На первый взгляд, жизнеспособность прочтений «Бледного огня» в духе единого авторства подтверждает влиятельную концепцию парадигмы, разработанную Томасом Куном, однако в конечном счете подрывает ее. Те, кто читал «Бледный огонь», ожидая найти в романе скрытые соответствия между поэмой и Комментарием, тяготели к одной из двух гипотез единого авторства, но не потому, что Набоков заложил эти гипотезы в свой текст в качестве заведомо ложных решений (он считал, что роман исключает оба), а потому, что эти гипотезы лежали ближе к поверхности, чем предлагаемое мной прочтение. Шейдианская гипотеза в особенности способна породить объяснение, которое сбивчиво приближается ко многим элементам моих решений главных загадок «Бледного огня». Тот факт, что объясняющая сила шейдианской гипотезы – по крайней мере, пока мы сосредоточены на том, что она пытается объяснить, – превосходила по этому параметру все остальные, усложнил задачу усвоения критики этой гипотезы теми из нас, кто ее придерживался (стоит отметить, впрочем, что и критика эта была далека от ясности). Не будь шейдианской гипотезы, к решению, подразумевающему потустороннее влияние Хэйзель, Шейда и его родителей, удалось бы прийти раньше. Может быть и так, что оно все еще ожидает своего часа. Как подчеркивает Поппер, смелые теории заслуживают внимания, даже если они ошибочны. Развитие знаний невозможно без дискуссий, порождаемых такими теориями.

Даже тогда, когда прочтение в духе единого авторства Шейда стало завоевывать многочисленных сторонников среди читателей «Бледного огня», когда казалось, что прочтение это дает самое всеобъемлющее объяснение бесконечным скрытым связям между, казалось бы, разобщенными частями романа, оно никогда не было парадигмой, ограничивавшей своими неизбежными рамками литературоведческую мысль. Некоторые читатели по-прежнему придерживались прочтений, так или иначе подразумевавших участие Кинбота, или Боткина, в качестве источников этих связей (эти прочтения также приближаются к моему толкованию, хоть и по-другому, нежели шейдианское); некоторые считали, что Набоков намеренно делает необходимым, но невозможным выбор между шейдианским и кинботианским прочтениями (эта концепция пользовалась популярностью разве что в конце семидесятых и в восьмидесятых годах с их модой на неразрешимое); при этом изрядное число читателей вообще не задумывается о едином авторстве. Сосредоточив внимание на Кинботе, Шейде, Хэйзель, Зембле и поэме «Бледный огонь», Роберт Олтер, Эллен Пайфер, Ричард Рорти и Майкл Вуд смогли по-своему замечательно написать о романе. Если многие из нас и мыслили в рамках теории единого авторства, то не потому, что она представлялась нам парадигмой, определяющей ход мысли, а потому, что истину «Бледного огня», как любого очень сложного явления, нелегко установить. Однако это не значит, что открытый спор не может привести нас к истине.