ГЛАВА 2

ДЭННИ

Наши дни

Из сна меня вырывает приглушённое бормотание, доносящееся из кухни. Я стону, когда голову и горло будто разом обожгло. Ломит всё тело. Мир вокруг кажется невыносимо ярким, оглушительным и в то же время тонет в густом тумане. Сон не принёс ни капли облегчения. Обрывки воспоминаний крутятся в голове бесконечной петлёй, каждое само по себе, а некоторые вообще проигрываются задом наперёд. И самое обидное — ни в одном из них нет Нокса. Перед глазами то и дело всплывало искажённое болью лицо матери; её губы шевелились, но с них не срывалось ни звука.

Странно лишь то, что оно скрывалось в тени. Я поняла, что это точно она, только по такому знакомому, родному прикосновению к моим щекам. Впрочем, память сейчас настолько обрывиста, что на её месте мог оказаться кто угодно. Вдруг я встретила женщину, которая просто была мне как мать, а теперь вижу именно её? А может, это детское воспоминание, спрятанное так глубоко, что на свет его вытащило лишь внушение? Да кто ж, чёрт возьми, знает.

Голова раскалывалась, пока я пыталась отделить реальность от вымысла и понять, не молит ли меня подсознание вспомнить нечто важное. Скорее всего, так и есть.

Взгляд падает на оставленный для меня на тумбочке напиток — в той самой кружке, в которой Клэр обычно подаёт мне утренние смузи. Делаю большой глоток её секретного варева и тут же чувствую облегчение. Жжение в горле стихает, а сведённые мышцы шеи понемногу расслабляются.

Теперь двигаться стало куда проще. Я на автомате стягиваю пижаму и влезаю в тёмные джинсы с майкой. Перенятая у Клэр привычка краситься сегодня кажется непосильной задачей для моего ватного мозга, так что обойдусь обычным уходом за кожей. Правда, заметив свою бледность, понимаю, что не мешало бы замазаться тем дорогущим тональником, который я у неё стянула. Собираю тёмные волосы в простой хвост и, немного подумав, натягиваю безразмерный коричневый вязаный свитер. Пришла осень, и в цветочном магазине теперь зябко. Потому делаю в уме зарубку позвонить мастеру, который ставил нам кондиционер…

Погодите-ка.

Я трясу головой и несколько раз глубоко вдыхаю, всё так же сидя перед зеркалом. Я не Эмбер Коллард. Клэр мне не сестра. Клэр — это Селеста, вампирша, с которой я познакомилась в Цирке.

Дверь в спальню открывается. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять — пришёл Нокс. Я бы везде узнала эту магнетическую ауру, даже не будь между нами невидимой нити. Стоит мне повернуться, как он начинает пожирать меня взглядом — то самое, такое нужное сейчас отвлечение от двух жизней, борющихся за место в моей голове. Тело обдаёт жаром, который мне вовек не потушить. Головная боль растворяется без следа.

От его медленного, скользящего по телу взгляда меня бросает в дрожь. Узы пульсируют и натягиваются струной; по тому, как темнеют глаза Нокса, я понимаю — он чувствует то же самое. Перед глазами вспышки: мозолистые пальцы скользят по внутренней стороне бедра, мягкие, жадные поцелуи и невыносимая жажда — такая, что её под силу утолить лишь Ноксу. Зажмурившись, я прижимаю ладони ко лбу, и плотину прорывает. Воспоминания острыми осколками впиваются в мозг. Спальня исчезает, сменяясь лабиринтом из одинаковых заброшенных зданий. Испугавшись резкой смены обстановки, я оглядываюсь, но вижу лишь заколоченные окна да густой туман, из-за которого дальше пяти шагов уже ничего не разобрать.

Нокс оказывается рядом в мгновение ока; его тёплые ладони перехватывают мои запястья, пока я в агонии сжимаю голову. Он принимается неспешно массировать точки пульса, и боль понемногу отступает.

Вот и «отвлеклась».

