Сентябрь выдался на удивление щедрым. После первой победной игры, словно в награду игрокам, – наступили тёплые, почти летние дни. Солнце грело по-настоящему, трава на полях ещё зеленела, и Иван Иваныч ходил по территории с довольным видом.

– Пока стоит такая красота, – объявил он на утренней тренировке, – будем гулять! Отправимся на экскурсию по территории, чтобы вы знали, где живёте.

Петро тут же заныл, что экскурсии – это скучно, лучше бы в футбол погоняли. Но на него зашикали, потому что вместо тренировки – прогулка, это же почти выходной.

Они шли гурьбой по асфальтовым дорожкам, мимо главного корпуса, мимо нового строящегося здания с бассейном (там уже заканчивали отделку, и Петро прилип к стеклу, пытаясь разглядеть вышки над дорожками). Иван Иваныч рассказывал про каждое дерево, про каждый уголок – где раньше был сад, где построили общежитие для старших, где обещают сделать ещё одно поле.

Вскоре вышли из калитки за территорию, пошли по тропинке сквозь парковую зелень.

– А там, – тренер махнул рукой в сторону, где за кустами угадывался большой простор, – там сейчас ничего интересного… Старая территория. Она давно не используется.

И пошёл дальше, даже не замедлив шага.

Но Марк остановился. Кусты в той стороне были старые, разросшиеся, с толстыми стволами. Это был шиповник: пожелтевшие мелкие листики и крупные красные ягоды с хвостиками. Между кустами бежала едва заметная тропинка – наверное, кто-то всё-таки туда ходил. А за кустами… за кустами что-то виднелось. Что-то большое и странное, что игриво показывалось в просветах между ветками.

– Чего встал? – Артём дёрнул Марка за рукав. – Идём, а то потеряешься.

– Как думаешь, что там? – Марк кивнул в сторону кустов.

– Да кто его знает, – Артём пожал плечами и провёл ладонью по тёмному ёжику волос. – Кажется, забор старый. Наверное, там тоже поле было, но потом границу Академии перенесли.

– Почему?

– Я тебе что, справочник? Идём, говорю.

Марк пошёл за товарищами, но всю дорогу оглядывался. За кустами действительно угадывалось что-то похожее на трибуну – серая, бетонная громадина с ржавыми трубами перил. И что-то ещё, похожее на мачты освещения, только без фонарей, тёмные, уходящие в небо худыми пальцами.

Обошли территорию и вернулись другим путём. Но то самое место за кустами весь день не шло у Марка из головы.

На тренировке он дважды ошибся в простых передачах, за что получил от Артёма тычок в спину (дружеский, но ощутимый). На обеде задумчиво ковырял макароны, хотя они были вкусные, с сыром. Даже на уроке математики, где учительница в шоколадном платье пыталась увлечь их новыми задачками, Марк смотрел в окно и видел не осеннее небо, а, казалось, те самые ржавые мачты.

– Марк, ты где? Ку-ку! – позвал Никита, когда после уроков они собирались в комнату.

– А? Я с вами.

– Не похоже, – Никита посмотрел своим обычным аналитическим взглядом. – Ты где витаешь?

– Помните то поле, которое проходили, когда тренер показывал территорию? – Марк понизил голос, хотя в коридоре никого не было.

Никита напрягся, затянул потуже свой рыжий хвостик на затылке. Марк продолжил:

– Там, за кустами, что-то есть. И мне кажется, что это очень интересно…

– Ну есть там что-то, – Артём зевнул. – И что?

– Давайте сами сходим посмотрим.

Петро, который как раз проходил мимо с яблоком в зубах, тут же встрял:

– Я с вами! Я любопытный!

– Ты вообще-то в другую сторону шёл, – заметил Ян. И его светло-голубые глаза сощурились.

– Ну и что? Я передумал. Я с вами!

Вечером, в свободные часы, когда солнце уже клонилось к закату и длинные тени легли на дорожки, все мальчишки из комнаты Марка собрались у того самого поворота. Присоединился любопытный Петро и вдруг – Гордей. Молния на его виске сияла так, словно он только что выбрил её заново. Он появился последним, с неизменным любопытством художника в глазах.

