Глава десятая

Я оцепенела. Меня захлестнула ледяная волна адреналина. Все смотрят на меня, и их лица расплываются. Мое плечо горячее и влажное, оно пульсирует в такт с учащенным сердцебиением. Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать, что только что произошло и все еще происходит.

Джеймс стоит в центре каменного круга, а его люди направили на нас мушкеты.

Блейк только что объявил меня своей, его губы были в моей крови.

В глазах Каллума вспыхнул волчий огонь.

Каждая клеточка его тела излучала жестокость. Ветер завывает вокруг него, и его килт развевается на бедрах. Его грудь тяжело вздымается и опускается, но выражение лица остается каменным. Кажется, он борется со зверем, который бушует внутри него. Или, возможно, он решает, на кого обрушить этот гнев. Каллум поворачивается спиной к Джеймсу, все его внимание приковано к Блейку.

Джеймс злобно улыбается.

— Полагаю, вопрос о том, какому Альфе принадлежит Аврора, теперь решен. — Жестом он приказывает своим людям опустить оружие. — Мы уважаем волчий закон и уйдем мирно. Сегодня кровь не прольется.

В голосе Джеймса слышится радость. Кажется, его совсем не беспокоит, что он уходит без меня, и я с ужасом задаюсь вопросом, хотел ли он, чтобы так произошло. Каллум и Блейк заключили прочный, но одновременно пугающе хрупкий союз. Хотя Каллум говорил мне, что ему не нравится его доминирующая, Альфа-сторона, он защищает меня. Блейк же, причинил мне боль, укусил меня и заявил, что я часть его клана. Этого может быть достаточно, чтобы разрушить их союз.

Джеймс уходит, его шаги медленные и уверенные, словно он знает, что ему нечего бояться нас. Его высокомерие вызывает у меня бурю эмоций, и я осознаю, что дрожу от гнева, а не от шока. Я злюсь на Джеймса и на Блейка — на двух мужчин, которые укусили меня без моего разрешения и думают, что это дает им право распоряжаться мной.

На другой стороне круга Локлан прислонился к одной из острых скал, скрестив руки на груди, в его глазах горит любопытство. Выражение его лица напоминает мне о том, как альфа Глас-Кладаха мог бы наблюдать за театральным представлением. Проходя мимо, Джеймс наклоняет голову.

— Я удивлен видеть тебя здесь, Локлан, — говорит Джеймс. — Твой отец перевернулся бы в гробу.

Локлан улыбается.

— Поскольку лично я отправил его туда, для меня это ничего не значит.

Джеймс тихо смеется, кивая на мужчину в желтой шотландке и с растрепанными светлыми волосами.

— Иэн, верно? Ты слышал что-нибудь о своем брате в последнее время? Он ведь был захвачен во время атаки на форт Даб-Клах, не так ли?

Лицо Иэна каменеет:

— Что тебе об этом известно?

Джеймс пожимает плечами:

— Я слышал, что он находится в подземельях Пограничья, в плену у их нового лорда. Ты знал, что он предложил вернуть нам всех пленных волков в обмен на Аврору?

У меня кровь стынет в жилах. Лицо Иэна бледнеет, и он обращает свое внимание на меня.

— Я не враг, — продолжает Джеймс. Он присоединяется к своим людям на краю круга, прежде чем повернуться. — Встань на колени передо мной, брат. Извинись. Я прощу твою измену и сошлю тебя в Хайфелл. Аврору будут использовать так, как я сочту нужным, в настоящей войне против юга, но даю тебе слово, я не причиню ей вреда. — Его взгляд скользит к Блейку, который ухмыляется рядом со мной. — Блейк, конечно, будет казнен — ты не можешь отрицать, это будет хорошей компенсацией. Сделай это, и мы сможем оставить все позади. Откажись, и ты узнаешь, каково это — быть моим врагом.

Каллум стоит неподвижно, словно в трансе. Его плечи напряжены под пальто, а кулаки сжаты по бокам.

— Скоро увидимся, брат, — произносит он почти рыча.

Джеймс молча уходит, за ним следуют его люди. На вершине воцаряется тишина, и кажется, что все затаили дыхание, пока они не скрываются из виду.

У меня перехватывает дыхание. Облегчение от того, что он ушел, было недолгим. Я чувствую на себе взгляд Блейка, и что-то дикое просыпается у меня в груди.

Я никому не принадлежу.

Я принцесса Аврора из Южных земель.

Блейк не имел на это права.

