Пролог

Блейк

По бесконечному коридору эхом раздаются его шаги.

Его руки и ноги обвивают тени, они скользят вокруг щиколоток почти как живые, словно кошки.

Ноздри раздуваются, когда он улавливает сладкий, знакомый запах.

Она стоит впереди, повернувшись к нему спиной и заглядывает в зарешеченное окно одной из камер.

Он наклоняет голову. Это его сон? Или ее? Может, она ему просто привиделась? Или всему виной связь между ними?

Рыжие волосы ниспадают по ее спине и в полумраке кажутся почти кроваво-красными. Кажется, ее выдернули прямо из постели и перенесли сюда. На ней его рубашка. Та самая, которую он дал Каллуму, чтобы она надела ее после укуса Джеймса. Рубашка ей велика. Ткань мягко облекает округлые ягодицы и скользит по бедрам. Икры и ступни обнажены. Блейк сглатывает.

Она замирает, словно добыча, почуявшая опасность, и он задается вопросом, чувствует ли она его. Он прослеживает за ее взглядом. К ней устремляется клубящаяся масса теней. Приближается тюремщик этого места.

Блейк крадется к ней, пока она медленно отступает. Стоит Авроре наткнуться на его грудь, как он обхватывает ее за талию и зажимает ладонью рот, прежде чем она успевает закричать.

Он прижимает губы к ее уху.

— Тебе не следует быть здесь, крольчонок.

Она напрягается в его объятиях.

Как же он ее ненавидит. Ненавидит, как ее запах окутывает его даже здесь. Она пахнет лунным светом, который тонкой змейкой проникает сквозь решетку камеры под дворцом. Как дразнящая его свобода. Как нарушенное обещание того, чего ему никогда не получить.

Он ненавидит мягкость и тепло ее тела. Ненавидит, как от ее близости твердеет член. Ненавидит, как волк, которого он держит на коротком поводке, жаждет вонзить в нее зубы.

Приближаются шаги.

Блейк затаскивает ее в открытую камеру. Дверь за ними со щелчком закрывается. Ее внимание переключается на эмблему, вырезанную на обсидиановой стене под зарешеченным окном: ключ с двумя полумесяцами. Блейк гадает, знает ли она, что означает этот знак. Большинство волков наверняка узнали бы его. Это наследие времен, когда столетие назад восстали аколиты, но в Южных землях такой символ встречается редко. Там не поклоняются темным богам.

Ее учащенный пульс грохочет у него в ушах. Он сильнее прижимает руку к ее животу.

— Тише.

Температура падает, дыхание Блейка клубится перед его лицом облачком пара. Аврора подается назад, словно отчаянно ищет тепла, пусть даже от него. Он прижимает ее крепче.

Шаги затихают, и Блейк выдыхает. Убирает ладонь с ее рта. Она поворачивается в его объятиях и запрокидывает голову, а мягкие округлости ее грудей прижимаются к его груди. Между ее бровями пролегает складка.

— Что…

Ее взгляд резко устремляется к двери.

Фигура возвращается. Сквозь зарешеченные окна просачивается густая, противоестественная тьма.

— Проснись. Проснись. Проснись, — шепчет она себе под нос. — Это всего лишь сон. Проснись.

Это не просто сон.

Блейк закрывает глаза и резко тянет ее назад. Но вместо удара стена растворяется. Дверь камеры распахивается перед ними, однако они уже падают сквозь бесконечную тьму.

Он приземляется на ноги в камере под дворцом и понимает, что теперь они находятся внутри его сна. Внутри воспоминания. Ему не нравится это место, но оно не так опасно, как предыдущее.

У одной стены стоит койка с матрасом, покрытым бурыми пятнами застарелой крови. В углу — ведро с нечистотами. У другой стены сложены книги, рядом мерцает пламя свечи. Запах лимонов смешивается с железом и удушливой вонью телесных выделений.

