Глава четвертая

Я отстраняюсь от Каллума. В груди сталкиваются боль и смятение.

— Что ты имеешь в виду? Я никому не принадлежу, и меньше всего Джеймсу.

Дождь на улице усиливается и яростно барабанит по стеклам, пока Каллум задумчиво прикусывает нижнюю губу.

— Технически, принадлежишь, принцесса.

— О чем это ты?

— Таков волчий закон. — Широкие плечи Каллума сгорблены, будто на них лежит непосильная тяжесть. Невольно думаю, сколько раз он уже успел обсудить это с Блейком и остальными, пока я лежала в постели. — Обычно, если полуволка кусают и он выживает, то он становится частью клана того, кто его укусил. Альфа этого клана должен взять ответственность за него. По сути, он становится собственностью Альфы. Джеймс из Хайфелла. Если бы он не был королем, когда укусил тебя, ты была бы моей. Но Джеймс старше меня по званию. Он имеет на тебя права. Волчий закон гласит, что, если он попросит, ты должна прийти к нему.

У меня подкашиваются ноги то ли от жара, то ли от шока. Чтобы сохранить равновесие опираюсь рукой о край овального стола. От одной мысли, что напавший на меня мужчина, навсегда изменивший мою жизнь, считает меня своей собственностью, кровь стынет в жилах. Гнев нарастает в груди, сердце бешено колотится.

За спиной Блейка в очаге яростно ревет огонь. Джек молча опирается ладонями о стол. Мне ненавистно, что они стали свидетелями этого разговора. Ненавистно, что обсудили все это без меня. Подавляю свои эмоции и загоняю их поглубже.

— Это нелепо, — говорю я. — То, что Джеймс что-то заявил, еще не делает его слова правдой. Я не принадлежу ему.

Блейк барабанит пальцами по карте.

— Как бы то ни было, — говорит он, — если он официально потребует тебя вернуть, а мы откажемся, то нарушим волчий закон. Со стороны это будет выглядеть плохо: будущий король отказывается соблюдать правила, которым подчиняются все волки.

В отличие от Каллума, в его голосе нет эмоций. Он говорит так, будто тот факт, что я считаюсь собственностью другого мужчины, не имеет никакого значения. Я замечаю и выбранные им слова. Будущий король. Не Каллум. Блейк не хочет нарушать волчий закон, потому что это может разрушить его собственные надежды на трон, а не надежды Каллума.

Я резко перевожу взгляд на него.

— Значит, ты планируешь отдать меня ему?

Каллум накрывает мою руку своей. Прикосновение горячей и огрубевшей ладони приносит хоть немного утешения.

— Нет. Никогда.

— Есть простое решение, — говорит Блейк. — Прежде чем Джеймс официально потребует твоего возвращения, на тебя должен заявить права другой Альфа.

Я замечаю, что Блейк не называет Каллума этим другим Альфой, который должен это сделать, словно и сам не исключает, что этим Альфой станет он. Джек, поджав губы, внимательно за ним наблюдает. Кажется, он тоже это заметил, и услышанное ему не нравится.

— О чем ты вообще? Я не хочу, чтобы на меня «заявляли права». И что это вообще значит?

Блейк пожимает плечами.

— Альфа отмечает тебя своим укусом, а затем при свидетелях объявляет членом своего клана. Такой союз считается более весомым, если обряд происходит во время небесного явления или в присутствии жрицы, но это не обязательно.

Я качаю головой, и в висках тут же начинает пульсировать боль.

— Ни в коем случае.

— Даже если это сможет защитить тебя? — спрашивает Каллум.

Я вздрагиваю. Значит, он согласен с Блейком. И это они тоже успели обсудить без меня.

— Нет.

Каллум проводит большим пальцем по моим костяшкам.

— Если тебя пугает боль…

— Нет.

На лице Каллума мелькает обида, и я понимаю, что он воспринял мои слова на свой счет. Возможно, таков уклад Волков — подчинять и объявлять друг друга своей собственностью. А может, таковы вообще все мужчины. Я принадлежала отцу. Он отдал меня Себастьяну. Каллум забрал меня. Блейк использовал как пешку.

