что плавает в опасных водах, но даже не представляла себе, что дело может дойти до такого.

В коридоре зажегся свет. Тяжелые шаги приближались к ее спальне. Колонна лампы, выдернутой из розетки, лежала в руке успокаивающей тяжестью. На Джоан была только пижама – накинуть халат она не успела. К ее огромному облегчению, шаги свернули в гостиную. Может, просто вор?

Но откуда у него ключ от входной двери?

Джоан была уверена, что неизвестный пришел убить ее, и приготовилась к схватке не на жизнь, а на смерть. Она приложила ухо к двери спальни, стараясь понять, что он затевает.

Послышалось тихое ворчание и ругательство. Что бы он ни искал, он был недоволен. Двери открывались и закрывались. Затем шаги снова приблизились. Он опять шел по коридору. Ручка на двери спальни повернулась. Джоан сделала шаг назад. Дверь отворилась, и она подняла колонну лампы над головой.

– Что за?.. – раздался гортанный голос.

Незнакомец замер в дверях, его силуэт вырисовывался на фоне освещенного коридора. Дальше он не двинулся.

– Кто вы, черт побери? Опустите это, ради бога.

Джоан медленно опустила лампу.

– А вы кто?

Она видела только широкоплечую мужскую фигуру в макинтоше.

– Угадайте с трех раз! Я Росс. Что вы делаете в моей второй спальне? О боже – у Макгроу что, любовница? Господи Иисусе! Слушайте, так не пойдет. Оденьтесь. Встретимся в гостиной.

Он вышел, но Джоан еще какое-то время не могла заставить сердце биться в нормальном ритме. Прошло несколько минут, прежде чем она показалась из комнаты, в брюках и вязаном свитере с орнаментом, с причесанными волосами – воинственный настрой никуда не девался, но она разоружилась.

Майор Росс, “фантомный” арендодатель, ждал ее в кресле со стаканом виски в одной руке и сигаретой в другой. Он снял макинтош и остался в толстом шерстяном кардигане и вельветовых брюках. Он выглядел смущенным, слегка позабавленным и совсем не угрожающим.

Росс указал на диван, и Джоан устроилась на краешке. Он подвинул к ней пачку сигарет, лежавшую на журнальном столике. Она обычно не курила, но приняла и сигарету, и предложение прикурить.

– Итак, – начал он, откинувшись. – Вы и Макгроу… – Он дал ей возможность закончить фразу.

От всей его фигуры веяло уверенностью в себе. Он был чуть старше нее: лет сорока, наверное. На лоб то и дело падала прядь волос, которую он машинально отбрасывал назад. На лице веснушки, как и у нее, глаза усталые. Никакого лоска.

– Я и есть Макгроу, – просто сказала она.

Он нахмурился:

– Но… его зовут Джон. Мне определенно так сказали. Поэтому я и разрешил ему вселиться.

– Я Джоан.

– А.

Оба поняли, что произошло. Росс немного расслабился.

– Это объясняет влажные чулки в ванной.

Джоан вспомнила, что повесила в ванной сушиться белье.

– О нет! Я не думала…

– Я изрядно удивился.

– Не так, как я, – сердито сказала она. – Мне говорили, что квартира полностью в моем распоряжении.

– Ну, я бываю тут нечасто, но время от времени заглядываю. Они должны были вас предупредить… Но вам, вообще-то, не следовало здесь находиться. В любом случае прошу прощения. Шок, сами понимаете. Могу я предложить вам чаю? – Тихий гул закипающего на плите чайника как раз переходил в резкий свист. Росс встал, чтобы заняться чаем. – Или виски? – В его речи слышался легкий шотландский акцент.

– Виски. Вообще-то, пожалуй, и то и другое.

– Отличный выбор.

Он разлил напитки, и Джоан устроилась поудобнее на маленьком диване.

– Очевидно, произошло недоразумение, – сказала она.

– Очевидно.

– Личный секретарь королевы знал, что мне нужно где-то жить. Он организовал все невероятно быстро. Просто что-то пошло не так.

