Глава девятнадцатая

В Большом зале слишком жарко. В воздухе витают ароматы еды, вина и пота, а после танца с Блейком по моей коже пробегают мурашки. Не найдя Каллума, я решаю подышать свежим воздухом.

Пробираясь по темным коридорам, прохожу через вестибюль и выхожу из замка в небольшой внутренний дворик. Мое дыхание белеет на морозе, и я прячу руки в длинных рукавах платья.

Через несколько минут большая арочная дверь за моей спиной распахивается. Клэр выходит на улицу, держа в руке бокал с красным вином. Ветер треплет ее темные волосы, создавая впечатление, что она не замечает никого вокруг.

— Аврора. Я не знала, что здесь кто-то есть.

Ее взгляд становится оценивающим, как будто она пытается понять, представляю ли я угрозу. Не знаю, связано ли это с тем, что я дочь ее вражеского короля, или с моими отношениями с Каллумом. Выдерживаю ее взгляд, не менее настороженно относясь к ней.

— Каллум ищет тебя, — говорит она. — Хотя Райан только что загнал его в угол, так что может пройти некоторое время, прежде чем он найдет тебя. — Она прислоняется к стене у двери и потягивает вино. — Парень собирается штурмовать Мадах-Аллайх в одиночку.

— О боже, — между нами повисает неловкое молчание. — Мне нравится твое пальто.

— Спасибо, — она кивает на мое темно-синее платье. — Милое платье.

Мы продолжаем смотреть друг на друга.

— Ты на нашей стороне? — спрашиваю я.

— Я могла бы спросить то же самое у тебя.

— Я на стороне Каллума. У меня нет любви к отцу, если ты об этом спрашиваешь.

Клэр кивает.

— Если ты хочешь знать, выбирала ли я между Джеймсом и Каллумом, то я не выбирала.

— До того, как прийти сюда, ты направлялась в Мадах-Аллайх.

— Мой клан живет на севере, недалеко от Хайфелла, где ночи становятся все темнее. Кажется, старая угроза возвращается. — Ее лицо мрачнеет. — Мы ощущаем это, и я хочу увести своих людей как можно дальше на юг, прежде чем это произойдет.

Она доливает вино в свой кубок.

— Я буду уважать победителя. Джеймс или Каллум, для меня не имеет значения.

— Я слышала, у тебя была… история с Джеймсом.

Ее челюсть сжимается.

— Это было так давно.

— Что произошло между вами?

Клэр прикусывает щеку.

— Мой дядя тогда был Альфой, а отец Джеймса и Каллума — королем. Чтобы заключить союз, нас пригласили в Мадах-Аллайх, и они согласились на наш с Джеймсом брак.

Удивленно поднимаю брови.

— Брак был договорным? Вы поженились?

Она смеется.

— Нет, до этого не дошло. Когда я узнала, что меня предлагают как скот, я была в ярости. Ворвалась в спальню Джеймса, ударила его об стену и приставила лезвие к его яйцам. Сказала ему, что отрежу их, если он не положит этому конец.

В ее глазах появляется задумчивый взгляд, словно она наслаждается воспоминаниями.

— Оказалось, он ничего об этом не знал. Он боролся с этим, но его отец был придурком. Мы начали публично ссориться при каждой возможности. Притворялись, что ненавидим друг друга, чтобы все могли увидеть, насколько трудным будет наш союз.

На ее губах появляется застенчивая улыбка.

— Хотя втайне мы начали ухаживать друг за другом. — Она пожимает плечами. — Полагаю, это был последний акт неповиновения. Пока мы не поняли… Это сложно.

Прикусываю нижнюю губу. Хочу спросить о Каллуме, но знаю, что это прозвучит неуверенно. Не хочу, чтобы она подумала, что я чувствую угрозу с ее стороны. Она морщит лоб, словно пытается разгадать мои эмоции.

— Давай, — говорит она. — Выкладывай. Что ты хочешь знать?

Я выдыхаю.

— Локлан сказал, что у вас с Каллумом тоже была история.

— Локлан мудак, который мутит дерьмо, — говорит она, качая головой. — Думаю, в каком-то смысле так и есть. Это произошло около пяти лет назад, но не так, как ты думаешь. Каллум не знал, что я была с Джеймсом — мы хорошо это скрывали. Как и все остальные, он думал, что мы презираем друг друга и что меня ждет несчастное будущее. Он видел, что его отец не смягчится, и предложил занять место Джеймса.

Меня словно окатило холодной водой. Я думала, что он пытался переспать с Клэр, но это гораздо труднее осознать.

— Он предложил стать твоим мужем?

Клэр закатывает глаза.

— Все было совсем не так. Каллум… он благородный мужчина, питающий слабость к девицам в беде.