Аврора стоит посреди камеры. Ее поза идеальна: спина прямая, подбородок слегка приподнят, словно все вокруг недостойно ее внимания. Лишь ее слегка участившийся пульс и тот факт, что он может чувствовать ее шепот внутри себя благодаря их связи, словно тонкую нить света, выдают, что она не так спокойна, как кажется.

И это он в ней тоже ненавидит. Она всегда выглядит безупречно собранной, но с первой их встречи он ощущает кипящую в ней ярость. И ему хочется ее спровоцировать.

В детстве старшие деревенские мальчишки бросали камни в плавающих в реке уток. Блейк не понимал зачем, даже в шесть лет это казалось ему ребячеством. Не понимал, пока не встретил ее.

Блейк был готов на все, лишь бы нарушить ее безупречное спокойствие. Ему хотелось увидеть, что случится, если она наконец даст волю чувствам.

Возможно, он так сильно ненавидел ее потому, что в глубине души понимал, что они одинаковые. Он тоже носит множество масок. Роскошь потерять контроль ему недоступна. Блейк знал, какие темные тайны хранятся в его душе, но не представлял, что таится за ее маской. И думал, что там может скрываться нечто великолепное.

Аврора поворачивается к нему, и он подходит ближе. Изучает ее лицо, очертания скул, голубые глаза, смотрящие на него из-под густых ресниц. Блядь, какая же она красивая.

— Ты действительно здесь? — спрашивает он.

Она хмурится.

— Конечно, я здесь.

Она едва достает ему лбом до подбородка, но умудряется говорить с ним так, словно именно он ниже ростом. На ее лице на мгновение появляется растерянное выражение.

— А ты?

К двери камеры позади нее приближаются шаги, и он вздыхает.

— Тебе пора уходить. Я бы предпочел, чтобы ты не видела, что произойдет дальше.

Она оглядывается через плечо. Когда она вновь поворачивается к нему, его проклятое подсознание уже успевает облачить его в пропитанную кровью рубашку. Ноги босые и грязные, штаны порваны.

— Ты ранен?

В ее голосе слышится нотка беспокойства, и Блейк добавляет еще один пункт к списку того, что он ненавидит в ней: похоже, ей и правда не плевать.

— Пора просыпаться, крольчонок.

— Где мы? — Ее брови сходятся на переносице. — А где мы были до этого?

— Если утром ты все вспомнишь, я тебе расскажу.

Он хватает ее за руки и закрывает глаза. Ему нужно проснуться.

Блейк толкает ее в стену.

Они снова падают в бесконечную тьму.

***

Блейк резко открывает глаза.

Он лежит в своей постели в Лоуфелле, а в окно светит полумесяц. Сердце бешено колотится. Блейк не уверен, что тревожит его больше: место куда его занесло во сне или присутствие там Авроры.

Он выбирается из-под простыней, хватает сложенные на кресле штаны и рубашку и быстро одевается. Натягивает сапоги, не потрудившись их застегнуть, и выскальзывает из своих покоев.

Блейк бесшумно идет по замку. Темнота здесь почти такая же густая, как и в той тюрьме. Он проходит мимо комнаты, в которую поселил Аврору и Каллума. Каллум что-то тихо говорит, и Блейк чувствует приступ ее паники. Она тоже проснулась потрясенной.

Выйдя наружу, он пересекает небольшой двор и оказывается за стенами замка. Озеро, окружающее Лоуфелл, такое же черное, как небо, а горы по обе стороны от него окутаны тенями.

Холодный ветер треплет волосы. Блейк углубляется в лес и идет среди ясеней, пока впереди не появляется часовня.

Он входит внутрь. Здесь стоит непроглядный мрак. Под сапогами хрустят осколки стекла, когда он проходит мимо прогнивших скамей и направляется по центральному проходу. Когда-то здешние витражи повествовали о победе Ночи над Богиней Луны и о том, как он заключил ее в своей тюрьме.

