Глава третья

Вдоль одной из стен зала совета расположены три высоких арочных окна, сквозь которые видны горы в оранжевых и бурых тонах. Между окнами в черных железных держателях мерцают факелы, а в округлом каменном очаге едва теплится огонь. Почти все пространство занимает большой овальный стол, вокруг которого собрались четверо мужчин. Все они поворачиваются ко мне, когда я вхожу.

Блейк стоит во главе стола, уперевшись ладонями в столешницу и подавшись вперед. Рукава белой рубашки закатаны, открывая жилистые предплечья и начало шрама на локте, который, должно быть, остался после укуса. Я уже не впервые задаюсь вопросом, как именно он стал волком.

Выражение лица Каллума смягчается, едва наши взгляды встречаются.

— Рори, что ты здесь делаешь?

— Это я пригласил ее. — Взгляд Блейка скользит по огромной рубашке, которая принадлежит ему. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, крольчонок.

Я отвечаю ему сдержанной улыбкой, потому что уверена, он пытается вывести меня из себя.

— Спасибо.

Смуглый мужчина с дредами и татуировками на руках ухмыляется. Кажется, его зовут Джек. Я видела его в подземелье, когда Блейк похитил меня и пытался заставить выйти замуж за Джеймса. Во мне снова поднимается раздражение.

С четвертым мужчиной я не знакома. Он такого же крупного телосложения, как и Каллум, с короткими черными волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Его руки скрещены на груди, подчеркивая напряженные под черной рубашкой бицепсы. Левый глаз прикрыт повязкой, а горло пересекают едва заметные шрамы. Меня охватывает странное чувство узнавания, хотя я и не могу представить, где бы могла встретить этого человека.

— Пожалуйста, входи, — говорит Блейк. — Мы только что говорили о тебе.

Я подхожу к столу.

— Я слышала. Что именно вы обсуждали?

Меня раздражает сама мысль, что четверо мужчин обсуждали меня за моей спиной.

— Тебе нужно отдыхать, — шепчет Каллум с ноткой упрека в голосе. — Ты что, не читала мою записку? У тебя три дня был сильный жар.

Три дня? Каллум собирается начать войну со своим братом, а я целых три дня была прикована к постели. Вопросы роятся в и без того гудящей голове, пока я гадаю, что же пропустила.

— Я больше не могла оставаться запертой в той комнате, — тихо отвечаю я. — Сейчас мне гораздо лучше.

— Хм.

Вблизи особенно заметно, что Каллум почти не спал. На подбородке щетина, под глазами залегли тени. Привычный запах гор смешался с запахом немытого тела. Я крепко обнимаю его за талию. Словно мало ему было всего, что произошло с его братом, ему пришлось беспокоиться еще и обо мне.

Женщина, которая привела меня сюда, недовольно фыркает в дверях.

— Ты присоединишься к нам, Элси? — спрашивает Блейк.

— Нет.

Элси не выказывает никакого почтения мужчине, который, как я предполагаю, является ее альфой. Она направляется в коридор, ее юбки с шорохом волочатся по каменным плитам. Дверь за ней захлопывается.

Я резко втягиваю воздух, чувствую, как в груди что-то резко сжимается от эмоций. Это чувство приходит от Блейка и исчезает так быстро, что мне начинает казаться, будто я все выдумала. Я до сих пор не привыкла к странной связи, которую он навязал мне. В груди словно тянется нить из теней, обвивающая душу. Стоит Блейку испытать хоть какую-то эмоцию, как она натягивается и сдавливает меня. Я пытаюсь понять, что именно ощутила. Тоску, наверное. Интересно, кто она для него.

Дородный мужчина, которого я раньше не встречала, сдерживает смешок.

— Тебя что-то позабавило, Арран? — спрашивает Блейк с легким раздражением в голосе.

— Нет.

Голос Аррана звучит немного хрипло, будто он редко им пользуется. Звучит это совсем неискренне. Он склоняется к своему Альфе, что-то шепчет на ухо, и Блейк кивает.

Арран выходит из-за стола, проходит мимо нас и направляется вслед за Элси. Он бросает на меня взгляд через плечо, и меня вновь охватывает это странное чувство узнавания. Дверь за ним закрывается.

— Как я уже говорил, — продолжает Блейк, — я хотел пригласить Локлана и некоторых членов его клана в Лоуфелл на праздник Ойдче Фада.

Каллум почти незаметно сжимает меня в объятиях.

— А, как я уже говорил, это не очень хорошая идея.

— Что такое Ойдче Фада? — спрашиваю я, с трудом выговаривая незнакомое название.

— Волчий обряд, который состоится на следующей неделе, — говорит Каллум. — Мы верим, что у Ойдче или Бога Ночи, как его называют в Южных землях, есть небесная тюрьма, в которой он держит Гелах — богиню Луны.

— Я помню, — говорю я.

— Он переводит ее в новую камеру каждую ночь, чтобы те, кто ищет богиню, никогда не смогли ее найти. В ночь полнолуния она ближе всего к нам. Однако раз в два с половиной года он запирает ее так глубоко в своей тюрьме, что ее свет не может коснуться земли. На несколько мгновений весь мир погружается во тьму. Вот тогда-то мы и совершаем Ойдче Фада.