– Рисовать будешь? – шепнул ему Марк.

– А ты думал, – ответил Гордей. В его голосе были нотки предвкушения.

Кусты шиповника оказались гуще, чем представилось днём, к тому же они были колючими. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хрустели опавшие и засохшие листья. Но Петро нёсся впереди, бесстрашно раздвигая заросли длинными руками, и сыпал проклятиями, когда ветки хлестали его по лицу.

– Да тише ты, – шипел Артём. – Разорался на всю округу.

– А тут никого нет, – отмахивался Петро. – Смотрите!

Он выскочил на открытое место первым и замер. Остальные вышли следом и тоже остановились.

Это место действительно раньше было футбольным полем, но теперь… Трава – нет, не трава, а какое-то разнотравье высотой по колено, – росла буйно, закрывая разметку. Ворота стояли ржавые, покосившиеся, без сеток. Одна штанга наклонилась вперёд, будто пыталась упасть и передумала в последний момент.

– Ничего себе, – выдохнул Ян. Он поправил очки и снова осмотрелся. – Как в фильме ужасов…

– Не, не из ужасов, – возразил Мирон, который вдруг появился из-за спин. Оказывается, он тоже увязался за компанию, хотя его никто не звал. – Это как в фильме про заброшенные места. Есть такая эстетика – заброшенные стадионы, парки аттракционов… Грустно, но по-своему красиво.

– Тоже мне эстетика, – фыркнул Артём. – Грязь и ржавчина!

Но сам он тоже смотрел с любопытством.

Марк сделал шаг вперёд. Трава под ногами хрустнула. Он прошёл ещё немного, к самой трибуне. Бетон был тёплым – за день нагрелся на солнце и не успел остыть. Марк провёл рукой по шершавой поверхности и вдруг представил, как здесь сидели люди. Много лет назад. Смотрели на поле, кричали, болели за своих.

– Аккуратнее, – Никита тронул его за плечо. – Не поранься. Дерево гнилое и может быть стекло.

Скамейки действительно выглядели опасно – доски потрескались, кое-где торчали ржавые гвозди, можно было порезаться или схватить занозу.

– А что это за стадион вообще? – спросил Ян, оглядываясь. – Почему его забросили?

Никто не знал. Даже Мирон, который обычно знал всё обо всём, только пожал плечами и нервно отбросил длинные волосы назад.

– А забор, – Петро ткнул пальцем в сторону. – Смотрите, забор.

Действительно, с другой стороны поля, там, где должна была быть ещё одна трибуна, стоял забор. Высокий, сетчатый, совсем новый. Он отсекал кусок старого стадиона, будто кто-то взял и отрезал лишнее.

– Это наша граница, – понял Марк. – Новый забор. А этот стадион, получается, раньше был внутри территории. А потом его… вынесли за пределы.

– Не вынесли, а выкинули, – поправил Никита. – Смотрите, забор же прямо по полю прошёл. Видите, вон там?

Все посмотрели. Действительно, линия забора шла прямо по старому полю. С одной стороны – буйные заросли, с другой – ровный газон действующей территории Академии.

– Странно, – сказал Ян. – Зачем так делать?

Светлые волосы Яна в закатном солнце отливали рыжим, как у Никиты.

– Мало ли, – Артём уже потерял интерес и пошагал обратно. – Наверное, не было средств содержать большую территорию. Ладно, пошли, темнеет уже.

Но Марк не шёл. Он стоял и смотрел на старые трибуны, на ржавые мачты, на покосившиеся ворота. И почему-то ему казалось, что это место хранит какую-то тайну. Обычную, не мистическую, а человеческую. Что на этом месте живет история, которую забыли.

– Марк, – окликнул Гордей. До этого он стоял чуть поодаль и прикидывал размер всех объектов с помощью пальцев. – Пошли, а то без нас уйдут.

– Иди, я догоню.

Гордей хмыкнул, но не ушёл. Подошёл ближе, посмотрел туда же, куда смотрел Марк.

– Красиво, – сказал он тихо. – По-своему. Я собираюсь всё это нарисовать.

– Нарисуй, – кивнул Марк. – Я потом посмотрю.

