ГЛАВА 24

ДЭННИ

Похоже, сегодня в вампирском мире важный день.

И мой наряд совсем ему не соответствует.

Нокс нарядил меня в лосины для йоги и обтягивающий топ, что крайне далеко от общей готической эстетики этого мира. Но сегодня в банке крови «день эндорфинов», поэтому, согласно контракту о Связывании, Фамильяры обязаны обеспечить людям «уникальный опыт».

Всё, чего мне хочется — это спрятаться под одеялом и попытаться привести в порядок мысли о том, действительно ли моя мать мертва, но увы… Если я хочу узнать истину, придётся играть свою роль.

Сегодня мероприятие ведёт Меган. И, судя по всему, её способ сделать кровь вкуснее для вампирского населения — это урок йоги.

— Знаешь, я тут подумала: клянусь, Меган владеет студией пилатеса в городе, — говорю я Ноксу, пока мы направляемся к арене — впервые с момента ритуала Связывания. Неужели прошло всего несколько дней с тех пор, как меня магически привязали к нему?

— Пилатес? Это что-то по-итальянски?

Я морщу нос.

— Ты серьёзно не знаешь, что такое пилатес?

Он пожимает плечами, и упругие мышцы его плеч под чёрной футболкой на мгновение отвлекают меня мыслями о том, как эти плечи ходили ходуном надо мной с каждым его толчком. Я часто моргаю, облизывая губы, пока слюна не стекла с подбородка.

— Это вид упражнений. Хотя йога, думаю, больше похожа на медитацию. Я не особо этим занимаюсь. Считается, что это полезно для разума, тела и души.

Нокс фыркает.

— Если бы у меня была душа, сомневаюсь, что ей понравилось бы быть единой с моим разумом.

Солнце ослепляет, но всё равно не греет лицо так, как должно. Я обхватываю себя руками, входя на арену. Это открытое пространство по-прежнему меня волнует. Трибуны заполнены сотнями, если не тысячами людей. Сад на месте, но он уже не такой яркий, как во время ритуала. Песок начинает проглядывать сквозь траву, цветы и деревья потемнели.

Они умирают? Или изначально были ненастоящими?

Я добираюсь до своего коврика, копируя остальных Фамильяров: сажусь на самый край, скрестив ноги. В тишине перед началом занятия сквозь меня проходит слабый импульс магии. Я игнорирую его. Сейчас не время для… ну, чего бы там ни хотела магия. По сути, я сейчас просто человеческий сосуд, но чего не знают магия и узы, так это того, что я упряма донельзя.

— Приветствую всех. Для меня честь вести сегодняшнее занятие. — Меган кланяется аудитории, их глаза с голодным блеском блуждают по ней. Не понимаю, чего она добивается, ведь это тоже самое, как если бы она проводила занятие обнажённой. Зрители ни в чём не участвуют и ничего из того, что подготовила Меган, не выглядит опасным… или захватывающим.

Пятёрка Великих заняла места в первом ряду, облачённая в тяжёлые придворные мантии. Попивая кровь из кубков, они пожирают глазами Меган. Они ждут, что же она им предложит.

Ну, все, кроме Нокса. Он пялится на меня. Точнее, на мою грудь. Я закатываю глаза.

— Давайте начнём! — объявляет Меган. — Все, давайте начнём с приветствия солнцу.

Я следую её указаниям, размышляя, поможет ли мне осознанность, когда твёрдо ставлю ступни на пенопластовый коврик и складываю ладони перед грудью, как она просит. Мы проходим через позы, что требует куда больше концентрации, чем я думала. Другие Фамильяры, кажется, скользят в потоке после всего одного круга инструкций Меган, но мои ноги и руки живут своей собственной жизнью.

Поза горы, поза с руками вверх, наклон вперёд… Планка — единственное, что у меня получается хоть сколько-нибудь сносно, спасибо обучению в полицейской академии. От новобранцев требовалось удерживать эту позу и держать мышцы кора в напряжении чертовски дольше, чем заставляет нас Меган. Как только я запоминаю последовательность, мысли начинают блуждать, но тело повторяет движения на автомате.

