1 McCarthy M. A Bolt from the Blue // Nabokov V. Pale Fire / With an Introductory Essay by Mary McCarthy. Harmondsworth, 1991 [1962]. P. v, xxi – xxii; см. также: Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова. М., 2000. С. 349–360.

2 В своем исследовании аудиторий художественной прозы Питер Рабиновиц, например, рассматривает «Бледный огонь» как «роман обескураживающий и в известной мере невозможный (an impossible one)», потому что считает его намеренно недоступным для понимания. «Как только мы задаемся дополнительными вопросами <…> число возможных сюжетных линий [“Бледного огня”] начинает увеличиваться в геометрической прогрессии» (Rabinowitz P. J. Truth in Fiction: A Reexamination of Audiences // Narrative Theory. N. Y., 1996 [1977]. P. 224–225). Сбитый с толку утверждением Рабиновица, Уэйн Бут приходит к выводу, что Набоков «был куда более неуловим в своих произведениях, чем кто бы то ни было до него» (Booth W. The Company We Keep: The Ethics of Fiction. Los Angeles, 1988. P. 149).

3 В своих работах раз за разом подчеркивает эту мысль геронтолог, философ и теоретик литературы Рэймонд Таллис (см., в частности: Tallis R. Newton's Sleep: The Two Cultures and The Two Kingdoms. N. Y., 1995; Tallis R. Enemies of Hope: A Critique of Contemporary Pessimism. N. Y., 1997).

4 Ср. проницательные замечания Джона М. Эллиса в статье «Теория» Новой принстонской энциклопедии поэзии и поэтики. Эллис выделяет работу Лео Спицера «Linguistics and Literary History» (1948) как «самую трезвую попытку выработать аккуратную точку зрения на процесс литературоведческого анализа произведения. <…> Спицер предположил, что, в отличие от точных наук, процесс литературоведческой оценки произведения цикличен: от общего впечатления мы переходим к тщательному рассмотрению специфических черт текста, которое приводит нас к видоизмененным и усовершенствованным общим идеям о нем, а те, в свою очередь, позволяют нам по-новому взглянуть на некоторые его части. <…> Такой взгляд на процесс литературоведческого анализа достаточно изощрен, к тому же он убедительно показывает недостатки критики типа “реакция читателя” (“reader-response”), критики, которую именно доверие к читательской реакции и заводит в тупик. От Спицера, однако, ускользнула одна деталь: он описал типичный метод естественных наук – от гипотезы к эксперименту, – причем куда более точным языком, чем тот, которым пользовались ложные концепции научного познания, ранее преобладавшие в литературоведческой теории» (Ellis J. M. Theory // The New Princeton Encyclopedia of Poetry and Poetics. P. 1288). Эрудированное и проницательное обсуждение взаимосвязи литературоведения и точных наук см. в книге Пэйсли Ливингстона «Литературоведческое познание: гуманитарные исследования и философия науки» (Livingston P. Literary Knowledge: Humanistic Inquiry and the Philosophy of Science, 1988).

5 См.: Бойд Б. Владимир Набоков: Русские годы. М.; СПб.: 2001 (далее ВНРГ); Бойд Б. Владимир Набоков: Американские годы. М.; СПб., 2004 (далее ВНАГ); Les Papillons de Nabokov / M. Sartori (éd.). Lausanne, 1993; см. серию «Neotropical “Blue” Butterflies» (1993–1997), насчитывающую уже около тридцати работ энтомологов с трех континентов – Жольта Балинта, Курта Джонсона, Дуби Беньямини и Жерардо Ламаса, которая продолжает и воздает должное начатой Набоковым ревизии латиноамериканских видов семейства Lycaenidae; Johnson K., Whitaker G. W., Bálint Z. Nabokov as Lepidopterist: An Informed Appraisal // Nabokov Studies. 1996. V. 3. P. 123–144; Boyd B. Nabokov's Lepidoptera // Nabokov Studies. 1995. V. 2. Р. 290–299; Zimmer D. E. Guide to Nabokov's Blues. Cambridge, Mass., 1999 (справочник, посвященный оценке набоковского наследия для энтомологов, в особенности тех, кто изучает латиноамериканских голубянок, о которых Набоков опубликовал ключевое исследование в 1945 г.); Nabokov's Butterflies / B. Boyd and R. M. Pyle (eds.). Boston, 2000 (сборник, в который вошли как собственно энтомологические, так и литературные работы Набокова, посвященные бабочкам).