Они постояли ещё минуту. Солнце уже почти село, и поле погружалось в синеватый сумрак. Тени от мачт стали длинными, тонкими, еле заметными. Где-то в кустах зашумело – наверное, птица или мелкий зверёк.

– Пошли, – сказал Гордей. – Правда, пора.

Они догнали остальных уже у поворота. Петро нёсся впереди, размахивая руками и рассказывая, как было бы круто устроить на старом поле ночёвку. Никита объяснял ему, что ночёвка на заброшенном стадионе – это глупость чистой воды, потому что там холодно, сыро и вообще неизвестно кто водится.

– Никто там не водится, – отмахивался Петро. – Фантазёр.

– А ты – сталкер, любитель заброшек, – парировал Никита.

В комнате, когда все наконец успокоились и разобрали постели, Марк всё ещё думал о поле. Он лежал и смотрел в потолок, где снова плясали тени от веток, и пытался представить, как на том поле играли. Кто? Когда? Почему перестали?

– Не спишь? – спросил Никита с соседней кровати.

– Нет.

– Всё про поле думаешь?

– Ага.

Никита помолчал. Веснушки у него на носу казались черными.

– Странное оно какое-то. Как будто… не знаю. Как будто его спрятали.

– Спрятали?

– Ну да. За кустами, за забором. Чтобы никто не ходил. Интересно, почему?

– Да, вот и мне интересно…

Никита вздохнул, отвернулся и вскоре заснул. А Марк всё смотрел в потолок.

Ему вспомнился вдруг их дачный посёлок за городом. У семьи Марка был свой домик за городом – маленький, крашеный голубой краской, с верандой, где по вечерам пили чай. А рядом с их домом стоял другой, соседский, старый, деревянный, с покосившимся крыльцом. В том домике каждое лето жила бабушка. Чужая, не родная, Марк звал её просто «бабушка Рая», потому что она всегда была там, всегда выглядывала из-за калитки, когда он проходил мимо. Она ухаживала за огородом – грядки у неё были ровные, чистые, без единого сорняка, – и каждый раз, когда Марк бежал к речке или возвращался с папой с рыбалки, она махала ему рукой. Иногда звала: «Марчик, иди сюда!» – и давала горсть малины или смородины, прямо с куста, ещё тёплую от солнца. Ягоды были сладкими, пахли летом, и Марк каждый раз думал, что эта бабушка – самая добрая на свете.

А потом она перестала приезжать. Её огород зарос полынью. Потом крыльцо осело на один бок, а за ним – и весь дом, будто устал стоять прямо.

В один из приездов Марк увидел, что соседи с двух сторон поставили вокруг дома бабушки Раи сплошной забор – высокий, железный, крашеный с одной стороны и серый с другой. Чтобы старый домик никому не портил вид с веранды. Мама сказала тогда: «Жалко, конечно, но что поделать…», а папа вздохнул. Они тоже потом закрылись от домика бабушки Раи забором.

Марк часто смотрел через забор на верхушку старого дома, которая торчала из-за него кривым треугольником. Ему казалось неправильным, что про человека можно просто забыть, спрятать за досками, будто его и не было. Будто он не махал тебе рукой и не давал ягод.

Так и это поле… Кто-то когда-то на нём играл, кричал, забивал голы, обнимался после побед. А потом поставили – забор и всё, словно ничего и не было…

Утром, когда Марк возвращался в комнату с завтрака, Гордей поймал его за рукав в коридоре.

– Погоди! На, смотри.

Он сунул Марку блокнот. Тот раскрыл и удивленно охнул.

Рисунок был чёрно-белым, карандашным, но таким живым, что казалось – сейчас ветер пошевелит траву. Старое поле, покосившиеся ворота, ржавые мачты, трибуны с провалившимися ступеньками. И над всем этим – вечернее небо, чуть тронутое облаками. Чёрно-белая палитра отлично подходила рисунку.

– Гордей, это… – Марк запнулся, подбирая слово. – Это очень круто.

– Ага, – Гордей забрал блокнот, вид у него был довольный. – Я почти всю ночь не спал, рисовал.

– А комикс про нашу игру?

– Потом. Не могу это поле из головы выкинуть.

