Утро началось с того, что Марк проснулся раньше будильника. В комнате было серо. Артём ещё досматривал какой-то сон и сквозь него невнятно бормотал. Никита спал, поджав колени к животу. Ян укрылся с головой, из-под края одеяла торчала только его светлая чёлка. Марк тихо оделся и вышел в коридор.

Мысль о том, чтобы просто спросить у взрослых про старое поле, не давала ему покоя. Но с кем поговорить? Иван Иваныч на экскурсии сказал «там ничего интересного» и даже не замедлил шаг. А если спросить его прямо – вдруг рассердится? Или, что ещё хуже, просто пожмёт плечами и скажет: «Брось ты это дело».

Марк спустился в холл на первый этаж, там было пусто и тихо. Охранник дядя Гриша сидел за стойкой, читал газету и пил чай из большой кружки с надписью «Просто царь».

– Ты чего так рано? – спросил он, не отрываясь от газеты.

– Не спится.

Дядя Гриша хмыкнул. Был он невысоким, коренастым, с седыми усами и добрыми, но цепкими глазами, которые, казалось, видели всё, что происходит в Академии.

– Не спится, значит, – сказал он. – Ну, иди погуляй. Только далеко не уходи.

Марк кивнул и вышел на улицу. Утренний воздух был холодным и прозрачным, трава на полях блестела от росы. Он прошёл по дорожке мимо нового корпуса с бассейном, мимо главного поля, и сам не заметил, как оказался у тех самых кустов.

Ноги привели его сюда сами.

Марк постоял минуту, потом раздвинул колючие ветки и шагнул за них. Старое поле встретило его тишиной. Солнце только начинало подниматься, и длинные тени от мачт лежали на старой высокой траве, как полосы. Пахло сыростью и чем-то горьким, словно чаем, – кажется, опавшей листвой и землёй.

Марк подошёл к трибуне, подлез снизу, присел на корточки перед шкафчиком. Дверца всё ещё была закрыта, замок – маленький, встроенный, с замочной скважиной, в которую даже спичка не пролезет, был нетронут. Марк потрогал пальцами проржавевшие петли, в который раз потянул дверцу на себя – без ручки открыть его было почти невозможно.

– Не надо руками, – раздался голос сзади. – Порежешься.

Марк вздрогнул и обернулся. К трибуне подходил Гордей.

– Ты как здесь? – спросил его Марк.

– Увидел, что ты ушёл, и пошёл за тобой, – Гордей пожал плечами. – Догадался, куда.

Он подошёл, подлез и присел рядом. И вдруг достал из кармана отвертку, гордо покрутил её в воздухе. Затем сунул отвёртку между дверцей и краем, нажал. Металл противно скрипнул, но не поддался.

– Давай я, – Марк взял инструмент, нашёл точку опоры. Нажал сильнее, потом ещё. Раздался треск – старый замок хрустнул, и дверца приоткрылась.

– Есть! – выдохнул Марк.

Они отодвинули дверцу в сторону и уставились в темноту шкафчика. Изнутри пахло сыростью, старой бумагой. Две полки были пусты. Только на верхней лежало что-то маленькое, тёмное…

– Это что? – спросил Гордей. Он протянул руку, взял предмет. Это была тетрадь. Старая, потрёпанная, в плотной обложке, которая когда-то была зелёной, а теперь выцвела до серого. На обложке синей ручкой было выведено: «Первая звезда».

– Что это значит? – прошептал Марк, заглядывая через плечо.

Гордей открыл первую страницу. На странице оказалась новая надпись: «Дневник капитана». Буквы были написаны чернилами, которые выцвели, но ещё читались. Почерк выглядел аккуратным, чуть старомодным.

«1973 год, 15 сентября. Первая тренировка после приезда. Поле в идеальном состоянии, спасибо нашему садовнику дяде Вите. Мы с ребятами решили, что в этом сезоне будем только побеждать. Тренер сказал, что у нас есть всё, чтобы стать лучшими. Я верю ему».

– 1973 год, – тихо сказал Гордей. – Это больше пятидесяти лет назад.