6 Nabokov V. Strong Opinions. N. Y., 1973 (далее SO). P. 78–79, 100.

7 Nabokov V. Speak, Memory: An Autobiography Revisited. N. Y., 1989 [1966] (далее SM). P. 218 (не вошедшая в «Другие берега» одиннадцатая глава автобиографии).

8 См. ниже, глава 8, с. 180–202.

9 Foster J. B., Jr. Nabokov's Art of Memory and European Modernism. Princeton, 1993. P. 231. Фостер придает слишком большое значение этому утверждению Калинеску – на деле Калинеску даже не упоминает «Бледный огонь» в своей книге «Five Faces of Modernity» (1987; см., однако, ниже прим. 11), тем не менее сомневаться в том, что именно этот роман Набокова почти единодушно рассматривается как ключевое явление раннего постмодернизма, не приходится.

10 См. материалы набоковского форума Nabokv-L (https://thenabokovian.org/nabokv-l) за период с декабря 1997-го по февраль 1998 г.

11 Матей Калинеску кратко и проницательно говорит о «Бледном огне», исходя из того, какие открытия читатель может сделать, читая и перечитывая этот роман (Calinescu M. Rereading. New Haven and London, 1993. P. 123–129).

12 SO. P. 11. 16 августа 1963 г. Набоков писал Джейкобу Броновски: «Научные теории <…> всегда лишь временные попытки нащупать истину со стороны более или менее одаренных умов, которые вспыхивают, гаснут и на смену которым приходят другие» (Vladimir Nabokov Archive, Henry W. and Albert A. Berg Collection, New York Public Library; далее VNA).

13 Kermode F. Zemblances. Princeton, N. J.,1982 [1962]. P. 144.

14 Основные труды К. Поппера после «Logik der Forschung» (1934; в англ. переводе «The Logic of Scientific Discovery»; в рус. переводе «Логика и рост научного знания») – «Conjectures and Refutations» (1963; в рус. переводе «Предположения и опровержения»), «Objective Knowledge» (1972; в рус. переводе «Объективное знание»), а также трехтомный труд «Postscript to the “Logic of Scientific Discovery”» (1982–1983). Лекция «The Rationality of Scientific Revolutions» (1973) из его труда «The Myth of the Framework» (1994) служит полезным введением в попперианскую эпистемологию.

15 Magee B. Confessions of a Philosopher: A Personal Journey Through Western Philosophy from Plato to Popper. N. Y., 1997. P. 181.

16 Там же. Р. 197–198.

17 Popper K. The Open Society and Its Enemies: In 2 vols. Princeton, 1996 [1945 (т. 1); 1965 (т. 2)] (в рус. переводе «Открытое общество и его враги»). V. 2. P. 369.

18 Там же. P. 378.

19 Ричард Рорти допускает частичное совпадение своих взглядов на проблему истины со взглядами Поппера: «Подобное отношение к истине, согласно которому как центральный фактор рассматривается общественный консенсус, а не соотнесенность истины с надмирной реальностью, ассоциируется не только с американской прагматической традицией, но и с учениями Поппера и Хабермаса» (Rorty R. Objectivity, Relativism, and Truth. Cambridge, 1991. P. 23, прим.). Джозеф Кэрролл замечает: «Эта ассоциация в высшей степени обманчива. Рорти считает, что одни убеждения более полезны, чем другие, но не являются вопреки этому более точными “репрезентациями реальности”. Поппер, как и Лоренц, считает, что одни убеждения более полезны, чем другие, именно в силу того, что они являются более точными репрезентациями реальности. <…> Консенсуальная теория истины, с которой Рорти пытается ассоциировать Поппера, на деле Поппером отвергается» (Carroll J. Evolution and Literary Theory. Columbia, Miss., 1995. P. 453).

Поппер отвергает вероятность достижения бесспорного знания, но, в отличие от Рорти, утверждающего, что «истина не есть цель познания» (см. его «Truth and Progress», 1998. P. 3), он не отвергает поиска истины как такового, поиска более точного совпадения описаний (или теорий) и фактов. Действительно, без вызова, бросаемого непокорной реальностью тому, кто познает ее, трудно было бы понять, почему для продвижения знания вперед человечество предпринимает такие колоссальные усилия, почему то, что Рорти описывает лишь как «поддержание разговора», приводит к радикально новым идеям. По утверждению Сьюзан Хаак, подобная позиция Рорти «подрывает не только эпистемологию, <…> но и познание в целом» (Haak S. Evidence and Inquiry: Towards Reconstruction in Epistemology. Oxford, 1993. P. 182–183). С попперианской точки зрения работу Рорти «Philosophy and the Mirror of Nature» (1979) критикует Питер Мунц в статье «Philosophy and the Mirror of Rorty» (см. сборник Evolutionary Epistemology, Rationality, and the Sociology of Knowledge / G. Radnitzky and W. W. Bartley, III (eds.). La Salle, Ill., 1987. P. 345–398).