Марк кивнул. Он тоже не мог.

На тренировку одевался медленно, всё время отвлекаясь на мысли. Не успел заметить, а вот он уже на поле Академии – том самом, обычном, с идеальным газоном и ровной разметкой.

– Построились! – скомандовал Иван Иваныч.

Мальчишки вытянулись в шеренгу. На тренере снова была забавная футболка с надписью, сегодня – «ФУТБОЛ – ЭТО ПРОСТО». Он оглядел всех, хмыкнул и махнул рукой.

– Разминка. Два круга, потом растяжка. Побежали!

Марк побежал, чувствуя, как прохладный утренний воздух заполняет лёгкие. Трава под ногами была влажной, кроссовки скользили, но он уже привык. Позади топал Петро, впереди мелькала спина Артёма, Сабита, Даниила и других. Гордей бежал с краю, сосредоточенно глядя перед собой.

После разминки Иван Иваныч разбил их на пары.

– Работаем на месте с напарником. Передача мяча – приём – обработка – передача. Сначала правой ногой, потом левой. Следите, чтобы мяч не прыгал.

Марк оказался в паре с Рамилем. Тот взял мяч и лёгким движением отправил Марку. Мяч летел низко, ровно – точно в ногу. Марк подставил стопу, пригасил движение, и мяч замер, будто приклеенный.

– Хорошо, – кивнул Рамиль, его тёмные глаза казались шоколадными, добрыми.

Марк отпасовал обратно. Потом снова и снова. Правая нога, левая нога. Мяч перелетал от одного к другому, шуршал по траве, иногда подпрыгивал на неровности, но они ловили его, приминали, успокаивали.

– Теперь в движении! – крикнул Иван Иваныч. – Передвигаемся по квадрату, пас – открывание – пас!

Они стали двигаться. Марк отдавал мяч и сразу открывался в сторону, искал свободное пространство. Рамиль пасовал точно в ногу. Получалось почти как в настоящей игре – быстро, без пауз, без раздумий.

– Давай финт! – крикнул Рамиль, когда они на секунду остановились перевести дух. – Ты же умеешь? Тот, что с ложным замахом.

– Сейчас? – Марк оглянулся на тренера. Иван Иваныч был занят с другой парой, что-то объяснял Яну.

– Давай, не дрейфь.

Марк кивнул, взял мяч. Разбежался, замахнулся, будто собирается бить, – и в последний момент убрал ногу, ушёл в сторону. Мяч послушно покатился за ним.

– Круто! – Рамиль хлопнул в ладоши. – А ещё раз? Я сниму.

И тут Марк заметил: Рамиль держал в руке телефон – старый, в поцарапанном чехле, но явно работающий. Он навёл камеру на Марка и улыбался во весь рот.

– Ты чего? – Марк замер. – Мы же сдали все телефоны…

– Я быстро, – Рамиль уже нажимал на кнопки. – Давай, повтори!

– Рамиль! – голос Ивана Иваныча прозвучал негромко, но в нём было столько железа, что все оглянулись. – Что у тебя в руке?

Рамиль вздрогнул и сунул телефон в карман.

– Ничего.

– Достань.

Рамиль достал. Мял телефон в руках, не поднимая глаз. Иван Иваныч подошёл, взял гаджет, повертел в пальцах.

– До свободного вечернего времени, – сказал он тихо, – мы живём без телефонов. Ты это знаешь.

– Я просто хотел снять для блога, – буркнул Рамиль. И вдруг, словно его прорвало, выпалил: – Я теперь блогер! У меня канал про Академию. Как мы тренируемся, как живём, какие финты делаем. Я уже выложил несколько фоток – там куча просмотров! Меня даже из прошлой школы теперь спрашивают…

Он замолчал, потому что Иван Иваныч поднял бровь. Одну. Это было страшнее, чем если бы он закричал.

– Блогер, – повторил тренер. – Это хорошо. Я уважаю тех, кто умеет рассказывать о своём деле. Но, – он сделал паузу, – на моей тренировке ты не блогер. Ты футболист. А футболист с телефоном в руках – это футболист, который не видит мяч. Не чувствует партнёра. Потому что он смотрит в экран.

