Немецкий химик Фриц Габер, скончавшийся в 1934 году, оставил после себя весьма неоднозначное наследие. С одной стороны, он открыл процесс промышленного синтеза аммиака, что позволило удовлетворить мировую потребность в дешевых удобрениях (это стало альтернативой природным месторождениям азота – птичьему помету, о котором мы говорили в 1-й главе). Без преувеличения можно сказать, что эта революционная технология спасла стремительно растущее население планеты от голода. Сегодня благодаря открытию Габера выращиваются продукты для половины жителей Земли. В 1919 году ученый получил за него Нобелевскую премию (официально ее присудили годом ранее, но война помешала своевременному вручению). При этом Нобелевский комитет предпочел закрыть глаза на обстоятельства, из-за которых Габер получил известность как «отец химического оружия». Дело в том, что практически сразу после начала войны он возглавил группу, разрабатывавшую методы применения хлора как средства массового поражения, а в 1915 году лично руководил организацией смертоносной газовой атаки в битве при Ипре. В свое оправдание этот немецкий патриот заявлял: «В мирное время ученый принадлежит всему человечеству, но во время войны он принадлежит своей стране». Война завершилась в 1919 году подписанием Версальского мира, по которому Германия обязывалась выплатить победителям репарации в размере 132 миллиардов золотых марок. Но страна была разорена. Тогда правительство обратилось за помощью к прославленному химику, и Габер высказал свежую идею: а почему бы не попытаться извлечь нужное количество золота из морской воды и таким способом расплатиться с военными долгами? На тот момент считалось, что концентрация драгоценного металла составляет 47 атомов на миллиард молекул воды, и Габер твердо верил, что сумеет выделить растворенное золото с помощью электрохимических методов. Приступив к реализации своего амбициозного проекта по добыче денег из океана, он в 1920-х годах собрал и проанализировал тысячи проб морской воды со всего света, но спустя несколько лет убедился, что прежние оценки сильно завышены, ибо базируются на ошибочных измерениях. Реальное содержание золота составляло всего 1 атом на каждые 50 триллионов молекул воды. Продолжая нашу аналогию с ванной, эту пропорцию можно проиллюстрировать так: если наполнить песком два 50-метровых олимпийских бассейна, получив таким образом 50 триллионов песчинок, то только одна из этих песчинок будет золотой. Всего этого клада не хватило бы даже, чтобы покрыть расходы на его извлечение. План Габера остался нереализованным.

Итак, первую категорию океанских пассажиров составляют растворенные в воде «нестандартные» молекулы и атомы. Эти компоненты присутствуют в океане повсюду, но по большей части в крайне малых пропорциях. Будучи полностью вплетены в жидкую ткань, они странствуют по лицу планеты вместе с течениями, поднимаются и опускаются с глубинными и поверхностными водами – словом, непрерывно пребывают в движении. В океане содержится практически вся периодическая система, хотя концентрация некоторых элементов настолько мала, что они почти неуловимы. И тем не менее это ничтожное меньшинство играет несопоставимо бо́льшую роль, чем остальная масса, поскольку служит ценным строительным материалом для второй группы пассажиров – живых организмов. Важно понимать: океан для организмов – не просто внешняя среда обитания, в которой они существуют как актеры на сцене. Нет, они есть плоть от плоти жидкой планетарной машины. Какие-то химические вещества встраиваются в живые клетки, какие-то выделяются, и эти обменные процессы влияют на состояние всего океана.