Марк взял тетрадь, перелистнул несколько страниц. Дневник был полон записей. Тренировки, игры, сомнения, радости. А «Первая звезда»… Оказалось, это название команды, капитан которой вел дневник.

«20 октября. Проиграли. Опять. 3:1, и это не тот счёт, который мы хотели. Тренер сказал, что мы играли как цыплята, которые бегают за мячом, не думая. Он прав. Я пропустил передачу, из-за которой нам забили первый гол. Всю ночь не спал, думал, зачем вообще вызвался капитаном. Может, я не справляюсь?»

Марк остановился. Перечитал последние строчки. «Зачем вообще вызвался капитаном. Может, я не справляюсь». Как будто кто-то другой озвучил собственные мысли Марка. Как будто он сам это написал. Вспомнилось, как в первую неделю после приезда Марк лежал в кровати и думал: а вдруг футбольный скаут Ловецкий ошибся? Вдруг Марк оказался в Академии случайно? Вдруг он не такой талантливый, как он подумал?

– Что там? – спросил Гордей.

– Капитан сомневался в себе, – сказал Марк. – После проигрыша.

Гордей понимающе кивнул.

Марк перелистнул ещё. Записи шли одна за другой – тренировки, игры, заметки о соперниках, какие-то схемы, нарисованные от руки.

«15 марта. Сегодня тренер сказал мне: “Ты не забиваешь голы, ты создаёшь моменты. Это тоже важно. Капитан не должен быть лучшим в игре. Капитан должен быть тем, кто держит команду”. Я не знал, что ему ответить. Может, он прав. Может, моя задача не в том, чтобы забивать, а в том, чтобы другие могли забивать».

Марк снова остановился. Ему вспомнилась их совсем недавняя первая победа, когда Сабит забил гол, а Марк был в защите и не забил. Тогда он не расстроился – радовался за Сабита. Но ведь были моменты, когда хотелось быть главным, забивать, побеждать. Марк прекрасно понимал хозяина дневника, хоть и не был в своей команде капитаном.

– Пошли отсюда, – сказал Гордей, оглядываясь. – Уже завтрак скоро, наверняка все встали.

Марк очнулся, тряхнул головой. Они закрыли дверцу, как могли, привалив её куском доски, чтобы не болталась. Дневник Марк сунул за пазуху.

Надо же, думал Марк, на эмблеме Академии «Футболис» звезда и в названии команды из тетради есть слово «звезда». Связано ли это?

Вернулись в корпус, остальные уже действительно проснулись.

На завтраке Рамиль носился с телефоном, снимая, как повар раскладывает по тарелкам омлет, как Петро снова пытается засунуть в рот сразу два бутерброда, как Мирон рассказывает историю манной каши.

– Ребята, – объявил он, когда все уселись за столы, – я вчера смонтировал первый ролик! Ссылку скинул в общий чат. Смотрите, лайкайте, подписывайтесь!

Марк отправил в рот ложку каши и открыл телефон – на экране высветилась ссылка, он нажал.

Короткий ролик начинался с кадра: крупный план эмблемы Академии, солнце над футбольным полем. Потом сменялись картинки – форма, аккуратно сложенная на лавке, бутсы, стоящие у шкафчика. Под музыку, бодрую и ритмичную, мелькали лица: Артём разминает ноги с хмурым видом, Ян в воротах, Никита, принимающий мяч, Гордей, отдающий пас. В конце – общий план: все мальчишки бегают по полю, а сверху надпись: «Академия “Футболис”. Здесь начинается мечта».

– Прикольно, – сказал Ян, когда ролик закончился. – Особенно я в воротах.

– А почему меня так мало? – возмутился Петро. – Я же чуть не упал, это смешно!

– Для смешного будет отдельный ролик, – пообещал Рамиль. – Это вступительный, торжественный.

– А я? – спросил обычно скромный Семён из своего угла. – Я там есть?

– Есть, – кивнул Рамиль. – Ты на заднем плане. Очень эстетично.

Семён остался доволен.

После завтрака, пока не забрали телефоны, мальчишки сидели и пересматривали ролик, комментировали, ставили лайки. Следили, как реагирует сторонняя аудитория. И вот кто-то не из Академии уже написал в комментариях: «Класс!», кто-то спрашивал, как попасть на обучение. Рамиль сиял.