От ее слов мне не становится легче. Они перекликаются с тем, что сказал Локлан. Однажды Каллум спас меня. Это главная причина, по которой мы вместе?

Клэр качает головой, и на ее лице появляется серьезное выражение.

— Каллум думал, что спасает меня от страданий. Он не понимал, я никогда не противилась быть с его братом, меня злило, что мое будущее решали за меня. Он хотел спасти меня, а не жениться на мне.

Я смотрю на нее, отмечая ее изгибы, яркие глаза и тонкие черты лица.

— Я убеждена, что он хотел не этого.

— Ты ведь тоже была когда-то помолвлена, верно?

— Себастьян не был таким красивым, как ты.

Она смеется, и в ее взгляде появляется любопытство.

— Ходят слухи, что Джеймс убил его в битве. Каллум утверждает, что Джеймс лжет. Он говорит, что это сделала ты.

Адреналин кружит в моей груди, как ветер. Я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь в руках, когда в моей памяти всплывает воспоминание о том, как я перерезала горло своему жениху.

— Да.

Она, должно быть, слышит, как сильно бьется мой пульс.

— Мне пришлось убить, чтобы стать Альфой. Это никогда не бывает легко и всегда оставляет след в душе. Но ты не должна сожалеть об этом.

— Я не сожалею.

— Хорошо. Я рада, что ты убила этого ублюдка. Он совершил много зверств против моего народа. Хотя я слышала, что у них теперь новый лорд, который такой же плохой.

Хуже, хочу сказать я.

Она допивает вино, ставит бокал на ближайший подоконник и идет по булыжной мостовой к воротам.

— Было приятно поговорить с тобой наедине. Возможно, скоро мы станем союзниками, если Каллум выиграет.

— А если нет?

Клэр коротко улыбается мне.

— Ты ведь собираешься навестить Джеймса, не так ли? — Я спрашиваю.

— Как я уже говорила, мне нужно заключить союз. Но я буду уважать победителя.

С этими словами она исчезает в туннеле.

Прислоняюсь к стене замка и кладу ладони на шершавый камень. Каллум попросил другую женщину выйти за него замуж. Меня беспокоит не то, что он представлял себе будущее с Клэр, а причина, по которой он это сделал. Неужели он просто видит во мне девушку, которую ему нужно защищать?

Делаю пару глубоких вдохов и чувствую привкус древесного дыма в ночном воздухе. Поправляю и разглаживаю платье, заправляю за уши пару выбившихся прядей волос. Мне нужно взять себя в руки. Прошло так много времени с тех пор, как я позволяла себе что-либо чувствовать, и я боюсь, что позволяю своим эмоциям взять верх.

Это может быть волк, который шевелится во мне и заставляет меня чувствовать себя собственницей по отношению к Каллуму. А может быть, это принцесса, которая никогда ни за кем не ухаживала — у нее даже не было настоящего друга — и боится потерять единственного человека, который заботился о ней.

Каллум никогда не давал мне повода усомниться в нем. Захожу внутрь, чтобы поговорить с ним, но в это же время открывается дверь на противоположной стороне вестибюля. Входит Иэн. Его светлые волосы растрепаны, а глаза слегка покраснели. На его желтом килте пятно от красного вина.

Он улыбается, когда видит меня:

— Добрый вечер, принцесса.

Мое тело напрягается, когда он приближается. Я не могу понять, что меня настораживает — его вымученная улыбка или запах алкоголя, исходящий от него.

Возможно, это потому, что Джеймс сказал, что Александр хочет получить меня в обмен на его брата.

Осторожно тянусь к акониту между грудей.

— Добрый вечер.

Он останавливается передо мной, и я сжимаю в руках стеклянный флакон.

— Все в порядке, Иэн? — Каллум появляется из коридора позади него.

Иэн напрягается, но затем улыбается. Каллум на голову выше его и, должно быть, в два раза шире. Он складывает руки на груди, демонстрируя свои бицепсы.

Иэн сглатывает.

— Просто хотел сказать принцессе, как нам повезло, что она здесь.

— Ага, — отвечает Каллум, не улыбаясь. Он пристально осматривает молодого человека с головы до ног, и Иэн отводит взгляд. — Иди. Возвращайся на пир.

Иэн склоняет голову. Каллум не уступает дорогу, и самцу поменьше приходится протискиваться мимо него, прежде чем он исчезает из виду.

С облегчением вздыхаю. Каллум обращает свое внимание на меня.

Несмотря на то, что угроза для меня миновала, он выглядит напряженным. Его челюсть крепко сжата, а выражение лица словно высечено из камня. Когда он приблизился, мой пульс замедлился, но тут же снова участился. Кажется, я его раздражаю.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Давай найдем уединенное место.