Рамиль покраснел.

– Я понял, – сказал он тихо.

– Телефон я забираю до вечера, – Иван Иваныч сунул гаджет в карман своих штанов. – Ты блогерствуй, конечно, но не в ущерб тренировкам. Договорились?

– Договорились, – выдохнул Рамиль печально. Как ему, спрашивается, блогерствовать без телефона?

– А теперь – продолжаем, – скомандовал тренер. – Передачи в движении. И чтобы я не видел ни одного сбоя!

Иван Иваныч отошёл, и поле снова ожило. Мячи зашуршали по траве, мальчишки забегали, закричали, открываясь под пас.

Рамиль бросил быстрый взгляд на Марка.

– Ролики у меня правда крутые. Я тебе потом покажу. Там один финт – вообще огонь.

– Давай лучше работать, – Марк кивнул на мяч. – А то тренер заметит, что мы стоим.

Рамиль кивнул, и они снова начали перепасовку – быстро, точно, без лишних слов. Марк чувствовал, как мяч становится продолжением ноги, как движение становится автоматическим.

А ещё он подумал о том, что блог про Академию – это реально интересно. Только Рамилю нужно как-то суметь всё это совмещать.

– Кстати, – вдруг сказал Марк, – может, тебе предложить начальству Академии вести её блог официально? Тогда тренер разрешит всё снимать. И на тренировках, и в столовой, и где захочешь.

У Рамиля засияли глаза. Он приосанился, расправил плечи, и его взлохмаченные волосы качнулись из стороны в сторону.

– Официально? – переспросил он. – Как настоящий блогер при Академии?

– Ну да. Снимешь, как мы тренируемся, как едим, как по теории ходим. Только так, чтобы никому не мешать. И чтобы тренер и учителя не ругались.

Рамиль заулыбался, причём так широко, что показались, кажется, все зубы.

– Я прямо сейчас после тренировки схожу! – выпалил он. – Спасибо, Марк!

– Давай, – Марк отпасовал ему мяч. – Только сначала тренировку доделаем.

До конца занятия Рамиль работал с удвоенной энергией – носился по полю, открывался под пас, принимал мяч и отдавал обратно быстрее, чем обычно. Марк даже засомневался, не зря ли подсказал: теперь Рамиль точно не бросит это дело.

Когда прозвучал финальный свисток и Иван Иваныч отпустил мальчишек переодеваться, Рамиль не пошёл в раздевалку вместе со всеми. Он свернул к главному корпусу, где на втором этаже располагалась администрация.

– Удачи! – крикнул ему вслед Марк.

Рамиль обернулся, показал большой палец и скрылся за дверью.

В раздевалке мальчишки перебрасывались шутками, скидывали мокрую форму, кто-то уже заскочил в душ. Марк медленно переодевался, думая о том, получится ли у Рамиля. Начальство в Академии было серьёзным – просто так разрешение не дадут.

Но, видимо, у Рамиля был талант убеждать. Или он просто не умел отступать.

В столовую он ворвался, когда все уже расселись по местам. В одной руке – поднос с едой, в другой – телефон, и на лице такая счастливая улыбка, будто он только что выиграл чемпионат.

– Есть! – заорал он на всю столовую, не обращая внимания на укоризненные взгляды старших. – Разрешили! Официально! Буду вести блог про Академию!

Он плюхнулся за свой стол рядом с Даниилом и Сабитом, поставил поднос и тут же начал наводить телефон на тарелку.

– Надо показать еду, – объяснял он, настраивая свет. – Обед в Академии. Крупным планом. Чтобы все обзавидовались.

– Остынет же, – заметил Сабит.

– Успею! – Рамиль уже крутил телефон, снимая то тарелку с гарниром и мясом, то стакан с компотом, то Петро, который пытался засунуть в рот сразу три куска хлеба. – Это для рилса. Народ любит такое, красивое и вкусное.

– А меня сними! – потребовал Петро, выплюнув хлеб.

– Сниму, сниму. Потом.

Отсняв видео, Рамиль, наконец, взялся за обед. Марк смотрел на него и улыбался. Такого энергичного Рамиля они ещё не видели. Обычно он был просто обычным и чуть взлохмаченным, а теперь – будто внутри него зажгли лампочку.