Впервые в жизни я ощутила вкус свободы здесь, среди ветров Северных земель. Чувствовала ее запах в сосновых лесах, видела в диких горах и залитых дождем долинах. Ощущала ее и в теплых объятиях Каллума. Здесь у меня появился шанс стать равной, а не призом. Я так просто от этого не откажусь.

Я вздыхаю.

— Я больше не могу кому-либо принадлежать. Даже тебе, Каллум.

Выражение лица Каллума смягчается.

— Речь не о том, чтобы принадлежать кому-то. Дело в том, чтобы стать частью клана. Тогда мне будет проще тебя защитить.

— Я не принадлежу ни тебе, ни твоему клану, — отвечаю я. — У меня уже есть титул. Я принцесса Южных земель. Возможно, после всего случившегося он уже мало что значит. Уверена, отец казнил бы меня за измену, если бы узнал, что меня здесь не удерживают против воли. Но я не могу отказаться от своего положения и титула и подчиниться Альфе. И не стану.

Каллум морщит лоб.

— Все не так, принцесса. Это поможет защитить тебя…

— Но ведь я и сейчас не в безопасности! С того момента, как вы с Блейком напали на Джеймса, вы объявили ему войну. Джеймс, очевидно, понял, что я для тебя что-то значу. Метка его не остановит. Он все равно придет за мной. Ты позволишь ему забрать меня?

Лицо Каллума мрачнеет.

— Никогда.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Неважно, утверждает он, что я принадлежу ему или нет. Он пытается запугать нас. Нужно как можно скорее заручиться поддержкой кланов, завоевать трон и вернуть Фиону. Прежде чем Джеймс успеет что-либо предпринять.

В дверь стучат.

— Да? — отзывается Блейк.

В проеме появляется копна растрепанных медно-рыжих волос. Райан просовывает голову в комнату.

Каллум выдыхает.

— В чем дело, Райан?

Несмотря на явное раздражение Каллума из-за того, что нас прервали, я невольно улыбаюсь. Увидев меня, Райан расплывается в улыбке, и его веснушчатое лицо светлеет.

— Принцесса! Вы проснулись!

— Райан! — Каллум щелкает пальцами, привлекая к себе внимание шестнадцатилетнего юноши. — Что такое?

— Могу я поговорить с тобой наедине?

— Прямо сейчас?

— Да.

Взгляд Каллума оглядывает комнату и оставшихся в ней мужчин.

— Это не может подождать?

— Нет.

Каллум сжимает мое плечо.

— Я отойду на минутку. Позови, если я тебе понадоблюсь, хорошо?

Я киваю, и он, с легким раздражением качает головой и выходит следом за Райаном в коридор.

— Клянусь Гелах, парень, если это не что-то важное…

Дверь захлопывается, обрывая его слова, и я остаюсь запертой в комнате с двумя Волками, которые явно что-то скрывают от нас с Каллумом.

Горло сжимается от напряжения, а зубы начинают странно зудеть, будто мне необходимо во что-нибудь вцепиться. Желание пересечь комнату, впиться зубами в Блейка или до крови искусать собственные пальцы становится настолько сильно, что я сжимаю руки в кулаки.

Когда это чувство не проходит, я провожу пальцем по неровному очертанию северного побережья на карте. Рукав Блейка касается моей руки. Успеваю разобрать несколько названий — Хай-Пикс, Ойдче Крейг. Где-то здесь должен находиться Хайфелл. Рядом замечаю название Глен-Гелах.

Блейк что-то тихо говорит. Раздается шорох, затем тяжелые шаги, и Джек проходит мимо меня. Он подмигивает, затем исчезает в коридоре и закрывает за собой дверь.

Я медленно поднимаю взгляд на Блейка.

Перед глазами всплывают лихорадочные сны: его черные, как ночь, глаза; смех, пробирающий до костей; то, как он растворялся в тенях и скользил вокруг меня, словно гадюка. При свете дня он всего лишь мужчина. Волк. И все же сердце начинает биться чаще, словно добыча здесь я.

— Наконец-то мы одни, крольчонок.