Глава тридцать девятая

Тишина.

Затем раздается шепот. Он скользит сквозь толпу, словно змея.

— Принц Южных земель.

Воздух словно взрывается. Волки вскакивают на ноги. Одна из скамеек переворачивается. Воздух наполняется криками. Они в истерике. Крик женщины, взывающей о мести, настолько хриплый, что я готова увидеть как из ее рта хлещет кровь. Люди Локлана отталкивают тех, кто бежит к нам.

Меня охватывает гнев, и я знаю, что он направлен и на меня. Мои руки сжимаются в кулаки. Дыхание прерывистое, словно я пытаюсь сдержать бурю в легких. Огонь пылает в моих венах.

— Что ты здесь делаешь, Филипп? — мой тон ледяной.

Его улыбка становится шире, обнажая идеально белые зубы. Кажется, его нисколько не беспокоит толпа, жаждущая крови.

Он сделал мою жизнь невыносимой. Он постоянно насмехался надо мной, издевался и унижал. Все мое детство он расхаживал по дворцу, который должен был унаследовать, словно уже был его хозяином, а я — всего лишь одним из предметов интерьера. Он делал все, что хотел: пил сколько хотел, спал с женщинами, когда хотел и постоянно привлекал к себе внимание. За это он не получал ничего, кроме пощечин. А меня наказывали, если на моем безупречном фасаде появлялась хоть малейшая трещина. И вот он здесь. Вероятно, вернулся с войны, где сражался по поручению моего отца, и отправился прямо в Северные земли, чтобы вернуть меня домой.

— Я мог бы спросить тебя о том же, сестренка, — говорит он, цокая языком и перекрикивая шум. — Кто-то плохо себя вел. Папа будет недоволен.

Из груди Каллума вырывается низкое рычание, звук, от которого более мудрый человек мог бы содрогнуться. Мой брат всегда был проклятым богиней идиотом. Неужели он не понимает, что находится на вражеской территории, окруженный волками? Неужели он не чувствует, как в воздухе витает насилие и жажда крови — его и моей?

Локлан слегка наклоняется вперед, и его лоб морщится. Улыбка Филиппа угасает, словно он узнает Альфу Глас-Кладаха.

Каллум кивает Блейку, который сидит на другом конце стола.

Блейк встает и направляется к Филиппу. Резким движением он вонзает шприц в шею моего брата, и Филипп падает на пол.

— Я проведу некоторое время с ним в лазарете, — говорит Блейк.

Каллум встает рядом, касаясь моей руки.

— Никто больше не прикасается к нему, пока я не решу, что с ним делать, — говорит он, делая знак паре мужчин. Они поднимают моего брата и волокут сквозь толпу к выходу.

— Он бы не поехал один, — говорю я. — Он едва может одеться без своей свиты, не говоря уже о том, чтобы путешествовать через все королевство.

— Локлан?

— Я отправлю поисковую группу, — отвечает Локлан, его прежняя мрачность, кажется, сменилась интригой.

Каллум шепчет что-то Фионе, и мы с ним следуем за Блейком из Большого зала.

***

В лазарете, мы видим Филиппа, привязанного к стулу рядом с койкой, на которой спит Кай. Его голова безвольно склонилась на грудь, а волосы, в мягком свете пламени, приобрели оттенок потускневшей меди. Его запястья привязаны к подлокотникам кресла, а длинные ноги слегка раздвинуты, лодыжки также зафиксированы.

Останавливаюсь рядом с ним, у камина. Каллум занимает позицию рядом со мной. Блейк отпускает двух мужчин, которые привели Филиппа сюда.

Предполагалось, что Филипп будет сражаться в одной из войн моего отца в королевстве Рема. Однако, если это и закалило его каким-то образом, то никаких видимых признаков нет. Его длинное пальто с высоким воротником прекрасно сшито, он, как всегда, ухожен. Его лицо — единственная часть кожи, которая видна — раскраснелось от огня, но не загорело из-за теплой погоды за океаном. Я могу представить его сидящим в одной из своих больших изысканных палаток, наслаждающимся напитками и едой, отдавая приказы другим выполнять его — и моего отца — грязную работу.

Блейк открывает пузырек и подносит его к носу Филиппа. Мой брат начинает шевелиться и издает стон. Блейк подходит к верстаку за его спиной и достает из одного из ящиков кожаную сумку. Открыв ее, он показывает, что внутри металлические лезвия и скальпели. Внутри меня все сжимается. Я ненавижу своего брата, но, прочитав о некоторых экспериментах Блейка, не уверена, что у меня хватит смелости на то, что он планирует.