20 В своей политической философии (в особенности в «Открытом обществе и его врагах») Поппер указывает, что, поскольку свободная критика в «открытом обществе» позволяет обнаружить слабые стороны предложений по установлению нормы и опасности их неожиданных последствий с большей вероятностью, чем в том обществе, которое отказывается поощрять критику, открытое общество, вопреки распространенному мнению, в перспективе оказывается более эффективным, чем даже самые милосердные диктатуры, а демократия оказывается не столько системой народного волеизъявления, сколько механизмом, позволяющим гражданам смещать ненасильственным путем правительства, которые кажутся менее привлекательными, чем наличествующие альтернативы.

21 Magee B. Confessions of a Philosopher. Р. 200, 204.

22 См. стихотворение Набокова «Слава» (1942).

23 Nabokov V. Lectures on Literature. N. Y., 1980 (далее LL). P. 3.

24 SM 99, p. 290.

25 SO, p. 183.

26 Rabinowitz P. J. Truth in Fiction. P. 213.

27 Контекст этой фразы заслуживает того, чтобы быть процитированным. Потерявший жену Адам Круг смотрит на своего сына: «И какая же мука, думал мыслитель Круг, так безумно любить крохотное существо, созданное каким-то таинственным образом (таинственным для нас еще более, чем для самых первых мыслителей в их зеленых оливковых рощах) слияньем двух таинств или, вернее, двух множеств по триллиону таинств в каждом; созданное слияньем, которое одновременно и дело выбора, и дело случая, и дело чистейшего волшебства; созданное упомянутым образом и после отпущенное на волю – накапливать триллионы собственных тайн; проникнутое сознанием – единственной реальностью мира и величайшим его таинством» (Набоков В. Под знаком незаконнорожденных // Набоков В. Собрание сочинений американского периода: В 5 т. СПб., 1997–1999 (далее ССАП с указанием тома и страницы). Т. 1. C. 354).

28 Nabokov V. Selected Letters, 1940–1977 / D. Nabokov and M. J. Bruccoli (eds.). N. Y., 1989 (далее SL). P. 134.

29 Набоков В. Дар // Набоков В. Собрание сочинений русского периода: В 5 т. СПб., 2004–2009 (далее ССРП с указанием тома и страницы). Т. 4. С. 294.

30 Набоков В. Под знаком незаконнорожденных // ССАП 1. С. 290.

31 SM, p. 275; Набоков В. Другие берега // ССРП 5. С. 312.

32 SM 99, p. 301. «Спиралевидность» набоковской метафизики доступно и подробно рассматривается как в книге: Boyd B. Nabokov's «Ada»: The Place of Consciousness. Ann Arbor, 1985. Р. 49–88 (рус. перевод: Бойд Б. «Ада» Набокова: Место сознания. СПб., 2012), так и в ВНРГ (C. 343–376).

33 Gezari J. K. Roman et problème chez Nabokov // Poétique. 1974. № 17. P. 96–113; Ackerley K. «Pale Fire»: Three Notes toward a Thetic Solution // Nabokov Studies. 1995. V. 2. P. 87–103.

34 Подозреваю, что Набоков вполне мог сочинить эту конкретную задачу именно для того, чтобы воспроизвести путь открытия, проложенный для читателя в каждом из его сочинений.

35 Amis M. The Sublime and the Ridiculous: Nabokov's Black Farces // Vladimir Nabokov: A Tribute / P. Quennell (ed.). N. Y., 1980. P. 73.

36 SO. P. 283. В другом месте он выразился так: «У меня лучшие читатели из тех, которые когда-либо были у какого-либо из писателей» (там же. P. 192).

37 Заданная в набоковской автобиографии шахматная задача использовалась для интерпретации «Бледного огня» со времен статьи Кэрол Т. Уильямс «“The Web of Sense”: Pale Fire in the Nabokov Canon» (Critique. 1963. V. 6. №. 3. P. 29–45) вплоть до работы Акерли «“Pale Fire”: Three Notes» (1995).

38 Обращаясь к слушателям своего курса по литературе в Уэльслейском колледже, Набоков сказал следующее: «Какой бы предмет вы ни выбрали, вы должны понимать, что познание беспредельно. Любой предмет изобилует тайнами и открытиями, и два исследователя, изучающие один и тот же предмет, не испытают одинакового восторга, не приобретут в точности одного и того же знания…» (VNA; цит. по ВНАГ, c. 133).