Оборачиваюсь. Его раздражение пульсирует в моей груди, отражаясь на его лице. Я даю ему пощечину. Его голова откидывается в сторону, и звук удара эхом отражается от камней. По кругу пробегает ропот, словно его клан не может поверить, что я его ударила. Джек, стоя у бочки с виски, скрывает свой смешок за кашлем, а Арран качает головой.

Каллум стремительно пересекает поляну. Он сжимает воротник Блейка в кулаке и швыряет его о ближайший камень. Обхватив его шею, он сжимает ее.

Мои легкие словно сжимаются, не позволяя мне дышать. Я отшатываюсь назад, пытаясь справиться с невидимыми пальцами, которые сжимают мою шею.

— Каллум, — хриплю я. — Каллум, остановись.

Каллум резко вдыхает, словно только сейчас осознавая нашу связь. Давление на шею Блейка ослабевает, и он отстраняется. Его дыхание становится учащенным, на виске бьется жилка. Он сжимает челюсти, затем прижимается губами к уху Блейка.

— Когда придет время, я с удовольствием убью тебя.

Блейк лишь прикусывает нижнюю губу, а моя кровь окрашивает ее, словно бургундское вино. Выражение его лица остается равнодушным, хотя щеки пылают, а темные волосы растрепаны.

Каллум отталкивает его и отпускает. Он подходит ко мне и подхватывает на руки. Не оглядываясь, он пересекает круг и уходит прочь от собравшихся волков. В темноте раздается взволнованный разговор.

— Я вполне способна идти сама, — шиплю я, мои щеки заливает румянец. Не знаю, что подумают обо мне Волки, но то, что меня укусили, а потом унесли, было не тем впечатлением, на которое я рассчитывала.

— Я не могу отпустить тебя сейчас. Пожалуйста, не проси меня об этом.

Каллум начинает спускаться к замку Лоуфелл — угловатому каменному зданию, которое кажется маленьким с такой высоты.

— По крайней мере, мы выяснили, что у Джеймса точно нет Сердца Луны, — доносится до нас ровный голос Блейка, который, кажется, совершенно не тронут тем, что произошло.

— Действительно, — говорит Локлан. — Зачем брать с собой мушкеты, если можно использовать зубы?

Голоса постепенно растворяются в ночи. Каллум не произносит ни слова, пока несет меня вниз с горы, через освещенный факелами двор в замок Лоуфелл. Он уверенно направляется прямо в наши покои. Огонь почти угас, и в очаге тлеют угли. Он усаживает меня перед одним из кресел. Его руки мгновенно оказываются на мне, нежно лаская мои руки и лицо. Его глаза становятся дикими, когда он опускает взгляд на мое плечо.

— Тебе больно? — Его голос хриплый, как гравий.

Качаю головой.

— Это всего лишь укус.

Но мы оба знаем, что это не так. Это посягательство на мою свободу и оскорбление Альфы, который считает меня своей.

Он тихо стонет.

— Ему не следовало этого делать.

— Нет, — я сжимаю челюсти. — Не следовало.

Он касается моего горла.

— А я сделал тебе больно?

— Я в порядке.

— Можно мне посмотреть? — спрашивает он.

Киваю, и он, развязав мой плащ, бросает его на пол. Поворачиваюсь, откидываю волосы, и позволяю ему расстегнуть застежки моего платья. Вздрагиваю от осознания, что он видит шрамы на моей спине. Однако, когда я разворачиваюсь к нему лицом, его взгляд прикован к окровавленной ткани на моем плече.

Он нежно спускает рукава, пока мое платье не собирается складками на талии. Холодный воздух касается моей голой кожи, и я чувствую себя беззащитной. Но Каллум не смотрит на мою грудь.

Из проколов в виде следа от зубов, размазываясь по плечу, сочится кровь. Рана блестит в тусклом свете, выглядя хуже, чем есть на самом деле. Хотя рана должна быстро зажить, Каллум с трудом сглатывает. Он зажмуривает глаза и прижимается лбом к моему лбу.

— Блядь, я хочу его убить.

— Ты не можешь. Пока нет. — Кладу руку ему на грудь, зарываясь пальцами в рубашку. — Я в порядке.

— Он утверждал, что ты…

— Мне все равно, что говорят другие, — мой тон становится жестче. — Я никому не принадлежу. И меньше всего Блейку.

Его грудь, как скала, под моими пальцами, а мышцы напряжены. Он направляется к нашим ванным комнатам, как будто не в силах смотреть на меня.

— Каллум?