– Слушайте, – сказал он, поднимая голову от телефона, – я пока монтировал, нашёл кое-что интересное. В интернете про нашу Академию много всего написано. И про старые команды, и про чемпионаты. Я даже нашёл старый сайт, где есть история. Там написано, что в семидесятых годах здесь была самая сильная юношеская команда в области. «Первая звезда». Они выиграли почти все турниры, в которых участвовали. А потом – раз, и всё. Команда исчезла.

– Как это – исчезла? – спросил Артём.

– Ну, перестала существовать. Игроки разъехались, тренер ушёл. Стадион забросили. И про них никто не вспоминает.

В этот момент в столовую зашёл Павел, куратор новичков, и попросил сдать телефоны до вечера. Все нехотя подчинились. Рамиль вышел из столовой радостный: ему телефон разрешили не сдавать. Правда, разрешение действовало до тех пор, пока он не начнёт отвлекаться на телефон больше, чем нужно.

– Может, это то самое поле, та самая команда? – тихо спросил Марк у Гордея, когда они вышли. У Марка всё внутри перевернулось сразу, как он услышал рассказ Рамиля. Теперь казалось, что шкафчик под трибуной и то, что они там нашли, связано с историей пропавшей «Первой звезды».

– А что, если в том шкафчике… – начал Марк и осёкся. Слишком много народу оказалось вокруг.

– В каком шкафчике? – услышал Никита.

– Да так, – Марк отмахнулся. – Просто мысли вслух.

Но Петро уже уставился на него с подозрением.

– Вы что-то скрываете, – заявил он. – Я же вижу. Вы с Гордеем опять на то поле ходили?

– Нет, – слишком быстро сказал Марк.

– Ходили, – кивнул Петро. – Я знаю. И что-то там нашли.

– Ничего мы не нашли, – вмешался Гордей. – Просто гуляли.

Петро хотел возразить, но тут Павел поторопил всех на уроки, и все потянулись в класс. Марк бросил благодарный взгляд на Гордея. Тот чуть заметно кивнул.

В классе заняли свои столы.

– У нас сегодня новые предметы, – объявил Никита, вытаскивая на стол тетради. – География и литература.

– Литература, – мечтательно протянул Ян. – Интересно, что будем читать.

– Сказки, наверное, – буркнул Артём. – Как в младшей школе.

– В пятом классе уже не сказки, – авторитетно заявил Никита. – Там уже мифы. Или приключения. Я слышал, мы будем про Гомера читать.

– Про кого? – не понял Петро.

– Про Гомера. Древнегреческий поэт. «Илиада», «Одиссея».

– А-а-а, – протянул Петро, которому эти названия ни о чём не говорили. – Ну, может, интересно.

Все приготовились и сели.

Учительница географии вошла в класс с таким видом, будто только что вернулась из экспедиции. Высокая, стройная, с короткой стрижкой, в которой уже проглядывала седина, и ярким шарфом, обмотанным вокруг шеи. Шарф был бордовый, с жёлтыми очертаниями материков. Она принесла с собой глобус и поставила его на стол.

Глобус был огромный, на подставке из тёмного дерева, и Петро сразу к нему потянулся, но Никита дёрнул его за рукав.

– Не трогай, – шепнул он. – Это учебное пособие.

– Здравствуйте, ребята. – сказала новая учительница, и голос у неё оказался низким, спокойным. – В этом году мы с вами отправимся в большое путешествие. Не выходя из этого кабинета.

Она щёлкнула пультом, и на интерактивной доске появилась карта мира. Не обычная, плоская, а какая-то объёмная, с подсвеченными океанами и материками.

– География, – продолжала Елена Павловна, – это наука о том, как устроена наша планета. Где горы, где реки, где пустыни, где леса. Почему в одном месте идёт дождь, а в другом – снег. Почему люди говорят на разных языках и строят разные дома. Мы будем изучать карты, запоминать названия стран и столиц. А ещё – я буду рассказывать вам истории.

