Глава тридцать восьмая

Сижу, скрестив ноги, на маленькой кровати в своей старой комнате в башне замка. Передо мной на белом одеяле лежит книга Блейка.

Комната выглядит так же, как и в прошлый раз, когда я здесь была. Она обставлена просто, но почти все поверхности заняты книгами: полки, письменный стол у маленького окна, прикроватный столик, на котором слабо горит свеча. Дождь барабанит по окну, а за ним виднеется серое небо, словно отражая мое настроение.

На обложке книги золотыми буквами написано «Проверка знаний о волках», а корешок украшен золотыми звездами. Книга кажется мне знакомой, и вскоре я вспоминаю ее. Блейк взял ее с одной из полок в этой комнате передо мной. Он держал в секрете, что забрал ее в то утро, когда Каллум отправился помогать Джеймсу.

Как сказал Джеймс, это одна из книг Блейка об экспериментах. Почерк в ней более аккуратный, чем в тех, что я читала ранее. Когда мне попадаются описания экспериментов, о которых уже слышала — например, расплавления глазного яблока, чтобы проверить, вырастет ли оно снова, или испытания различных металлов на волчьей шкуре, и порядка, в котором ломаются кости в ночь полнолуния, — я понимаю, что здесь собраны отчеты о самых интересных экспериментах.

Я перелистываю страницы в надежде найти что-то, что привлечет мое внимание. Я ищу на пыльных страницах слова «связь», «жизненная сила» или «узы», но усталость берет свое, и чернила начинают расплываться.

Когда я резко просыпаюсь, небо за окном уже темное. Сон был беспокойным. Я обнаружила, что иду по темным коридорам, мимо зарешеченных камер, а кто-то преследует меня, насвистывая в темноте.

Мне снится тюрьма Ночи, и я пытаюсь убедить себя, что это из-за моей встречи с Александром, и часовни, где я ухаживала за плечом Блейка, и всех разговоров о темном боге, которые я слышала в последнее время. Однако истории моей матери, которые я слышала в детстве, прочно укоренились в моей памяти и начали приобретать новые очертания. Она рассказывала мне, что Ночь соблазняет отчаявшихся смертных, предлагая им то, чего они больше всего желают, в обмен на их души.

Я дочь одного короля и супруга другого. Жаждет ли Ночь моей души?

Кто-то стучит в дверь. Быстро засовываю книгу под подушку и пересекаю комнату. Открыв дверь, заглядываю в щель, и мое напряжение немного спадает.

— Фиона, что ты здесь делаешь?

— Внизу устраивают пир в честь Каллума. Это традиция, когда появляется новый Альфа или король. Надень красивое платье и поспеши!

Хмурюсь.

— Каллум мне ничего не сказал.

— Он весь день был с Альфами и попросил меня привести тебя.

Ее энтузиазм вызывает у меня улыбку, хотя я и сожалею, что Каллум не пришел за мной сам.

— Минутку, — спешу к шкафу, распахиваю его и выбираю платье.

Начинаю подготовку к празднику.

***

Юбка моего малинового платья с длинными рукавами задевает каменные ступени, пока я спускаюсь вслед за Фионой по винтовой лестнице. Жаль, что у меня не было больше времени на подготовку. Фиона ворвалась в мою комнату, когда я укладывала волосы, и у меня едва хватило времени заплести их в беспорядочную корону. Я даже не мылась с тех пор, как приехала сюда.

Фиона рассказывает мне о том, как она провела вторую половину дня, пытаясь помочь Каллуму сохранить мир между кланами.

— Он пытается подготовить их к битве, учитывая угрозу Александра, но это становится все труднее, когда некоторые Альфы продолжают пытаться подорвать его авторитет. Роб хуже всех.

— Тот огромный лысый мужчина, который носит зеленое?

— Да. С его кланом всегда были проблемы. — Она хмурится, замечая мою перевязанную руку, когда мы выходим в коридор у подножия башни. — Ты ранена?

— Ничего серьезного.

Когда мы с Фионой доходим до главного зала, она прощается со мной, сказав, что еще не успела проверить лошадей. Оставшуюся часть пути до Большого зала я иду одна. За двойными дверями замечаю Броуди, молодого веснушчатого парня из Мадах-Аллайха, играющего на волынке.

— Ты значительно улучшил свои навыки, Броуди.

Когда прохожу мимо, он издает пронзительный звук, и его щеки становятся такими же красными, как и волосы. Я вспоминаю, как его грудь раздувалась от гордости, когда Каллум сделал ему комплимент в мой первый визит сюда. Как и тогда, мое веселье исчезает, как только я переступаю порог.

В Большом зале царит суматоха: жарко, а народу собралось больше, чем я когда-либо видела. В очагах пылает огонь, а в тени стоят на страже люди Локлана. За четырьмя длинными столами сидят волки, громко перекрикиваясь друг с другом. Один мужчина в синей клетчатой шотландке щипает Кейли за зад, когда она проходит через зал с подносом, на котором лежит мясо. Миссис Макдональд, заметив это, хватает его за ухо и кричит на него, пока его лицо не становится фиолетовым. Между двумя скамьями вспыхивает драка, а на каменные плиты капает кровь. Два человека Локлана шагают вперед и разнимают их.