Блейк напрягается, когда по часовне разносится шорох, но это всего лишь птица, гнездящаяся под стропилами. Он забирается на алтарь и ложится спиной на твердый камень, сгибает ноги и сцепляет руки под затылком.

Его взгляд останавливается на эмблеме, вырезанной на каменной арке, поддерживающей потолок.

Дверь со скрипом открывается.

— Кажется, я слышал, как ты бродишь по замку.

По маленькой часовне разносится низкий голос Джека, когда он направляется к Блейку. Заместитель Блейка опускается на одну из передних скамей, вытягивает ноги и скрещивает их в лодыжках.

— Не спится?

Блейк неопределенно хмыкает и поворачивает голову. Дреды Джека убраны от лица, открывая бледнеющий синяк вокруг глаза. Без сомнения, это дело рук Каллума. Джек был ответственен за то, чтобы Каллум не попадался ему на глаза, пока Блейк убеждал Джеймса — Короля Волков — попросить руки Авроры. Его рукава закатаны так, что видны татуировки, обвивающие его мускулистые предплечья. Блейк знал, что скрывают эти чернила.

— Она была в моем сне.

Джек тихо усмехается.

— Знаешь, не стоило тебе этого делать.

Блейк вздыхает.

— Наверное.

Джек проводит ладонью по губам.

— Поступают сообщения, что аколиты бога Ночи собираются вместе, будто Принц Ночи собирает в Северных землях армию под своим командованием.

Блейк морщится.

— Принц Ночи? Может быть Фенрир?

— Он все еще в Снежных землях. Последнее, что я слышал, недавно он убил альфу и женился на его жене. Кажется, ее звали Ингрид.

— Значит, Алекс.

— Скорее всего. Я отправлю кого-нибудь следить за Серым замком. Он может сильно осложнить нам жизнь.

Нить света, которую Аврора подарила Блейку, обвивает его душу и пульсирует внутри. Он ерзает на камне, вытягивает одну ногу и слегка выгибает спину.

Джек хмурится.

— Что с тобой?

— Я чувствую ее.

Ноздри Джека раздуваются, затем он смеется.

— К счастью для тебя, она не волчица-полукровка, которая вот-вот пройдет через превращение… Ах да, точно…

— Пошел ты, Джек.

— Помню, когда меня только укусили, я неделю не вставал с постели.

— Наслаждался обществом правой руки?

Джек смеется и встает.

— И левой. — Он подходит к Блейку и кладет руку ему на плечо. На его лице отражается беспокойство. — Научись отгораживаться от нее, иначе сойдешь с ума.

Блейк хмыкает, и Джек направляется к выходу из часовни.

— Отдохни немного, — говорит он.

Джек выходит на улицу, и дверь за ним захлопывается, оставляя Блейка наедине с темнотой. Блейк трет лицо обеими ладонями. Представляет, как заключает душу в клетку, чтобы нить света Авроры не могла коснуться самых сокровенных ее уголков. Ощущения немного ослабевают, хотя кровь по-прежнему непривычно горяча.

Выдохнув, Блейк смотрит на изображение, высеченное в камне над головой: ключ с двумя полумесяцами на конце. Символ тюрьмы бога Ночи.

Северный ветер проникает сквозь обвалившуюся крышу, поднимая запах застарелой крови. Он задался вопросом, скольких людей принесли в жертву на этом алтаре. Все знали, что бывший альфа Лоуфелла тайно поклонялся богу Ночи. Этот дурак думал, что может обменять кровь невинных на власть.

Но богу Ночи не нужна кровь. Ему нужны души.

Больше всего на свете он хочет заполучить ключ от своей тюрьмы, чтобы сбежать из нее и обрушить на весь мир свою жестокость.

Бог Ночи жаждет заполучить Сердце Луны.

Тому, кто принесет его, он готов даровать немыслимую силу.