– Истории? – переспросил Петро, который до этого смотрел в окно.

– Истории, – повторила Елена Павловна. – Про путешественников, которые пересекали океаны на деревянных кораблях. Про исследователей, которые шли через джунгли и пустыни. Про обычных мальчишек, которые мечтали увидеть мир.

Марк слушал вполуха, в голове у него крутились только слова Рамиля: «команда исчезла», «стадион забросили». И ещё – шкафчик. То, что лежало внутри. Может быть, это ответ на все вопросы. Обязательно нужно дочитать найденный дневник!

– А сейчас, – учительница подошла к глобусу, – давайте познакомимся с нашей планетой. Кто покажет, где мы живём?

Петро, который наконец дождался разрешения потрогать глобус, вскочил первым. Он подбежал к голубому шару, покрутил его, нашёл Россию, но ткнул пальцем куда-то в сторону Африки.

– Здесь, – сказал он уверенно.

– Приблизительно, – посмеялась Елена Павловна. – Но мы уточним это чуть позже. А пока – откройте тетради и запишите тему.

Марк открыл тетрадь, взял ручку. Буквы получались корявые, как всегда. Он написал: «Введение в географию. Что изучает география?» – и задумался. А что, если тот капитан из дневника тоже сидел в этом классе и смотрел в окно? Наверняка так и было, учились ведь они где-то по школьной программе. Может быть, прямо здесь…

С географии мальчишки высыпали гурьбой, и коридор сразу наполнился голосами. Петро что-то громко рассказывал про глобус и про то, как он обязательно выучит местонахождение всех стран. Ян поправлял очки и спорил с Никитой о том, можно ли считать путешественников футболистами, если они тоже перемещаются по полю. Артём отошел к стене, разминая шею после долгого сидения за партой. Остальные болтали, смеялись, бегали друг за другом, как маленькие.

Марк вышел последним. В голове всё ещё крутились слова учительницы про путешественников, которые шли через джунгли и пустыни, и про мальчишек, которые мечтали увидеть мир. Ему казалось, что они с Гордеем теперь тоже были такими путешественниками, – только их джунглями были кусты за Академией, а пустыней – заброшенное поле, заросшее высокой травой. В них горела жажда приключений и открытий!

Гордей потянул Марка за руку в сторону, к широкому подоконнику в конце коридора.

– Отойдём.

Марк послушно пошёл за ним. Гордей оглянулся – никто не смотрел – и достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист.

– Я дорисовал, – сказал он, и в голосе его звучал восторг. – Тот комикс. Про нашу победу.

Марк смотрел на лист, но мысли были где-то далеко, где-то возле чужого дневника.

– Марк? – Гордей нахмурился. – Ты слышал меня?

– А? Да, – спохватился Марк. – Слушаю. Комикс. Про победу.

Гордей посмотрел на него с подозрением. Он умел читать лица – художник всё-таки.

– Ты вообще не слушаешь, – сказал он со вздохом.

– Я всё думаю, – честно сказал Марк. – Хочу скорее почитать дневник.

Гордей опустил лист, и в его взгляде мелькнуло понимание.

– Понятно. – Он помолчал секунду. – Я тоже о нём думаю. Но это дело с комиксом надо было доделать. А то новость «протухнет», как говорят журналисты.

– Да, – кивнул Марк. – Да, конечно, классный комикс.

Они постояли молча. В коридоре было шумно – кто-то бегал, кто-то смеялся, Рамиль носился с телефоном, пытаясь поймать удачный кадр. А у окна, в конце коридора, было тихо и спокойно.

– Ладно, – Гордей снова поднял лист. – Я задержусь немного перед уроком. Повешу комикс на дверях столовой, пока там никого нет. Чтобы все увидели к обеду.

– Прямо сейчас? – Марк попытался сосредоточиться на словах Гордея, но перед глазами снова вставала старая тетрадь в выцветшей зелёной обложке.

– Сейчас, – Гордей уже прятал лист обратно за пазуху. – Я опоздаю буквально на пару минут.

Марк кивнул, но кивок вышел каким-то неуверенным.