Холодный воздух обдувает мою обнаженную грудь, и я инстинктивно закрываюсь руками. Чувство уязвимости, даже более сильное, чем после укуса Блейка, охватывает меня. Моя кожа покрывается мурашками, и я уже собираюсь надеть платье, когда слышу скрип половицы.

Выдыхаю и, хватаюсь за ткань. Каллум стоит передо мной с мочалкой и небольшой миской с водой. Он не бросил меня, как я опасалась. Каллум берет меня за плечи и усаживает в кресло у камина. Затем он опускается передо мной на колени и ставит миску между ног.

Намочив ткань, он осторожно прикладывает ее к моему плечу, вытирая кровь. Я чувствую тепло его ладони через ткань.

Выражение его глаз… Понимаю, что должна успокоить его, подбодрить несмотря на то, что это меня укусили. Когда кровь полностью исчезла, круглая отметина на моей коже стала едва заметна.

— Рана неглубокая, — говорю я. — Скоро заживет.

Каллум отжимает ткань в миске, и моя кровь растворяется в воде.

— В укусе Альфы есть сила. Если Гелах примет это заявление, на твоей коже останется шрам. Это может стать твоим клеймом на всю жизнь.

Мой пульс учащается.

— Что?

Впервые с тех пор, как мы сюда приехали, во мне снова поднимается жар. На моей коже выступают капельки пота, а внутри все словно горит. Я пытаюсь подавить свои эмоции, но все, о чем я могу думать, — это как сильно я хочу вонзить зубы в Блейка и разорвать его на части, конечность за конечностью.

— Он укусил меня, зная, что я этого не хотела, зная, что это оставит на мне вечный шрам?

— Да.

Блейк видел шрамы на моей спине, которые оставил мне священник, чтобы подавить во мне волка. Он был там, когда зубы Джеймса вонзились в мою плоть и чуть не убили меня, оставив клеймо на моей талии и торсе. Он знал об этом и решил оставить свой след и на мне.

Несмотря на мой гнев, внутри меня поднимается что-то первобытное. Желудок сжимается, а зубы сводит. Лицо Каллума близко к моему, и я позволяю этому сильному лицу, этим ярким зеленым глазам вытеснить любые мысли о Блейке и о том, что я хотела бы с ним сделать.

Лунное затмение закончилось, и полумесяц светит в окно, освещая лицо Каллума. Его ладонь нежно, но уверенно обнимает мою шею. Он прижимается лбом к моему лбу, и его кожа горит.

— Блядь. Я не могу… Не справлюсь с этим, Рори. Я сказал, что подожду до полнолуния. Обещал себе, что буду ждать. Но ты мне нужна.

Мне тоже нужен он. Нужно, чтобы он был груб со мной, чтобы проявлял силу. Мне необходимо, чтобы он взволновал мою мятежную душу и дал мне цель, на которой можно сосредоточить свой гнев. Нужно выпустить эту бурю, которая нарастает внутри меня, прежде чем я поднимусь обратно на гору, чтобы найти Блейка и задушить этого подлого ублюдка. Мне нужно, чтобы он заставил меня забыть о сверкающих глазах этой змеи, о его губах на моем горле и о моей крови на его зубах.

Кладу ладонь Каллуму на щеку.

— Тогда возьми меня.

Из его горла вырывается низкий стон. Он накрывает мой рот своим и целует глубоко и нежно. Притягиваю его ближе к себе и обвиваю ногами его талию.

— Сегодня вечером я с трудом контролирую себя. Мой волк прижимается к моей коже, словно ты — луна, и ему не нравится, что другой самец укусил тебя. Я боюсь, что потеряю самообладание и тоже укушу тебя.

— Ты этого не сделаешь.

— Ты не можешь этого знать. — Он с трудом сглатывает. — Мы должны сделать это по-моему, сегодня вечером, или не делать вовсе. Ты можешь согласиться на это ради меня?

— Я справлюсь с этим. Справлюсь с тобой.

— Рори, пожалуйста. — Его голос напряжен. Я глажу его по щеке и киваю.

Каллум просовывает руки мне под бедра и поднимает меня. Пересекает комнату, осторожно кладет меня на матрас, затем снимает с себя одежду. Он забирается на меня. Его лицо оказывается совсем близко, и его теплое дыхание щекочет мои губы.

— Если ты почувствуешь жар, если тебе нужно, чтобы я остановился…

— Не останавливайся.

Его взгляд темнеет.

— Ты должна мне сказать.

Киваю и прикусываю нижнюю губу. Мое лицо заливает краска.

— Если ты боишься потерять контроль, я всегда могу… ну… я могу контролировать.