Вопросы роятся в голове, словно поезда в метро в час пик. Каждый проносится мимо, предлагая тысячу ответов, но прежде чем я успеваю ухватиться за хоть сколько-нибудь осмысленный, он ускользает на задворки подсознания.

Самая большая проблема в том, что впервые за долгое время появилась вероятность, что моя мать может быть жива. Но если это окажется правдой, то, скорее всего, значит, что именно она изменила мои воспоминания. И я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Что в этом мире могло быть для неё важнее меня? Это эгоистичная мысль, но разве материнская любовь не должна быть превыше всего? Во всяком случае, так учат в кино. И с этой точки зрения она сделала это, чтобы обезопасить меня… Но обезопасить от чего? Или от кого?

И вот я здесь, хотя думала, что йога должна расслаблять…

Сердце сбивается с привычного ритма при мысли, что мать намеренно обрекла меня на жизнь сироты. Она знала, что за человек тётушка Табби, так на какое воспитание она рассчитывала? После убийства матери я чувствовала многое, но гнев и обида на неё — это что-то новое.

Совершенно отвлёкшись, я промахиваюсь руками мимо коврика, когда принимаю позу собаки мордой вниз, касаясь песчаной травы. Когда ладони соприкасаются с землёй, сквозь них проходит новый всплеск силы. На этот раз я не могу его проигнорировать. Он примагничивает меня к земле. Руки дрожат от внезапного давления, будто что-то под почвой хочет утянуть меня вниз.

— Какого чёрта…

Не успеваю я закончить фразу, как магия вырывается из моих ладоней прямо в землю. Вокруг меня начинают прорастать новые деревья. Но не в стиле «вау, как мило», а скорее «я разрываю землю на части». Поверхность почвы яростно разверзается, освобождая место для новых побегов. Крики заполняют арену, а Фамильяры, застигнутые врасплох посреди поз йоги, валятся с ковриков. Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит вокруг, но я буквально застыла в позе собаки мордой вниз, а волосы полезли в глаза. Я безуспешно пытаюсь сдуть их, пока руки продолжают дрожать, а из ниоткуда прорастают всё новые деревья.

— Сосредоточься, Дэнни, — говорю я себе вслух.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к своему телу и ощущениям. Каждый раз, когда магия так захватывала меня, виной тому была потеря контроля над эмоциями. С трибун доносятся отдалённые крики, пока магия продолжает литься из рук в землю, словно я какой-то фонтан. Если я не восстановлю контроль, то могу убить здесь всех тех, кто не является вампиром. Чёрт.

Инстинкты берут верх, и вместо того, чтобы позволить силе вырваться наружу, я концентрируюсь на том, чтобы втянуть её обратно. С каждой секундой напоминаю себе, что я не просто сосуд, я человек, с реальным жизненным опытом и мыслями. Если эта магия — часть меня, значит, она должна быть подвластна мне. Глаза остаются закрыты, я ищу энергию внутри тела — не узы, а то пурпурное пламя, что жжёт где-то глубоко внизу. Представляю, как пурпурные лозы расползаются под землёй, словно вспышки молний, и силой своей воли заставляю ладони втянуть их обратно.

Если я могу это визуализировать, то могу это и сделать.

Я тяну их на себя, пока руки не перестают дрожать. Пот катится со лба на розовый пенопластовый коврик, температура тела взлетает до небес. И наконец, магия исчезает. Словно её никогда и не было, внутри не остаётся даже слабого гула. Я падаю лицом вниз на коврик, благодарная за то, что подо мной есть хоть что-то мягкое, смягчившее удар. Истощение накрывает, как одеяло.