Гордей развернулся и быстро пошёл к лестнице, ведущей вниз, к столовой. Марк смотрел ему вслед. В голове всё ещё крутился дневник, но теперь к нему добавилось кое-что ещё. Гордей, который рисовал комикс про победу. Который не спал ночью, чтобы закончить его. Который сейчас побежал вешать его на дверь, чтобы все увидели и улыбнулись.

Гордей ведь тоже не находил себе места в Академии, когда приехал, не понимал, что здесь делает. А сегодня он бежал по коридору с комиксом под мышкой, чтобы порадовать ребят.

– Марк, пойдём! – крикнул от двери класса Артём. – Литература начинается!

– Иду, – отозвался Марк.

На пороге обернулся. Коридор был пуст.

Учитель литературы – мужчина лет сорока, с бородкой и добрыми глазами, в джемпере с высоким воротником встречал всех, стоя у доски.

– Проходите, рассаживайтесь, – сказал он, встретив ребят. – Сегодня у нас первое занятие, и я хочу спросить вас: что такое литература?

– Это книги, – сказал Ян.

– Это то, что проходят в школе, – добавил Артём.

– Это когда читаешь и плачешь, – встрял Петро, и все засмеялись.

Учитель тоже улыбнулся. В этот момент вернулся Гордей, извинился за опоздание и уселся за парту.

– Литература – это разговор, – продолжил учитель. – Разговор между писателем, который жил, может быть, сто или двести лет назад, и вами, который сидит сейчас в этом классе. Писатель задаёт вопросы, а вы ищете ответы. Или наоборот.

Он встал, прошёлся между столами. Голос у него был негромкий, но слышно было хорошо.

– В пятом классе мы будем читать приключения. Про путешествия, про подвиги, про то, как человек становится сильнее и мудрее. Начнём с мифов Древней Греции. Кто знает, что такое миф?

– Это легенды, – сказал Никита. – Про богов и героев.

– Верно, – кивнул учитель. – Мифы – это истории, в которых люди пытались объяснить мир. Почему гремит гром, почему светит солнце, почему случаются бури. Они придумывали богов, наделяли их человеческими чувствами – любовью, гневом, завистью, – и рассказывали о них. А ещё – о героях, которые совершали подвиги.

– Как в футболе, – неожиданно сказал Марк.

Все повернулись к нему. Он сам не ожидал, что скажет это вслух.

– Ну, – он замялся, – герои же. Которые совершают подвиги. Как игроки на поле. Тоже тренируются, борются, побеждают.

Учитель посмотрел на него с интересом.

– А ведь верно, – сказал он. – В любом деле есть свои герои и свои мифы. И свои легенды, которые передаются из уст в уста. Может быть, через сто лет о ком-то из вас тоже будут слагать легенды.

Марк почувствовал, как щёки загорелись. Он опустил глаза в тетрадь, где так и было написано только «Литература» и дата.

Учитель начал рассказывать о Геракле, о его подвигах, о том, как он чистил Авгиевы конюшни и сражался с немейским львом. Марк слушал, но мысли снова улетали на старое поле. Геракл совершал подвиги, потому что был сильным. А капитан из дневника? Он тоже совершал потом подвиги? Сначала приходил на тренировки, переживал из-за поражений, радовался победам, сомневался в себе, а потом? В конце его дневника описаны какие-то подвиги? Обязательно нужно дочитать!

Хотя, может быть, это и есть самый главный подвиг – не сдаваться, даже когда кажется, что ты недостаточно хорош…

– Марк, – голос учителя вернул его в реальность. – Ты с нами?

– Да, – сказал Марк. – Да, я тут, простите, задумался.

– И как ты думаешь, почему Геракл не отказался от своих подвигов?

Марк опять вспомнил дневник, строчки про бессонную ночь после проигрыша. Вспомнил себя в первый день в Академии, когда боялся, что его разоблачат как самозванца.

– Наверное, потому что Геракл знал, что должен это делать, – сказал Марк. – Даже если трудно. Даже если кажется, что не справишься.

Учитель кивнул.

– Правильно. Герой – это не тот, кто не боится. Герой – это тот, кто делает, даже когда боится.