Иду рядом с ним, он переплетает пальцы с моими и ведет меня мимо празднества в Большом зале, вверх по одной из лестниц.

— Я поговорю с Локланом насчет Иэна. Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

Каллум открывает дверь в нашу комнату, и мы заходим внутрь. В камине слабо горит огонь, отбрасывая мягкий отблеск на кожаные кресла и кровать с балдахином.

Прохожу мимо него и сажусь в одно из кресел — то, что повернуто спиной к окну, чтобы не смотреть на полумесяц, сияющий над озером. Каллум закрывает дверь и задерживается у изножья кровати. В его поведении есть что-то… странное.

— Что сказала Клэр? — спрашиваю я.

— В некоторых деревнях на ее территории произошло несколько необъяснимых смертей, и люди были замечены входящими в старую часовню Бога Ночи, недалеко от Хайфелла. Она думает, что служители снова восстают. Они поговаривают о неком Принце Ночи, а у нас и так достаточно забот с Локланом и Джеймсом прямо сейчас.

— Что-то еще? Что-то не так?

Он кусает щеку, прислонившись к одному из столбиков кровати.

— Это ты мне скажи.

— Что ты имеешь в виду?

— Я… — Он проводит руками по лицу. — Не знаю. Наверное, ничего.

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь странным потрескиванием огня в камине и слабыми звуками волынки, доносящимися из Большого зала.

— Ты думаешь, я девица в беде, Каллум?

Он морщит лоб.

— Что?

— Девица в беде. Слабая женщина, которая нуждается в спасении.

Он скрещивает руки.

— Потому что я собираюсь поговорить с Локланом о мужчине из его клана, который замышлял что-то нехорошее?

— Нет. — Я знаю, что это звучит раздраженно, но… — Ты считаешь меня равной тебе?

Он хмурится.

— Да? А что?

— Однажды ты сказал, что хотел бы быть с женщиной, которая была бы равна тебе.

— Да. — Он склоняет голову набок.

— И все же ты постоянно чувствуешь необходимость защищать меня.

— Ты очень маленькая. — Когда я не отвечаю на его улыбку, он выдыхает. — Ты сказала мне, что не хочешь, чтобы я подавлял себя и свои волчьи инстинкты рядом с тобой. Я Альфа, а ты моя женщина, и да, я хочу защитить тебя. Что в этом плохого?

— Я могла бы помочь Локлану и Александру, понимаешь?

— Я не стану рисковать тобой.

Поворачиваюсь к мерцающему пламени в камине.

— Клэр — Альфа. Если бы вы были вместе, тебе не пришлось бы ее защищать, верно?

Я сразу же жалею о своих словах. Они звучат неуверенно и глупо.

Между нами повисает тишина, и я жажду, чтобы он ее заполнил. Мне нужно, чтобы он что-то сказал. Что угодно. Раздается стук, и я слышу скрип шагов по половицам. Каллум приседает перед креслом и раздвигает мои колени, чтобы ему было удобнее. Не знаю, чего я ожидаю, когда поворачиваюсь к нему. Возможно, раздражения или даже замешательства. Но это не то, что я вижу: на его лице расплывается широкая улыбка. И как же я ненавижу, что она заставляет уголки моих губ подергиваться.

— Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я.

— Так вот в чем дело.

— Что?

Каллум скользит руками по моим ногам, задирая юбку, и прикусывает внутреннюю поверхность бедра.

— Блядь, мне нравится, что ты ревнуешь.

У меня перехватывает дыхание.

— Я не ревную.

Он целует мою ногу, и его щетина царапает чувствительную кожу.

— О, я думаю, ревнуешь. — Его руки скользят вверх и вниз по моим икрам, оставляя за собой теплый след. — Возможно, я здесь не единственный территориальный волк.

— Ты предложил ей выйти за тебя замуж.

Он смотрит на меня.

— Все было не так.

Беру его лицо в ладони, чтобы он не отвлекал меня.

— А как?

— Мне было восемнадцать. Моя мать только что пропала. Мой отец был в отчаянии. Мой брат — отстраненным и рассеянным. Я был далеко от дома. — Он качает головой. — Я искал цель, полагаю. Клэр и Джеймс, казалось, были недовольны этим браком, и я предложил занять место Джеймса. Я хотел показать себя своему отцу, своим людям. В этом не было ничего романтичного.

— Клэр, кажется, думала, что ты сделал это, чтобы спасти ее от несчастливой участи.

— Возможно, это тоже повлияло на мое решение, да. Это делает меня монстром?

— Нет, — отвечаю я, слегка фыркнув. — Это делает тебя хорошим мужчиной, хорошим волком. Тем, кто готов спасти любую женщину, попавшую в беду, кем бы она ни была. Как ты спас меня.

