Глава пятьдесят седьмая

Часы сливаются воедино.

Прижимаю колени к груди и обнимаю их, стараясь согреться. Вокруг то вспыхивают, то гаснут факелы. Мне никогда раньше не было так холодно. В голове пульсирует боль, а из раны, нанесенной Филиппом, сочится кровь, медленно высыхающая на моей щеке. Никто не произносит ни слова. В воздухе витает тяжелое и едкое отчаяние. Время от времени я слышу бормотание Джеймса и скулеж Райана. А я просто хочу спать.

Меня разрывает между реальностью, в которой я оказалась, и ужасами, преследующими во сне. Оба мира мрачные и тревожные, полные тюремных камер и тьмы. Они мучают меня до тех пор, пока я больше не могу отличить одно от другого. Я чувствую лишь холодный, маслянистый ужас, который сворачивается змеей у меня в груди. Он душит волка, живущего во мне. Он шепчет, что я умру, что никому не будет до этого дела, что моя жизнь ничего не значит.

Все это как-то связано с Богом Ночи.

Каллум рассказывал мне, что помощники Александра приносили в жертву волков, чтобы заслужить его расположение. Неужели в жертву принесут и меня? И моего брата?

У Александра должна быть охрана. Возможно, мне удастся убедить кого-то из них, что убивать наследников трона Южных земель плохая идея. Я не хочу использовать имя и титул моего отца — человека, убившего мою мать, — чтобы спасти себя, но и умирать тоже не хочу. Мне нужно спасти еще и Райана.

Мой разум лихорадочно перебирает все возможные варианты, пока перед глазами не начинают плясать точки, и я не приваливаюсь к стене.

На меня наваливается ощущение безысходности.

Я слышу, как голос моей матери эхом отдается в темноте.

Будь мужественной, малышка.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я слышу шаги, приближающиеся к двери. Охранники в капюшонах входят и открывают все двери, кроме моей. Волков вытаскивают в коридор. Они слишком слабы, чтобы сопротивляться, и на них надевают кандалы и ошейники.

Джеймс крепко держится за прутья моей камеры, прежде чем его уводят.

— Он знает, что ты здесь? — спрашивает он в спешке.

— Каллум?

Джеймс бросает на меня многозначительный взгляд, когда охранник подталкивает его вперед.

— Нет. Не Каллум.

Дорогая, я всегда найду тебя.

Холодная тьма разливается по моим венам.

— Да.

Он кивает.

— Постараюсь выиграть для тебя немного времени.

— Что нам делать? — спрашивает Райан за его спиной.

— Ты ничего не будешь делать, парень.

Их сковали вместе и увели.

***

В замке поворачивается ключ, и я резко поднимаю голову, когда наконец кто-то приходит за мной.

Вскакиваю на ноги.

— Слушай, я не знаю, что тебе сказал Александр, но я принцесса Южных земель. Мой отец щедро вознаградит тебя, если…

Мужчина, вошедший в мою камеру, кажется привидением в темной мантии с капюшоном, скрывающим его лицо. Он хватает меня за руку, и его пальцы болезненно сжимаются. Замечаю татуировку на его запястье — ключ с полумесяцами на конце — символ ночи. Моя надежда угасает. Охранники Александра такие же фанатики, как и он сам.

— Мы не подчиняемся твоему отцу.

Он втаскивает меня в изогнутый коридор.

— Ты принесешь меня в жертву своему богу? — спрашиваю я, стуча зубами от холода, пока он тащит меня вверх по лестнице.

— Сначала мы убедимся, что ты та, кто нам нужен.

— Для чего?

Мужчина не произносит ни слова, проводит меня через дверь и ведет по коридору, освещенному мерцающими факелами. Стены здесь влажные и покрытые слоем лишайника. В воздухе витает запах соли и крови, а впереди слышны крики, насмешки, лязг металла и стоны боли.

У выхода из коридора стоят две фигуры в плащах. Меня толкают мимо них в темный амфитеатр, и гулкое эхо почти оглушает. Мое сердце замирает. В центре амфитеатра на коленях стоят волки — избитые, окровавленные, закованные в цепи. Их около двадцати. Я ищу Райана, но мое внимание привлекают фигуры в плащах, наблюдающие за ними и за мной с ярусных сидений.

Александр сидит на каменном троне по другую сторону круга. Мой брат, закованный в цепи, стоит на коленях рядом с ним. На нем больше нет пальто, а рубашка в крови. Свет факелов падает на его бледное лицо. Он бросается ко мне, но Александр что-то шипит, в его глазах сверкает волк, и Филипп оседает обратно.

Застываю на месте, словно окаменев. Качая головой, я отступаю назад.

В центре амфитеатра к каменному полу привинчены два столба, с которых свисают кандалы. Рядом с ними стоит мужчина в плаще, держа в руке кнут с серебряным наконечником.

Нет.

Александр поднимается.

— Прибыл наш особый гость, — говорит он, и его улыбка становится шире. — Время повеселиться, любимая. Если ты выживешь, то сможешь встретиться с моим старым другом. — Он кивает человеку, который привел меня сюда, и говорит: — Свяжите ее, и мы можем начинать.