Марк опустил глаза в тетрадь. Эти слова он уже где-то слышал. Их сказал Ловецкий, в тот самый первый вечер, когда пришёл к ним домой. «Смелость – это когда боишься, но всё равно делаешь». Как будто все взрослые говорили об одном и том же. И капитан из дневника, наверное, тоже понял это.

Когда уроки закончились, Марк вышел в коридор последним. В голове всё перемешалось – Геракл, географические карты, старое поле, ржавый шкафчик под трибуной, дневник, который лежал у него под матрасом. Он шёл по коридору и смотрел в окно, за которым виднелись поля Академии. Там, за кустами, за новым забором, лежала важная тайна чужих подвигов.

И еще Марку было стыдно за то, что он присвоил дневник. Сейчас тайна старого поля принадлежала ему одному. Почему Марк скрыл находку от соседей по комнате? Он не знал ответа. Потому что слова капитана в дневнике напоминали Марку его самого? Если ребята увидели бы сомнения капитана, то узнали про сомнения Марка?

– Марк! – окликнул вдруг Рамиль, вылетая из класса с телефоном в руке. – Я снял, как ты отвечал! Про Геракла. Это в блог пойдёт, ладно?

– Ладно, – рассеянно согласился Марк.

Петро, бежавший в столовую впереди всех, резко затормозил.

– О! – сказал он. – Смотрите!

На дверях столовой висел изрисованный лист. Обычный белый, чуть помятый по краям, прикреплённый скотчем прямо к пластику. Все столпились перед ним, заглядывая через плечи друг друга.

– Это комикс! – заорал Петро. – Опять комикс!

Марк протиснулся поближе и сделал вид, что впервые смотрит на этот комикс. Пять картинок, нарисованных чёрным маркером. На первой – команда соперников в идеально ровных шеренгах, похожих на солдатиков, и их тренер с каменным лицом. На второй – ребята из Академии, все разные, кто с улыбкой, кто с развязавшимся шнурком, кто очки протирает. На третьей – Сабит, который получает мяч, и над ним пузырёк с мыслью: «Отдать? Нет, ударю!». На четвёртой – мяч летит в ворота, а вратарь соперников с выпученными глазами смотрит ему вслед. На пятой – все обнимаются, а на заднем плане их тренер прыгает вверх, сжав кулаки.

– Это же про нашу игру! – выдохнул Ян.

– Сабит! Смотри, ты! – Петро ткнул пальцем в третью картинку.

Сабит стоял чуть поодаль, не пробиваясь к дверям. Когда все обернулись к нему, он слегка покраснел.

– Я такой? – спросил он тихо.

– Такой-такой, – закивал Петро. – Классно!

– А кто это рисует? – спросил Никита, разглядывая подпись внизу. Там стояли две буквы: «МГ».

– Явно тот же, кто в прошлый раз. – предположил Ян. – Про тренера в нокауте.

– Точно, – Артём присмотрелся. – Почерк тот же. Тот же художник.

– А кто он? – спросил кто-то из младших.

Начались гадания. Кто-то предположил, что это Иван Иваныч сам себя так высмеивает, а ребят поощряет. Петро выдвинул версию, что это робот, запрограммированный на рисование комиксов, но ему никто не поверил.

– А, по-моему, очевидно, что это кто-то из нас, – тихо сказал Мирон, оглядывая толпу. – Кто-то, кто был на игре. Кто видел всё своими глазами.

Марк незаметно покосился на Гордея. Тот стоял, прислонившись к стене, с самым бесстрастным лицом, какое только возможно. Руки в карманах, взгляд в сторону. Идеальная картина невинности.

– А почему ты опоздал на литературу? – вдруг спросил Никита, поворачиваясь к Гордею. Все посмотрели на Гордея. Тот даже бровью не повёл.

– Живот болел, – сказал он ровно.

– Ага, живот, – Артём усмехнулся. – А сам, наверное, комикс прицепил!

– Чего? – Гордей сделал удивлённое лицо. – Я рисовать не умею.

– Не умеет он, – фыркнул Петро. – А в музее кто фотографии развешивал? Ты ещё говорил, что мама у тебя в галерее работает!