Росс пожал плечами.

– Ко мне подошел знакомый в клубе. Сказал, что одному человеку – я готов поклясться, что он назвал имя Джон, – нужна помощь. Я был рад помочь. Раньше к нам часто ходили гости, но сейчас мы редко бываем в городе. По крайней мере… – Он замолчал. – Я бываю, а моя жена нет. Неловко получилось.

Это было не просто неловко. Джоан никак не могла оставаться в квартире с женатым мужчиной. Вот черт! А ей так понравилось это место.

– Что же вы делаете в городе, мистер Росс? – спросила она, просто чтобы хоть что-то сказать.

Он пожал плечами и прикурил еще одну сигарету.

– О, знаете, разное. Очень скучные дела. Государственная служба.

– Но вы путешествуете по работе?

– Нет. То есть в последнее время я чаще останавливаюсь в клубе. Там более людно. Подумывал отказаться от квартиры.

Джоан проигнорировала упоминание клуба.

– Какого рода служба?

– Вы задаете много вопросов, не так ли? Самая обычная, знаете. Портфель и котелок. Очень скучно.

– Да, вы сказали, что скучно, – заметила она. – Где ваш офис?

– Что это, допрос? Я мог бы спросить то же самое у вас.

– Вы знаете, где я работаю, – сказала Джоан. – В Букингемском дворце.

Ты очень уклончив, подумала она. Интересно.

– Да, но чем вы занимаетесь? – настаивал он.

Он явно пытался перевести разговор на нее. Она уже начинала догадываться, чем он занимается. Она знала мужчин, которые не любили распространяться по поводу своих скучных должностей и котелков.

– Я работаю на королеву, – сказала она. – Временно.

– Вам повезло. Как увлекательно.

Когда он улыбался, на щеках показывались ямочки, добавляя ему привлекательности. У него были серые глаза. Джоан всегда испытывала слабость к мужчинам с серыми глазами. И снова, вот черт!

На мгновение у нее мелькнула мысль, что сэр Хью нарочно все это подстроил… Но это было бы слишком сложно. И шансы на успех один к тысяче. Она, может, и выполняла секретное задание королевы, но это не повод впадать в паранойю.

Серые глаза пристально разглядывали ее.

– Знаете, я тут подумал… Уверен, где-то я вас уже видел.

Она усмехнулась:

– Серьезно?

Во время войны это словечко повторяли бессчетное число пилотов.

Он прочитал ее мысли:

– Нет, правда! Все пытаюсь вспомнить где же. Адмиралтейство? Нет… Точно! Дорсет, сорок четвертый. Лонгмедоу!

– Я… Да.

Он размышлял вслух, но оба помнили первое правило Лонгмедоу: никогда не говори о Лонгмедоу. Даже теперь его существование и личности сотрудников оставались строгой государственной тайной.

Джоан не была уверена, что видела его, но там мелькало слишком много мужчин, а работа под началом бригадира Йелланда не позволяла отвлекаться на посторонние темы. Если майор Росс встречал ее там, скорее всего, он служил и, вероятно, служит до сих пор, о чем свидетельствовал его усталый вид, в военной разведке.

У майора дрогнул уголок рта.

– Давным-давно. В прошлой жизни.

– Да уж, – согласилась она, хотя чувствовала, что для него это не так.

Они еще пару минут обменивались пустыми фразами. Он рассказал о коттедже в Хэмпшире, где пытается “что-то сделать с садом”. Она ему – о Боу и о том, что ей там нравилось – если бы не так далеко от работы. Потом она вспомнила, который час, и поспешила в ванную забрать чулки и носовые платки, которые сушила на трубе, чтобы не помялись.

Она взглянула на себя в зеркало и поняла, что слегка раскраснелась. Слишком много виски, да еще и посреди ночи. Волосы снова растрепались, и она провела по ним пятерней, стараясь пригладить, хотя было уже поздно. Потом ухмыльнулась своему отражению – ведет себя как дурочка – и отправилась спать.