Похоже, речь идет о лунном затмении. У нас в Южных землях в этот день праздник, мы разжигаем костры в честь Богини Солнца и разгоняем тьму.

— И в этот раз ты не хочешь проводить обряд? — спрашиваю я.

— Я не против самого обряда. Я против Альфы, которого хочет пригласить Блейк. Локлан Кристенсен — Альфа Глас-Кладаха, и мы не можем ему доверять.

На столе лежит карта Северных земель, и Блейк показывает на часть береговой линии.

— У Локлана вторая по численности армия в Северных землях, и у нас есть общий враг.

— Джеймс? — спрашиваю я.

Блейк кивает.

— Я хочу убедить его присоединиться к нам. Если мы собираемся выступить против Джеймса, лучше действовать сейчас, пока он зализывает раны после сражения с Себастьяном. До полнолуния осталось три недели. Я хочу, чтобы мы выступили сразу после него. Чтобы проникнуть в замок, нам понадобится армия, а чтобы удержать его, поддержка как минимум четырех альф. Локлан может дать нам войско.

Каллум стискивает зубы.

— Тебе не нравится Локлан? — спрашиваю я.

— Лично я против него ничего не имею, — отвечает Каллум. — Но хоть с Джеймсом они и правда не ладят, у Локлана не меньше причин ненавидеть меня.

— Он считает, что пригласив Локлана, мы можем подвергнуть тебя опасности, — говорит Джек. — Особенно после того, как…

Каллум издает низкий звук, немного похожий на рычание, и Джек тут же осекается.

— Почему это должно подвергнуть меня опасности?

— Ты помнишь, как я выехал на помощь своему брату, когда мы были в Мадах-Аллайх? — говорит Каллум. — Мы проиграли битву с Себастьяном, и в меня выстрелили волчьим аконитом.

В тот день, когда Каллум упал на колени в своих покоях, весь в поту и запекшейся крови, мое сердце сжал страх. Из раны в плече по его руке стекала кровь. Меня охватывает стыд. В то утро я сказала Каллуму, что Блейк не так плох, как кажется. Как же сильно я ошибалась.

Я киваю.

— Форт, захваченный Себастьяном, раньше принадлежал Локлану, — говорит Блейк. — Альфа, который управлял им от его имени, был ему дорог. Теперь он, вероятно, мертв. Или с ним случилось нечто похуже.

— Себастьян оказался там только потому, что искал меня, — говорю я. — Локлан может обвинить в случившемся меня. — Голос звучит приглушенно, когда я понимаю, почему Локлан может видеть во мне врага, хотя я никогда с ним не встречалась.

— Да, — говорит Каллум. — Мы не можем рассчитывать на его преданность.

Блейк вздыхает.

— Локлан будет очарован Авророй. Поверь мне. — Я даже не считаю нужным напоминать о том, что Блейку мы тоже доверять не можем. — В любом случае, я его уже пригласил. Так что обсуждать это уже бессмысленно.

Челюсть Каллума напрягается.

— Что?

— Ну же, Каллум. Вместе мы с ним справимся, и ты это знаешь. Почему бы тебе не рассказать своей питомице об истинной причине своей чрезмерной заботы? — На щеке Блейка появляется ямочка, и я поворачиваюсь к Каллуму.

— Блейк. — В голосе Каллума слышится предупреждение. Джек ухмыляется.

— О чем он говорит? — резко спрашиваю я.

Каллум потирает переносицу, затем достает из кармана килта листок пергамента. Я беру его.

— Вчера прибыли Райан и его девушка Бекки, — говорит Каллум. Меня пронзает облегчение. Шестнадцатилетний мальчик, которого я пощадила на боевом ринге в Пограничных землях, жив. — Джеймс их отпустил, но передал с ними это письмо.

На одной стороне чернилами нацарапано «Каллум МакКеннан». Восковая печать сломана, и я открываю конверт. Разворачиваю письмо и читаю.

«У тебя есть кое-что мое. У меня есть кое-что твое. Обменяемся?»

Я морщу лоб.

— А что твое у него?

— Фиона. — Голос Каллума лишен всякой интонации, и он невидящим взглядом смотрит на пергамент в моей руке.

Паника и гнев скручивают внутренности. Налитые кровью глаза Каллума объясняются не только тревогой из-за моего жара и укуса, который до сих пор пульсирует в боку. Джеймс взял в плен старую подругу Каллума. Она еще и моя подруга, хотя я плохо ее знаю. Фиона была одной из немногих в Мадах-Аллайх, кто относился ко мне с добротой, и она делала это, даже зная, что я из вражеского королевства.

Мой страх усиливается. Я касаюсь руки Каллума. Его руки под тканью рубашки напряжены как камень.

— Мы вернем ее. Он думает, что у тебя есть нечто, принадлежащее ему?

Каллум сглатывает.

— Технически, да.

— Тогда нам нужно устроить обмен.

— Вот тут-то все и усложняется.

— Почему? Чего он хочет? — Я хмурюсь. — Что у тебя есть такого, что принадлежит ему?

Каллум медленно проводит ладонью по губам. Его взгляд темнеет, когда опускается к моей талии, где на коже остался след от укуса Джеймса. Когда он снова поднимает глаза, в них плещется сожаление.

— Ты.