После обеда, по дороге на уроки, Рамиль носился по коридорам, останавливая каждого встречного.

– Скажи два слова про Академию! – просил он, наводя камеру на лицо.

– Я люблю гимнастику, – сказал ему Ян, поправляя очки. – И футбол. И когда получается это совмещать.

– Отлично, идёт!

И Рамиль летел к следующей жертве.

– Семён, а ты? Что тебе здесь нравится? – он развернулся к Семёну, который тихо шёл вдоль стены.

Семён посмотрел в камеру разноцветными глазами, подумал секунду и произнёс тихо:

– Здесь тепло.

– Это не пойдёт, – вздохнул Рамиль, но запись не удалил.

На математике он умудрился снять объяснение дробей, а потом попросил учительницу повторить начертание самой красивой формулы, чтобы сделать «эстетичный кадр». Учительница закатила глаза, но формулу повторила.

– Только, Рамиль, – сказала она строго, – если увижу, что ты вместо решения уравнений монтируешь видео, – телефон будет ждать у меня до конца дня.

– Понял, – кивнул Рамиль и спрятал телефон в карман.

Вечерняя тренировка началась с того, что Рамиль подошёл к Ивану Иванычу и торжественно объявил ему про разрешение.

– Можно мне снимать тренировку? – спросил он, глядя на тренера максимально честными глазами.

– Снимай, – разрешил Иван Иваныч, пряча улыбку. – Только смотри, прозеваешь мяч – и хана твоему телефону.

Рамиль радостно выбежал на поле. Он снимал, как ребята бегут по кругу, как Ян делает растяжку, как Петро чуть не падает, запнувшись о собственные ноги, как Артём с хмурым видом делает упражнения. Потом он переключился на Гордея, который тут же, в знак протеста, перестал что-либо делать.

– Не надо меня снимать, – строго попросил он. Рамиль настаивать побоялся.

В итоге для Рамиля тренировка вышла не очень продуктивной, но, кажется, он отснял много материала для блога. Он обещал, что как только всё будет готово, он всем даст на него ссылку.

После ужина Марк поймал Гордея в коридоре.

– Пошли на то поле?

Гордей посмотрел на него, секунду поколебался, потом кивнул и забежал в комнату за блокнотом.

Никого больше звать не стали. Никита увлёкся новой тактической схемой игры, Ян делал уроки, Петро отрабатывал математику, которую совсем запустил. А Мирон, говорили, ушёл в библиотеку – читать что-то про древних самураев. Но дело было даже не в этом, не хотелось выпускать тайну из узкого круга, хотелось оставить её для двоих.

Так что они шли вдвоём. Кусты с ягодами расступились перед ними так же неохотно, как и вчера, но теперь Марк чувствовал себя увереннее. Солнце светило еще ярко, и поле выглядело не таким мрачным, как перед закатом. Даже ржавые ворота казались не страшными, а просто старыми.

– Всё-таки здесь прикольно, – сказал Гордей, открывая блокнот. – Я хочу ещё зарисовать кое-что… При хорошем свете.

– Давай, – Марк сел на целую плашку скамейки, сухую и тёплую. – Я пока посмотрю.

Гордей устроился сбоку. Карандаш заскользил по бумаге – быстро, уверенно. А Марк смотрел на поле и думал.

– Слушай, – сказал он вдруг. – А что, по-твоему, здесь случилось? Почему поле забросили?

Гордей не оторвался от рисования, но бровь приподнял.

– Не знаю. Может, что-то произошло.

– Например?

– Ну… – Гордей задумался, карандаш замер на секунду. – Например, команда исчезла. В один день. Просто вышли на поле и пропали. А потом никто не хотел сюда возвращаться. И по ночам слышно, как они играют. Мяч стучит, крики… а выйдешь – никого.

Марк покосился на него. Гордей рисовал с совершенно серьёзным лицом, но в уголках губ пряталась улыбка.

– А может, тут клад зарыт, – подхватил Марк эту игру в придумки. – Прямо под центральным кругом. Золотые монеты, старинные. Или сундук с бриллиантами. А стадион специально забросили, чтобы никто не искал.