Где-то вдалеке над толпой разносится рёв. Я приоткрываю глаза и едва не падаю в обморок от увиденных разрушений. Арена забита деревьями… тропическими деревьями, каких я никогда раньше не видела. Самодовольное удовлетворение расплывается по лицу, когда я осознаю, что мне только что удалось обуздать магию.

— Что она сделала?! — голос Егора, не узнать который невозможно, доносится раньше, чем его шаги. Я собираюсь с силами и медленно, через боль, поворачиваюсь к нему и остальным членам Пятёрки, включая Нокса, который стоит неподалёку, но замечаю, что он держит осторожную дистанцию.

— Она? У меня вообще-то есть имя, — отвечаю я, чувствуя, как под рёбрами нарастает напряжение, пока магия снова мерцает, оживая.

Меган топает по платформе, осмелившись прорваться сквозь вампиров-лордов, собравшихся вокруг меня.

— Что ты только что сделала?! — Гнев понижает её голос на целую октаву.

— Второй человек, который спрашивает меня об этом за тридцать секунд, — язвлю я. Нокс ухмыляется из-за спины Деймона, который смотрит на меня так, будто я сделана из чистого золота.

Меган продолжает буром переть на меня, сжав кулаки по бокам, а её кудри подпрыгивают при каждом шаге.

— Отвечай на грёбаный вопрос, сука. — Магия превращается из искры в разъярённого быка, как только руки Меган касаются моих плеч в жалкой попытке толкнуть.

— Я бы не стала этого делать на твоём месте, — предупреждаю я, шевеля пальцами. Даже если я обуздала магию только что, это не значит, что я смогу сделать это снова. Какой бы Меган ни была дрянью, она не заслужила смерти.

— Я отказываюсь верить, что ты просто так, спонтанно, отрастила деревья из своих грёбаных рук! Ты вечно должна перетягивать всё внимание на себя, да?

А-а. Вот оно что.

— Заткнись к чёрту. Я сделала это не для того, чтобы украсть твой звёздный час.

Ярость ожесточает её взгляд.

— Посмотрите на меня, бедная паршивая фамильярка, которой плевать на нужды своего Господина. Я потратила несколько дней, планируя это мероприятие, следя, чтобы всё было идеально…

Магия жжёт под кожей; если не выпущу её, она вспыхнет, а мне как-то не улыбается, чтобы мои кишки превратили в суп.

— Твоё мероприятие — дрянь. Твоё представление о создании эндорфинов — извращение чистой воды. Что дальше, киоск с матчей или благотворительная ярмарка? И ты ещё считаешь себя идеальным Фамильяром!

Её ладонь встречается с моим лицом — лёгкое жжение, не более. Но голова всё равно дёргается в сторону.

Кажется, весь стадион затаил дыхание.

Магия срывается с цепи. Змеевидные лозы вырываются из земли и обвивают ноги Меган, с силой швыряя её в пыль. Тропические деревья склоняются над нами, словно намереваясь отрастить зубы и проглотить Меган целиком. Пока лозы скользят вверх, обвивая её шею, я делаю глубокий вдох и втягиваю их обратно. Насилие — не лучший ответ на сегодняшний день. Хоть моя жизнь, наверное, была одной большой ложью, я — реальна. И я не хочу пачкать руки в крови, даже если она отравлена ревностью. Я не могу запретить людям отнимать мои воспоминания или совершать зло, но я могу контролировать свою реакцию.

Когда энергия начинает колебаться, меня сковывает страх. Я не хочу снова оказаться в коме. Взмахом запястья я отзываю лозы и усмехаюсь, глядя сверху вниз на то, как она тяжело дышит, хватаясь за горло.

— Ты даже не стоишь того, чтобы с тобой драться, — бросаю я и разворачиваюсь, собираясь идти к выходу. Сделав всего пару шагов и чувствуя тяжесть после невольного выброса силы, я слышу безошибочно узнаваемый влажный, тошнотворный звук — лезвие рассекает плоть.