Он хмурится.

— Разве ты не хотела, чтобы я спас тебя?

— Конечно, хотела. Я очень рада, что ты привез меня сюда.

— Значит, тебя не беспокоит, что я защищаю тебя, — говорит он. — Тебе не нравится, когда я защищаю других? И это заставляет тебя ревновать?

— Нет, дело не в этом.

Я вздыхаю. Он не понимает. Как же ему понять? Каллум как скала, твердый и сильный.

— Тогда в чем же дело?

Его взгляд становится испытующим, словно он пытается разгадать загадку.

Прикусываю нижнюю губу. Я не привыкла выражать свои чувства. Не знаю, как объяснить, что иногда Каллум заставляет меня чувствовать себя слабой. Не так, как мой отец своим контролем, пренебрежением и презрением, когда я проявляла эмоции. А тем, что он так осторожен со мной.

Иногда я задаюсь вопросом, не моя ли слабость привлекает его ко мне в первую очередь. Я больше не хочу быть слабой. Я хочу быть равной волкам в этом королевстве. Хочу быть равной ему.

— Ты очень… осторожен со мной, — говорю я наконец.

— Я не понимаю, — он морщит лоб. — Ты бы предпочла, чтобы я был грубым? Или жестоким?

— Нет, конечно, нет. — Я провожу большим пальцем по его щеке. — Всю свою жизнь меня учили подавлять эмоции и свое мнение. Всю свою жизнь я чувствовала, как в моей груди нарастает крик, который я никогда не смогу выпустить. Иногда я беспокоюсь, что ты подавляешь себя рядом со мной, потому что считаешь, что я недостаточно сильна, чтобы справиться с тобой по-настоящему.

Каллум слегка отстраняется, и я беспокоюсь, что обидела его.

— Мой отец не подавлял свои эмоции. Он был грубым и жестоким и плохо обращался с моей матерью. Поэтому я иногда сдерживаюсь, потому что не хочу превращаться в него. И да, я осторожен с тобой, потому что ты мне дорога. Разве это так плохо?

— Думаю, нет. Я не знаю. Все это для меня в новинку.

— Для меня тоже.

— Неужели?

— Верь или не верь, но я никогда не ухаживал за очаровательной принцессой Южных земель с огнем в душе, которая ежедневно доводит меня до отчаяния.

Я прищуриваюсь.

— Но ты ухаживал за другими женщинами раньше?

Его улыбка мягка, но в ней нет раскаяния.

— Да.

Ревность пронзает меня насквозь, словно шипы, терзая изнутри. Мои клыки ноют, и желание что-нибудь укусить, укусить Каллума, одолевает меня. Когда Каллум тихо рычит, я понимаю, что он чувствует то же самое.

— Блядь, — стонет он, снова прикасаясь губами к моей ноге. — Эта твоя ревность заставляет меня хотеть сделать с тобой что-нибудь очень плохое.

Мои губы слегка дрожат, несмотря на мрачное настроение.

— Тогда сделай.

Его теплое дыхание касается того места, где я хочу ощутить его губы.

— Мой волк сейчас очень близко к поверхности. Ты хочешь, чтобы я перестал сдерживаться по отношению к тебе? Давай подождем полнолуния, когда ты впервые обратишься.

Моя ревность перерастает в раздражение, а затем в страх. Я не хочу думать о том, как мое тело ломается и меняется, а разум больше не принадлежит мне. Я хочу отвлечься.

Держу пари, он с тобой такой нежный. Так боится, что ты сломаешься.

Ловлю себя на мысли о том, что Блейк сделал бы, чтобы добиться желаемого.

— Возможно, ты прав. Возможно, даже после полнолуния нам не следует… поддаваться импульсам.

— Что? — это слово словно щекочет мне внутреннюю поверхность бедра.

Опираюсь локтем на подлокотник кресла и прикрываю рот рукой, чтобы сдержать улыбку.

— Знаешь, как принцесса Южных земель, я не должна ни с кем спать до свадьбы. Наверное, мне следует уважать это в будущем. — Я замечаю озорной блеск в его глазах. — Возможно, мне не стоит снова с кем-то спать, пока не выйду замуж.

— Никакого секса до свадьбы? Так вот как у вас в Южных землях принято? — он морщит лоб, и я едва удерживаюсь от смеха.

— Да. Что ты об этом думаешь?

Прикусываю щеку, уверенная, что он вот-вот набросится на меня, и чувствую, что выиграла свою маленькую игру с ним. Его дыхание согревает мою кожу, а плечи касаются внутренней поверхности моих бедер, когда он слегка приподнимается.

— Ладно, — говорит он. — Тогда выходи за меня замуж.