— Хотел сказать, что ты выглядишь лучше, — он натянуто улыбается, когда я открываю глаза. Я провожаю взглядом руки, которые он прячет в карманы обтягивающих брюк. Господи, этот парень вообще умеет носить что-то удобное? Он что, умрёт, если купит обычные джинсы и худи?

— Если не считать головной боли, чувствую себя человеком, ну, хотя бы наполовину, — честно признаюсь я. Беру с туалетного столика смузи и делаю очередной глоток — силы тут же прибывают, а головная боль стихает ещё больше. Нокс присаживается на край кровати — слишком далеко, так что пальцы с ним не сплести.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, жадно глотая напиток, чтобы сбить жар и унять тревогу, расползающуюся в груди. Господи, до чего же сегодня вкусная эта штука.

На скулах Нокса ходят желваки, а лицо превращается в каменную маску.

— Терпеть не могу на тебя давить, но нам нужно продолжить рукопись.

Я вижу, как дёргается его кадык, и внутри тут же всё обрывается от тревоги.

— Уже? — отставляю кружку и прячу руки в задние карманы, чтобы скрыть внезапную дрожь. Очередной побочный эффект. Психотерапевт был бы от меня просто в восторге.

— Время не на нашей стороне, — в его тёмно-красных глазах плещется беспокойство. Я борюсь с желанием дотронуться до него, хотя мне совершенно не хочется, чтобы и сегодня разум снова разорвало на части.

— Когда начнём? — Лучше уж сорвать пластырь разом, пока я не начала себя накручивать.

— Как только будешь готова. Но прежде чем мы начнём, я хочу, чтобы ты кое-что уяснила, — Нокс со свистом втягивает воздух, его взгляд ищет ответ в моих глазах. — Я не твой рыцарь в сияющих доспехах. Я эгоист и не всегда поступаю разумно. И всё же всё, что я совершил, было ради тебя. Я никогда не действовал на благо всего мира — только чтобы спасти твою жизнь. Я ни о чём не жалею. Так что, если ты решишь уйти от меня, я пойму. Пойму абсолютно всё.

От одной этой мысли связь жалобно скулит в груди. Что, чёрт возьми, он мог натворить, раз решился на такое признание? Впервые за долгие месяцы меня накрывает неподдельный страх. Это чувство кажется чуждым, неправильным. Но пугает меня не то, что он собирается рассказать, а то, что я могу его потерять.

— Я выслушаю всё, что ты скажешь, но могу прямо сейчас пообещать, что что бы ты ни совершил, я не уйду.

Я невольно подаюсь к нему — непреодолимая потребность унять его тревогу берёт верх над любыми сомнениями. Я сажусь на кровать рядом, накрываю его ладонь своей и смотрю прямо в глаза.

— Расскажи мне всё. Позволь доказать тебе мою преданность.

В его глазах мелькает какое-то странное чувство, затем он кивает и жестом указывает в сторону гостиной.

— Пойдём?

Поднимаясь, он расправляет плечи, но мою руку не отпускает. Сжимает её так крепко, словно в последний раз. Впрочем, у нас так было всегда.

Я иду за ним по короткому коридору. Ноги слегка дрожат — наверное, оттого, что последние несколько дней я спала сутками напролёт. Интересно, удастся ли выпросить у Селесты ещё порцию её напитка?

— А где Селеста? — спрашиваю я, усаживаясь на диван, на своё привычное место.

Нокс достаёт плед из небольшого сундука под телевизором и укрывает мне ноги. Я тепло улыбаюсь в ответ на этот заботливый жест.

— Ушла в спортзал, — ровно отвечает он, занимая кресло у окна.

Я киваю, припоминая её человеческие привычки. Затем делаю глубокий вдох, готовясь к неминуемому приступу боли.

— Начинай, когда будешь готов.

Он начинает рассказ, так и не отрывая взгляда от пола:

— Ритуал был подготовлен как всегда, но Пятёрка совершенно не учла тебя и то, как узы пары могут повлиять на магию…