Уголок его рта приподнимается, и мрачное выражение лица постепенно исчезает.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты оседлала мой член, принцесса, сегодня вечером я должен быть главным. — Каллум моргает, почти извиняясь. — Волчья фишка.

В его глазах я читаю вопрос. Не думаю, что смогла бы ему отказать в чем-то прямо сейчас. Наклоняю голову. Он опускается ниже по моему телу, оставляя поцелуй между грудей, затем на нежной коже моего торса. Я резко вдыхаю, когда пламя, вспыхивающее внутри меня, разгорается все сильнее. Он опускается на колени и стягивает мое платье с ног, слегка проводя костяшками пальцев по моим бедрам. Затем бросает ткань на пол. Его руки слегка дрожат, когда он расстегивает мои ботинки и отбрасывает их в сторону.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Пытаюсь сдержаться, — он смущенно ухмыляется. — Со мной все будет в порядке, через мгновение.

Каллум снимает с меня нижнее белье, открывая меня для себя, и прерывисто вздыхает. Опустив голову, он без предупреждения проводит по мне языком. Я издаю смущенный звук и сжимаю простыни, а его рычание наполняет нашу спальню.

— Блядь. На вкус ты словно готова для меня, принцесса.

— Да… так и есть.

Он подается вперед, опирается предплечьем на подушку у моей головы и коленом раздвигает мои бедра еще шире. Глубоко дыша, с напряженным выражением лица и влажными полными губами, он направляет свой член к моему входу. Каллум стонет, когда входит в меня. Моя спина выгибается, и тихий вскрик срывается с моих губ от восхитительного давления и укола боли. Он замирает, когда заполняет меня полностью, закрывает глаза и прижимается своим лбом к моему, чтобы дать мне время привыкнуть к его размеру. Затем начинает двигаться, делая глубокие и медленные толчки, и грубый стон вырывается из его горла.

Капли пота стекают по моему лицу, когда его запах наполняет мои ноздри. Вцепляюсь пальцами в его твердые мышцы спины и целую его в шею. Мне нужно его еще больше, быстрее. Обхватываю его ногами за талию и прижимаюсь к нему бедрами.

Он царапает зубами мою шею и шепчет на ухо:

— По-моему, помнишь, принцесса?

Его движения мучительно медленные, с каждым толчком вырывающие из меня тихие стоны. Чувствую, как он дрожит, и понимаю, что он сдерживает себя. Стараюсь быть нежной и уважать его желания, но мои бедра двигаются сами собой, а ногти впиваются в его спину. Зубы ноют, и что-то дикое внутри меня требует впиться в его плоть.

Укусить. Укусить. Укусить.

Я боюсь себя. Боюсь, что, если он не даст мне того, чего я хочу, я потеряю контроль над этим странным первобытным порывом, который овладевает мной. Капли пота выступают на моем лбу, когда я пытаюсь подавить его, а внутри нарастает жар.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он стонет, и моя мольба словно что-то в нем ломает. Он толкается сильнее, глубже, достигая того места внутри меня, к которому мне нужно, чтобы он прикоснулся.

Когда его губы накрывают мое плечо, а зубы впиваются в кожу, я ощущаю, как его плечи вздрагивают под моими руками. Мне кажется, что он тоже не может удержаться от желания укусить. Однако он отстраняется и вместо этого завладевает моим ртом.

Я теряю себя в этом моменте. Скрип матраса, его тихие стоны и властные, уверенные движения его языка — все это словно уносит меня куда-то далеко.

Все вокруг перестает существовать. Король больше не пугает меня, Блейк не кусает, и я больше не пешка в игре между мужчинами. Я свободна и могущественна. Я здесь, с Каллумом, наслаждаюсь его сильным телом, в то время как он изо всех сил пытается сохранить контроль.

— Кончи для меня, принцесса, — рычит он.

Моя спина выгибается на матрасе, когда я кончаю полностью, без остатка. Весь страх, темнота и боль этой ночи покидают меня. Его темп ускоряется, становится лихорадочным, и вскоре мышцы его спины сокращаются под моими пальцами, когда он тоже стонет от наслаждения. Его лицо прижимается к изгибу моей шеи.

— Ты моя, — шепчет он мне на ухо, и его сердце бешено стучит на моей груди. — Ты моя.

Но когда мой оргазм отступает, и я нежно глажу его по голове, я не могу не игнорировать слабый протест в своей душе. Тихий голос шепчет сквозь блаженство.

Он говорит, что я никому не принадлежу.