Ожидаю, что Каллум положит этому конец. Блейк достает маленькое лезвие, и лицо Каллума остается бесстрастным. Каллум всегда был так нежен со мной, что я забываю свое первое впечатление о нем. Я считала его кровожадным чудовищем — таким же диким и неприрученным, как горы, откуда он родом.

Но он не монстр. Он свирепый воин, Альфа, а теперь еще и король. А Филипп здесь представляет угрозу как для меня, так и для его королевства.

Филипп пытается пошевелить руками. Когда он сжимает подлокотники кресла в кожаных перчатках, раздается скрип. Я уверена, что он вот-вот запаникует. Мой брат никогда в жизни не сталкивался ни с какими трудностями.

Я не позволю Блейку причинить ему боль, но мне все равно приятно видеть его страх.

Филипп поднимает взгляд на Блейка.

— Связывание? Ты не в моем вкусе, но, в принципе, достаточно привлекателен.

Блейк стоит, прислонившись к верстаку, в его руке сверкает маленький нож. Он одаривает Филиппа улыбкой, от которой многие бы вздрогнули. Мой брат улыбается в ответ.

— Твой брат идиот? — В голосе Каллума слышится смесь раздражения и искреннего любопытства.

— Он не особо мудрый человек, — отвечаю я.

Филипп смотрит на Каллума свысока, словно тот восседает на троне, а не привязан к стулу.

— Возможно, нам с тобой стоит поговорить наедине. Как один будущий король к другому.

Во мне закипает гнев. Разве это не типично для Филиппа? Он приехал сюда с заданием, касающимся меня, но при этом хочет встретиться с самым высокопоставленным мужчиной в комнате. Не дай Богиня, чтобы я могла решать свое будущее.

Я стискиваю зубы.

— Он не будущий король. Он — король.

— Ненадолго, если верить разговорам в тавернах.

— Что ты здесь делаешь, Филипп?

— Я собирался рассказать тебе, сестренка. Но со мной так плохо обращались, что теперь не скажу. — Он качает головой. — Я слышал, что северные волки негостеприимны, но не ожидал встретить такой холодный прием.

Подхожу к нему ближе. От него пахнет элем.

— Это не игра. Отца здесь нет, чтобы спасти тебя, твой титул не защитит, и ты не сможешь заплатить чтобы выбраться. Ты находишься в Королевстве волков, и ты принц врага. Было бы разумно проявить хоть немного понимания серьезности ситуации.

Его глаза блестят.

— Ты изменилась, сестра.

— А ты ничуть не изменился, брат.

— Возможно, ты будешь удивлена.

Блейк подтаскивает стул от верстака и ставит его под углом к Филиппу. Он садится и кладет руку на спинку. Судя по легкости его движений, его пулевое ранение, должно быть, уже затянулось.

— Ты выглядишь лучше, чем когда я видел тебя в последний раз, Блейк, — говорит Филипп.

Холодная улыбка появляется на губах Блейка.

— Как и ты.

Меня не удивляет, что они знают друг друга. Блейк служил в Королевской гвардии, так что, вероятно, они встречались раньше.

— Где ты был? — спрашивает Блейк.

— Не понимаю, почему я должен тебе отвечать.

Блейк кладет лодыжку на бедро и рассеянно крутит маленькое лезвие в руке.

— Ты думаешь, Аврора спасет тебя?

— Я думаю, что ты подчиняешься ей, не так ли?

Улыбка Блейка становится хищной.

— Если бы это было правдой, я бы очень беспокоился о твоем положении.

Филипп встречается со мной взглядом.

— Знаешь, она именно так и делает. Хлопает ресницами и обводит вокруг пальца влиятельных мужчин. Изображает невинную принцессу, чтобы они давали ей все, что она захочет.

Меня охватывает возмущение.

— Это так? — говорит Блейк.

Когда это я получала то, что хотела? Хочу высказать ему все плохие мысли, которые у меня когда-либо были о нем. Я хочу дать ему пощечину. Мысль о том, чтобы выхватить у Блейка нож и вонзить ему в бедро, очень сильна. Моя душа вот-вот взорвется.

Отбрасываю все это в прошлое. Запираю свои чувства, как будто его присутствие здесь, напоминание о дворце, возвращает меня к прежней версии себя. Ненавижу, что из-за него снова чувствую себя беспомощным, безгласным ребенком.

Каллум придвигается ближе, но я отступаю в сторону. Не хочу теплого утешения, в котором он отказывал мне весь день. Я зашла слишком далеко, чтобы оттаять.

— Ты тепло одет, Филипп, — замечает Блейк. — Из соображений приличия или по какой-то другой причине?

Неожиданное замечание, учитывая, что на Севере гораздо холоднее, чем на юге. Улыбка Филиппа на мгновение исчезает, как будто Блейк затронул какую-то болезненную тему. Он напрягается, когда Блейк наклоняется вперед и нежно берет его за руку. Мои мышцы напрягаются в ответ.

— Блейк… — говорю я.

Блейк снимает с Филиппа кожаную перчатку, и я замечаю, что кончик его мизинца отсутствует.

— Пытка? — Блейк бросает перчатку на верстак рядом с собой. — Или обморожение?

Мои брови приподнимаются от удивления. Я не могу представить, чтобы мой брат подвергся тому или другому.

— Ты следил за мной, — говорит Филипп.

— Естественно.

Дверь распахивается, и в комнату входит Исла, вызывая во мне раздражение. Я не видела ее на празднике. На ней платье из красной шотландки Хайфелла, а верхняя часть ее светло-каштановых волос заплетена в корону, как у меня, в то время как остальные свободно спадают по плечам.

— Исла, тебе что-то нужно? — голос Каллума звучит устало, и я понимаю, что сегодняшний день был для него непростым.

— Я искала тебя… — она замолкает. Филипп наклоняет голову набок, и ее ноздри раздуваются. — Их двое. Неужели мы всегда будем окружены южанами? Когда я приехала сюда из Хайфелла, я не ожидала, что буду так часто сталкиваться с этими людьми.

— Какие люди, по-твоему, должны встречаться тебе, когда ты отправляешься на юг? — спрашивает Блейк.

Лицо Ислы становится бледным, словно она не ожидала увидеть здесь Блейка. Она вздергивает подбородок.

— Я ожидала оказаться среди своего народа, волков. Мы все еще в Северных землях.

Филипп, запрокинув голову, указывает на одну из полок.

— Если ты ищешь масло примулы, то, по-моему, оно вон там.

Удивленно приподнимаю брови от его дерзости, в то время как Каллум выглядит смущенным. Дворцовый лекарь прописал мне масло примулы вечерней, чтобы облегчить симптомы месячных. Исла смотрит на меня ледяным взглядом.

Она подходит к Филиппу, обхватывая руками спинку стула по обе стороны от него, и наклоняется к его лицу.

— Какие смелые слова, принц, но ты забываешь, что находишься среди волков. Твое сердцебиение ускоряется, а твой запах… ты пахнешь страхом, несмотря на свои дорогие духи и красивую одежду. Ты всего лишь избалованный маленький мальчик, который притворяется бесстрашным и мечтает вернуться домой к своим шелкам и драгоценностям. — Она ухмыляется, обнажая зубы. — Ты сейчас далеко от дома.

Филипп наклоняется вперед, опираясь на веревки, связывающие его руки, их лица оказываются совсем близко.

— А что насчет тебя, Исла? — его голос звучит низко, почти как шепот. — Твои духи — это лепестки роз, лимон и легкий оттенок розмарина. Однажды на рынке я встретил женщину, которая утверждала, что это ингредиенты для любовного зелья. Это облегающее платье и красная шотландка твоего клана… Это цвета Хайфелла, территории, расположенной далеко отсюда, верно? Ты тоже далеко от дома, несмотря на твое явное пренебрежение к своему окружению. Кроме того, выразительные черты твоего лица становятся более женственными благодаря пудре и румянам, словно ты стремишься казаться более скромной и утонченной, чем есть на самом деле, возможно, чтобы привлечь внимание авторитетной фигуры. Альфы. Возможно, короля. И все же он обращает внимание только на мою сестру, правда? Не волнуйся, Исла, я тебя вижу.

Костяшки ее пальцев белеют, когда она сжимает его руку крепче.

— Итак, чье сердце бьется быстрее? — спрашивает он, и его ноздри раздуваются. — И это еще один запах, который я чувствую? Я заинтересовал тебя, волчонок? — На его щеках появляются ямочки, когда он понижает голос. — Если когда-нибудь ты захочешь поиграть с кем-то, кто может кусаться так же сильно, как и ты, дай мне знать.

Он отводит взгляд. Его зрачки расширяются, и в сине-зеленых радужках вспыхивают серебряные нити. Я резко вдыхаю. Дыхание Ислы прерывается.

Глаза моего брата не человеческие.

У него глаза волка.