Каллум восседает на деревянном троне в центре стола Альф. За его спиной красуется гобелен, на котором изображена Луна, отдающая свое сердце Первому волку. Он выглядит как король: его волосы зачесаны назад, подчеркивая волевой подбородок и яркие глаза. На широких плечах красуется коричневое пальто, перехваченное красным клетчатым поясом. Этот пояс, вероятно, принадлежал Джеймсу, так как на нем изображены все цвета кланов, за исключением желтого — цвета клана Локлана. Предполагаю, что вскоре он тоже будет добавлен в узор.

Локлан сидит рядом с Каллумом, слегка отвернувшись. Интересно, расстроен ли он из-за недавнего происшествия с Каем или между ними возникла ссора по какой-то другой причине.

Взгляд Каллума прикован к моему, такой пристальный, что у меня пересыхает во рту.

Шум в зале стихает, словно волки чувствуют, на что обращает внимание их король. Некоторые лица, обращенные ко мне, выражают враждебность. Меня явно считают врагом — не только из-за моего отца, но и из-за роли в войне между братьями.

Возможно, мне следовало остаться в своих покоях.

Нет. Я не намерена прятаться. Глубоко вдохнув, расправляю юбку и иду между двумя длинными скамьями в направлении Каллума.

Улавливаю обрывки разговоров, доносящихся до меня шепотом:

— …она стала причиной всего этого…

— …южная шлюха…

— …ты слышал?…

Ощущаю на себе всеобщее внимание. Блейк, прислонившись к стене, окружен группой мужчин в зеленых килтах. В его глазах появляется странное выражение, когда он рассматривает мое платье и заплетенные в корону волосы.

Когда я прохожу мимо, слышу, как высокий жилистый блондин-волк наклоняется к нему, чтобы поговорить.

— Это правда, что ты получил пулю из-за девушки?

— Да, — отвечает Блейк с легкой улыбкой. — Надеялся, что она поблагодарит меня за это.

Мужчины вокруг него смеются.

— Поблагодарила?

Блейк не сводит с меня пристального взгляда.

— Пока нет.

Волки, собравшиеся вокруг него, начинают насмехаться. Чувствую, как хрупкое перемирие между нами рушится. Он явно пытается продемонстрировать неуважение к Каллуму перед волками в клане, которые меньше всего его принимают. Я отворачиваюсь и продолжаю идти, стараясь отгородиться от всего этого.

Выражение лица Каллума мрачное, но, когда я приближаюсь, оно смягчается. Он указывает на место рядом с собой, и я обхожу стол, проходя мимо Альф, которые были свидетелями моего унижения в поместье.

Делай, как он говорит.

— Ты прекрасно выглядишь, принцесса, — тихо говорит Каллум.

— Спасибо.

Он хмурится.

— Ты поранила руку.

— Ничего серьезного.

Локлан приветливо улыбается мне, когда я сажусь за стол, но его улыбка не достигает глаз.

От вида жареной оленины и картофеля у меня текут слюнки, но Каллум кажется таким далеким. Мы до сих пор не успели толком поговорить, а в присутствии волков это не представляется возможным.

Мы ведем неловкую светскую беседу о еде и музыкальных навыках Броуди. Я интересуюсь самочувствием Кая и узнаю, удалось ли узнать что-то новое о произошедшем с ним, когда он был заключенным.

— Он жив, — вмешивается Локлан. — Чего нельзя сказать о некоторых других членах нашего клана, которые, похоже, таинственным образом исчезли.

Он мрачно смотрит на Каллума, который рычит.

— В последний раз повторяю, я не убивал Иэна или кого-либо еще. Можешь не сомневаться, если я когда-нибудь увижу их снова, они будут мертвы. Они были ответственны за Рори…

По залу разносится шепот, и раздается стук посуды, которую люди ставят на стол.

Фиона хватает мужчину за шею и тащит его между столами к нам. Она швыряет его на пол перед нашим столом, и он, смеясь, приземляется на четвереньки. На нем сшитое на заказ синее пальто с высоким воротником, которое выглядит дорого, бриджи и черные кожаные перчатки. Его медно-рыжие волосы блестят в свете свечей.

Мое сердце бешено колотится в груди.

— Если ты хотела, чтобы я встал на колени, милая, тебе нужно было просто попросить.

В Большом зале воцаряется тишина. Его акцент — мой акцент, акцент Южных земель. Более того, в нем есть нотки благородства.

Фиона дает ему пощечину, а он, застонав, произносит:

— Если ты продолжишь так со мной обращаться, я влюблюсь в тебя.

Каллум сжимает нож.

— Кто этот шут?

— Я нашла его прячущимся возле конюшен, — отвечает Фиона.

Мужчина поднимает голову. Его сине-зеленые глаза встречаются с моими, и я стискиваю челюсти так сильно, что становится больно. Рассматриваю его красивое лицо, усыпанное веснушками, точеную челюсть и ямочку на подбородке. Из его носа течет кровь.

— Приношу свои извинения, — говорит он. — Должно быть, я забыл о хороших манерах среди всего этого насилия. Меня зовут…

— Филипп, — я резко встаю.

На его щеках появляются ямочки.

— Привет, сестренка, — говорит он.