– Мама работает, а я нет, – Гордей пожал плечами. – И потом, я же с вами всё время. Когда мне было рисовать?

– Петро, отстань от него, – вмешался Артём. – Если человек сказал, что не он, значит, не он.

Петро хотел возразить, но в этот момент дверь столовой открылась, и оттуда потянуло чудесным запахом котлет.

– Обед! – завопил Петро и тут же забыл про комикс, про художника и про всё на свете.

Мальчишки начали заходить в столовую, но Марк задержался, дождался Гордея.

– Здорово получилось, – тихо сказал Марк.

– Ты про что? – Гордей смотрел в сторону.

– Про комикс.

– Какой комикс? – Гордей повернул к нему лицо с каменным выражением.

– Ладно, молчу, – улыбнулся Марк.

Они зашли в столовую последними. За столом уже кипело обсуждение. Петро нахваливал котлеты и одновременно рассказывал, что обязательно вычислит художника.

– Я сыщик! – заявил он. – Я по почерку вычислю! У нас в классе у всех разный почерк. Сравню – и всё!

– А если художник не из нашего класса? – спросил Никита.

– Значит, буду искать по всей Академии! – не сдавался Петро.

Гордей спокойно ел котлету и делал вид, что разговор его совершенно не касается. Но Марк заметил, как он дважды чуть заметно улыбнулся в тарелку.

Вечером после тренировки и ужина, когда все вернулись в комнату и стали готовиться ко сну, Марк с нетерпением ждал момента, когда сможет достать дневник. Его никто не должен был увидеть.

Вот сейчас все сходят в душ, переоденутся, лягут и…

По коридору прокатился какой-то шум, а затем звонкий крик. Дверь в комнату распахнул Рамиль.

– Ребята! – заорал он, влетая на пару шагов. – Я такое узнал!

– Что? – лениво спросил Артём, который уже улёгся.

– В Академию приезжает команда девочек!

В комнате стало тихо.

– Каких девочек? – спросил Никита, и его веснушки стали темнее.

– Футбольных! Из другой спортивной школы. Они будут здесь тренироваться целую неделю, жить в гостевом корпусе. И с нами играть! Мне сообщили, чтобы я сделал новость для блога.

– Играть с нами? – переспросил Ян. – В футбол?

– А ты думал, в шахматы? – Рамиль уже повернулся, чтобы бежать к следующим слушателям. – Тренер сказал, они наши ровесницы. И играют отлично. Я в интернете посмотрел – у них кубок города в прошлом году!

И Рамиль убежал. Его крики послышались в соседней комнате.

Мальчишки загалдели. Кто-то возмущался, кто-то удивлялся, Артём заявил, что играть с девчонками – это несерьёзно, на что Никита заметил, что в Древнем Китае женщины тоже были воинами и никто не называл это несерьёзным, это ему Мирон рассказывал.

Полетели вопросы: «А когда приезжают?», «А сколько их будет?», «А когда первая игра?», но никто не знал ответов.

Марк ощутил волнение вместе со всеми – девчонки и футбол вместе не представлялись. Академию точно ожидала необычная неделя!

Вот, наконец угомонившись, все легли, и Марк с нетерпением вытащил дневник. Подсвечивая себе фонариком под одеялом, он продолжил чтение его страниц.

Записи были неровные – иногда длинные, подробные, иногда короткие, в одну строчку. Чаще что-то вроде: «3 июня. Победили! 4:2. Я не забил, но сделал две голевые передачи. Тренер сказал, что это настоящая капитанская игра. Теперь я знаю: можно побеждать, даже если не забиваешь сам».

Марк несколько раз улыбнулся в темноту: да, они с этим мальчишкой были удивительно похожи!

На середине дневника Марк почувствовал, что засыпает, сунул его под матрас, туда, где никто не найдёт. Потом перевернулся на бок и закрыл глаза.

Уже сквозь дрёму подумалось: жаль, что в дневнике нет ни имени, ни фамилии. Только строчки, выведенные аккуратным почерком. Как же найти теперь этого капитана? Как узнать, что случилось с ним и с его командой?