Фантазия разыгралась у обоих. Чувствовалось, что каждый хочет выдвинуть версию покруче.

– Или не клад, – Гордей чуть повернул голову, взглянул на поле прищуренными глазами. – Может, здесь спрятали что-то страшное. Секретное. Военные разработки. Поэтому забор и поставили – чтобы никто не лез.

– А я думаю, – Марк понизил голос до таинственного шёпота, – это всё из-за инопланетян. Они прилетели ночью, прямо на это поле. Сделали воронку, а потом её засыпали и замаскировали. А на самом деле там под землёй их база.

– База под футбольным полем, – Гордей усмехнулся, но рисовать не перестал. – Звучит прикольно. Но это уже было, в фильме «Люди Икс».

– А что? Идеальное место. Никто не ходит, не проверяет. А если кто и придёт – скажут, что просто поле заброшенное.

Они придумали еще парочку версий, посмеялись и похмыкали. Победителя в соревновании по фантазии не получилось, оба были хороши.

Потом помолчали. Карандаш Гордея шуршал по бумаге, где-то в кустах чирикнула птица. Марк вдруг почувствовал, что это поле не пугает его. Оно просто хранит свою тайну, тихо и осторожно.

– Ладно, – Гордей захлопнул блокнот. – Хватит фантазировать. Пошли осмотримся, а то я что-то продрог…

Они прошли вдоль трибуны.

– Стой! Смотри! – Марк вдруг указал вниз.

– Что это? – спросил Гордей. И тут же стал пробираться между лавками.

В самом низу, под всеми досками и опорами, на бетоне темнел маленький металлический прямоугольник – дверца. Мальчишки подлезли ближе. Это был старый шкафчик, подобный тем, что стоят в раздевалках. Его ручка заржавела так, что казалось – тронь, и рассыплется.

Марк наклонился вперёд, потянул. Металл противно скрипнул, но дверца не поддалась. Он потянул сильнее – снова скрип, и вдруг ручка осталась у него в руке.

– Ой, – сказал Марк.

– Ничего себе, – Гордей присел на корточки, заглядывая в щель, которая образовалась после того, как ручка отпала. – Там темно. Ничего не видно. Хотя…

Кажется, проступили какие-то очертания – полки, коробки, что-то ещё.

– Есть там что-нибудь?

– Похоже на старые документы. Или что-то вроде.

– Надо открыть, – сказал Марк.

Они осмотрели дверцу. Петли проржавели насквозь, но замок – обычный встроенный – держал надёжно.

– Так не открыть, – Гордей еще раз дёрнул дверцу. – Нужна отвёртка. Или что-то, чем можно поддеть.

– Возьмём завтра, – решил Марк. – У дяди Гриши, охранника должны быть ключи от хозблока.

– Стащим?

– Попросим, – поправил Марк. – А потом вернём.

Гордей усмехнулся, но спорить не стал.

Они пошли обратно. На полпути Марк остановился, обернулся. Дверца под трибуной была едва видна – тёмное пятно в тени. Стало страшно: а вдруг кто-то другой узнает тайну шкафчика вперёд них?

– Идём, – позвал Гордей. – Он лежит там много лет и никому раньше не был нужен.

– Ну да, ты прав.

Марк кивнул и пошёл.

Ночью он снова долго не мог заснуть. Смотрел на пятна света, бегущие по стенам, думал о старом поле, о ржавой дверце, о том, что может быть внутри. Может быть, там ничего ценного нет. Может быть, если достать эти бумаги, они тут же рассыпятся в пыль.

А может быть, там лежит ответ на вопрос, почему это поле забросили. Почему забор прошёл прямо по краю. Почему никто не говорит об этом месте.

Марк вдруг нахмурился: а разве они кого-то спрашивали? Они ведь ни у кого ничего ещё об этом месте не спрашивали! Вот никто и не говорит.

У него даже сердце застучало чаще. Ну конечно, нужно просто прямо расспросить кого-то про поле, Ивана Иваныча или сотрудницу музея. И, может быть, тайна быстро перестанет быть тайной. Марк получит ответы на свои вопросы и будет спокойно спать по ночам. Решено!