Я оборачиваюсь и вижу обезглавленное тело Меган, лежащее на лесной почве, а её голова уже лениво катится в мою сторону, подпрыгивая вместе с кудрями. — Какого хера?

Толпа взрывается ликованием, люди вскакивают со своих мест. Если не считать кровососов в бальном зале, это было самое жуткое зрелище, что мне доводилось видеть.

— Начнём Жатву! — провозглашает Киприан, перекрывая рёв толпы. Я не смотрю на него, взгляд намертво прикован к отрубленной голове Меган и крови, лужей расплывающейся вокруг её шеи. Она часто моргает, глаза перемещаются на меня. Губа изгибается в гротескной усмешке; лишённая возможности говорить, она беззвучно произносит: «Ты труп».

Я перевожу взгляд на Нокса — он стоит над её телом, вытирая окровавленные руки платком. Он ловит мой взгляд и пожимает плечами.

— Неуважение недопустимо. — Он говорит это так громко, чтобы слышали все. Краем глаза я замечаю неохотные кивки Егора и Деймона.

— Дэнни, могу я попросить уделить мне минуту? — Киприан заступает мне дорогу, взмах его синих одежд скрывает Меган от моих глаз, пока двое высоких Бешеных убирают тело.

— Всё, что хочешь ей сказать, можешь говорить при мне. — Нокс добирается до нас всего за несколько широких шагов, его лицо вновь принимает выражение безразличия.

Всё ещё потрясённая тем, как отрубленная голова Меган угрожала мне из могилы, я выпаливаю: — Конечно, в чём дело?

— Хочу поговорить с тобой о твоей магии, — говорит он низким голосом.

Чёрт. Пора уходить от ответа. — Честно говоря, не знаю, что вам там померещилось, но я к этому непричастна. — Его багрово-красные глаза впиваются в мои. Я знаю, он видит ложь насквозь.

— О, полно, думаю, время секретов вышло. — Он одаривает меня широкой, дружелюбной улыбкой, которой я сразу же не верю. — Когда я ощутил твою магию, произошло нечто поистине чудесное.

Я сужаю глаза. Нокс берёт меня за руку. — Что произошло?

— Мой недуг отступил. Пусть всего на краткий миг, но этого хватило, чтобы впервые с момента Связывания унять боль в груди. — Пока он бросает взгляд на странный лес вокруг нас, мой разум мечется, пытаясь уловить суть, но с трудом поспевает. Я устала. Так чертовски устала. — Полагаю, тебе стоит научиться укрощать свою магию. Это принесло бы огромную пользу всему нашему миру. — В его глазах вспыхивает невысказанное намерение, когда он вновь фокусируется на мне.

— Она не вещь, чтобы ты её использовал, — опасно рычит Нокс, сжимая мою руку.

— Ты настолько низкого мнения обо мне, сын? — Киприан хмурится. Он делает шаг ближе, голос звучит тише, с угрозой. — Знаешь, что бывает с ведьмой, которая не в силах контролировать свою силу? Они сгорают… очень, очень быстро.

От слов Киприана звенит в ушах. Сгорают? В буквальном или переносном смысле?

— Советую провести остаток дня, а может, и вечер, с пользой изучая те книги, что ты надеялась тайком пронести в замок. — Он снова поворачивается ко мне, выражение лица странно мягкое, словно его предупреждение — искренняя забота, а не завуалированная угроза. — Нет ничего хуже, чем кол в сердце, хотя разве что потеря любимого человека. Научись контролировать свою силу ради него, если не ради себя самой.

— Я справлюсь, — заверяю я. Мой путь снова затуманивается очередным побочным заданием. Даст ли мне хоть кто-нибудь спокойно расследовать убийство матери?

— Хорошо. — Он улыбается и направляется к выходу. Пока он проходит через ворота, шелестя подолом мантии, Бешеные вкатывают на арену огромные песочные часы на больших тележках.

— Можем уйти? — спрашиваю я, сжимая руку Нокса.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь.