Мир Иннэй-Лун, планета Оя, град Унун

Прощаясь с вельдой, я передал ей красный пузырек с сывороткой «вечной молодости» и клятвенно обещал больше не являться на порог, не дышать с ней одним воздухом на планете Оя.

– Эй, демон! – окликнула она и махнула пятерней, пока поднималась по горе. – Ты спрашивал, с кем она останется?

У меня екнуло сердце от той хладной улыбки, что исказила лицо вельды.

– Тебе стоило бы поклониться… прежде, чем покинуть покои.

Я все еще не до конца понимал и покрутил головой в стороны, чувствуя растерянность. Скорчил гримасу недоумения, тогда Роксана продолжила и лучше б молчала.

– Поклониться? – переспросил, оттягивая воротник и сглатывая.

– Перед будущей королевой Нижнего мира, конечно же! Ах-ха-ха!

Ноги подкосились, и я покачнулся на скользком льду, неловко попятился назад, пытаясь не навернуться и спасаясь крыльями. Вельда громко хохотала, довольная собой.

– А вот теперь – прощай! – Роксана быстро юркнула в открывшийся на горе люк и исчезла внутри.

Вельмор

Я возвратился сначала в Вельмор. Убрал завал, откопал еще одну могилу, куда положил останки Тяфика: порванный пиджачок, пуговицы, тапочки и вывернутое наизнанку тельце. Пока закапывал, меня поглощали разные эмоции и чувства, одолевали сомнения и страхи. Я плюхнулся рядом со свежей могилкой и закурил. Смачно затянулся сигаретой, обдумывая следующие шаги и слова вельды. Она могла соврать? Ведь могла, чтобы насолить мне. Роксана меня ненавидела, черт, да она специально дала Люциферу артефакт! Он перед прощанием с ней, сказал напоследок, что исполнит ее просьбу, если будет в силах. Вельда ничего у него так и не попросила, ушла с гордо поднятой головой, хоть он и предлагал. Бросила одну фразу: «Сочтемся однажды», и дьявол принял такой исход.

Еще беспокоила сбежавшая от меня книга, я решил поискать ее, пока не иссякло время. Сначала решил освежиться и вновь спустился под землю темного замка, искупался в ледяном озере и переоделся в новый костюм, тот, что берег для этого часа, – изумрудный.

И вроде я все сделал, как планировал… Отчего же на душе так тяжко и паршиво? Впереди самый сложный и долгий разговор в моей жизни. Встреча, которую я откладывал и боялся, на самом загривке чувствуя мандраж и толику предвкушения.

Внезапно под моими ногами образовалась воронка, поймала меня в ловушку и засосала внутрь, перенося к какому-то сумасшедшему, что додумался вызвать демона. Вот же ж, чокнутые фанатики! И откуда у них сведения о ритуале? Я же все уничтожил.

Давно меня никто не призывал по-нормальному. Придется проучить кое-кого, чтобы тому не доводилось более совершать такие глупости: приносить жертв, поклоняться дьяволу и баловаться оккультизмом. Пока перемещался, потирал руки от предвкушения.

– Идите к папочке, я сейчас крайне зол и готов пошалить, даже выслушать…

И…и…и… вы не поверите, где я очутился! В каком-то амбаре, где пахло животиной и навозом, а напротив меня стояла взволнованная раскрасневшаяся Скай с ее не менее очумелыми родителями, и ее папаша целился мне мушкой ружья прямо в лицо.

Finita la commedia! Закрываемся, лучше уже не будет.

И эта ненормальная семейка во главе с новоявленной оккультисткой принялась запугивать меня, манипулировать и требовать, а затем стрелять… Трижды! Они порвали мне мой новый костюм, сделали дыру в нескольких местах – безобразие, абсолютные варвары. И только из-за моей слабости к этой невероятно стойкой женщине, я ничего им не сделал, дозволил стрелять в меня, даже пошел на уступки. Забрал письмо, предназначавшееся Аиррэлю, и прихватил с собой мой перстень, который Скай случайно умыкнула в момент падения в воронку. Этот перстень как раз был ключом к книге-артефакту, которая у меня потерялась и сбежала к новой хозяйке. И «о, совпадение!» – именно благодаря этому внезапно найденному фолианту Скай смогла меня вызвать на Терру, воспользовалась кольцом, и открыла ее, только фантом Тьмы не могла появиться людям. Скай несказанно повезло, что ей удалось воспользоваться книгой без последствий, фатальных и необратимых. Поэтому фолиант я тоже чудесным образом вернул, хоть эта древняя скряга очень старалась от меня убежать и спрятаться в мире людей. Но от меня не убежишь, лучше не пытаться…

Спустя несколько часов, уже в Вельморе, я рассматривал перстень и книгу. Решил оставить фолиант в одной из могил рядом с замком, чтобы никто не нашел ее случайным образом, пока я не вернусь. Выходит, книга сбежала от меня, потому что я лишился перстня. Это украшение магическим образом привязывает артефакт к хозяину, создает сцепку, вот книга, уличив момент, и полетела к Скай.

– Невероятное везение, дорогуша, что мы вновь месте, да? Согласись, Мортеххар, ты чертовки невезучая! – Второй раз я собственноручно за последние часы копал могилу рядом с руинами моего черного замка, только на сей раз закапывал древнюю прожорливую скрягу и надеялся, что никто ее не найдет и не воспользуется в мое отсутствие.

Рубиновый город

В разгромленном мной доме Мелиссы меня встретили Тяфики и Мечтатель. Я не успел прибраться после своего импульсивного поведения и удивленно отметил, что Мечтатель вместе с Тяфиками уже начали восстанавливать жилище, притащили откуда-то новую постель, матрас и бордовый спальный шелковый комплект, видимо, из Терры, в остальном жилище выглядело удручающе. Я уже давно пожалел, что сорвался…

Мне пришлось покаяться и рассказать им, как случайно не справился с силами и убил одного из них. Плакальщики затянули песню, полились горькие слезы и последовали жаркие объятья. Я присел на корточки, распахнул руки, и те, ковыляя, стали теснить друг друга и обниматься. В этот раз я едва сдержался и не всплакнул вместе с ними. Удивительно, что эти существа любили меня, даже несмотря на все плохое.

Когда все успокоились, я рассказал Мечтателю, что сделал, как отдал все земли и владения Люциферу, и что теперь почти не имею никакой власти в Нижнем мире, поэтому я забрал единорога и мелких в Срединное. Замок Аиррэля мог своей мрачностью поспорить с моим темным замком в Вельморе. Теперь вокруг территории брата стояла привычная для Срединного слоя картина – пустошь и серость, а здание устрашало размерами и угнетающей пустотой. Маршал и Вилли пользовались разве что одной комнатой, отчего дом выглядел заброшенным и необжитым, да что говорить – тут даже больше не было никакой охраны: ни в воздухе, ни по периметру, легионеров отозвали.

Маршал и Вилли встретили моих Тяфиков спокойно, только с удивлением рассматривали и задавали вопросы, на которых я не знал ответов: кто они и откуда? Я пожимал плечами, пока мучил Счастливчика. Тот уже успел по мне соскучиться и всем видом показывал негодование, поэтому я просто сцапал его и затискал, пока маленький гордый дракоша не сдался. Мечтатель вел беседы с Маршалом и Вилли, обсуждали прошедшие события: Саймоэль погиб, Лионел перешел в подчинение Митраэля, Аиррэль на пороге СУДА, Скай на Терре, Мелисса едва осталась жива после отравления, Люцифер с гибридами и моими землями, диадемой и копьем. Мир изменился. Я бы хотел верить, что Саймоэль все же жив и невредим, но никто его не видел. В замке он не появлялся.

– Я принял решение, и вы выслушаете меня, – встрял в их разговор. – Не фырчи, Вилли.

Троица ждала вердикта под хаотичные звуки «тяф».

– Вы перебираетесь в Асхар. Все вместе, с моими Тяфиками и Мечтателем. Мы с Аиррэлем построили там домик очень давно, и он до сих пор стоит.

– Где жили Господин и Скай? – кивнул вурх.

– Верно.

– Почему? – не сдавался Вилли. – Нам и здесь хорошо.

– Здесь наш дом, – поддакивал Маршал.

Я всеми правдами и неправдами, уговорами пытался объяснить им, что в Асхаре более безопасно, там приятный климат, да, прохладный для Мечтателя, но все же это лучше, чем в Срединном. Единорогу я предложил иные миры, где есть такие же, как он.

– Сотхейм один из миров. Там есть единороги, если Асхар вам не нравится, то Сотхейм – выход и для Мечтателя, и для Счастливчика, даже для вас, Вилли и Маршал, только там более тепло, чем в Асхаре. Решайте… сейчас.

Поставил условия, потому что не хотел видеть их хладные трупы, оставлять их здесь опасно, особенно без защиты Легионов.

После колебаний, возмущений и шипения, которые я претерпел и стойко выслушал в свою сторону… эти настырные решили отправиться в Сотхейм. По древнему договору мне нельзя было ступать в тот мир, я мог лишь открыть им разлом, чтобы они могли перейти всем скопом. Драконы-старейшины их примут, а вот меня – нет, а бередить их спокойный уклад жизни я не хотел.

Прощаться никто не собирался, я вообще не думал, что кто-то из них захочет со мной обжиматься, поэтому не понял, как так вышло, что образовался клубок из лап, голов и шерсти, обнимающий меня, а я их… Вилли расчувствовался, как и Счастливчик.

– Передай Аиррэлю, что… что…

– Мы будем по господину скучать, – поддержал друга Маршал.

– И по Скай.

– Конечно. Я им скажу.

Мечтателя я похлопал по шее и погладил морду, чуть соприкоснулся лбом с его, всматриваясь в большие глаза, дав наказ – не артачиться: «Начни жить заново. Ты свободен, друг».

Мы вышли из дома во двор, где я, вопреки запретам ангелов, открыл небольшой разлом.

– Быстрее, пока Легионы не спохватились, – озирался я, чувствуя приближении светлых командиров. – Они появятся здесь слишком скоро.

– Все будет хорошо? – спросил Вилли, обернувшись в последний момент уже на той стороне. Его моська виднелась сквозь полупрозрачную пелену, усы забавно подрагивали.

– Однажды, друг мой, однажды, – махнул им рукой и задумчиво смотрел вслед. – Однажды…

Разлом закрылся, я запечатал слой так, чтобы ни одного следа не осталось, тихо прошептав: «Прощайте». Сбежать я не успел, меня окружили легионеры во главе с Онтариэлем и неожиданно я увидел возле ног Архангела очень странное существо – гарсу, которое, по-видимому, слушалось ангела.

– Онтариэль! – Я распростер руки, и мы приветствовали друг друга хлопками по спине. – Не знал, что теперь тебя поставили на этот участок.

– На самом деле, никого не приписали еще. Я просто облетал территории, – он звучал как-то грустно и рассеянно, выглядел менее весело, и отчего-то я почувствовал, что дело не только в аресте брата и предстоящем Суде. – Что ты здесь делаешь, демон?

– Ну, давай потолкуем, – мы отошли в сторону, и я укрыл нас «Куполом Тишины», быстро объяснил все и указал на замок.

– Аиррэль будет рад знать, что его семья в безопасности.

Я бросил беглый взгляд на тревожившегося за границей купола гарсу и молчаливо указал на существо глазами, пытаясь выведать у Онтариэля подробности.

– Ой, не спрашивай. – Тот с досадой и почти отчаянным воплем схватился за голову. – Это моя ошибка. Я сделал глупость.

– Выкладывай, что стряслось.

И Архангел во всех подробностях поведал мне странную встречу этих двух, потом изгнание и итог – их связанные души ангела и гарсу.

– Онтариэль… – меня осенило идеей. Безумной и невероятной. – А что, если это не совпадение? И ты должен был его спасти?

– К чему ты клонишь, Велиал?

– Ты знаешь, кто такие гарсу?

– Нет, твари Нижнего мира.

– Проклятые, Онтариэль, не просто существа, а проклятые Тьмой души. – Я взял его за локоть и отвел дальше от его отряда, чтобы даже по нашим губам никто не мог ничего прочесть. – По легенде на них наложила заклятие сама Эль-Морта, заключила в эти уродливые тела и подчинила своей воле, извратила. Может, тебе выпал шанс спасти их и вернуть на Небеса? Лишь единожды выпадает такая возможность…

– Но как это сделать?

– Понять, кем они были изначально. Отыскать их первородную суть и воззвать к ней.

Онтариэль посмотрел на меня так, будто я благословил его или спас от смерти, с надеждой в глазах и благодарностью.

– Право, ты гений!

Немного смутился от его пылкости.

– Я просто хорошо знаю историю, но даже мне неизвестно, кто они в прошлом. Когда это случилось, я уже был на той стороне… – указал кивком вниз.

Онтариэль пожаловался, что Дарвиэль с ним так и не разговаривает, а Митраэль созывает срочный совет по поводу меня и гибридов, видимо, собирается объявить им новости, которые пока не распространились меж ангелов, но скоро будут известны повсеместно.

– Небесным командирам сейчас непросто, Серафимы проверяют нас, каждый свиток, доклад в связи с арестом брата и его связью с людьми, а тут я с гарсу, – посетовал он. – Митраэль сказал, что все уладит. Мне назначали слушанье. Серафимы хотели знать подробности того, как я связался с низменным созданием.

– Они не могли тебе ничего предъявить.

– Насчет гарсу – нет, а вот касательно брата… Я знал про Скай, как и Дарвиэль, близнецы, Митраэль. Нас отпустили до Суда.

– Ты видел ОТЦА?

Архангел покачал головой.

– Не имел наглости подниматься и беспокоить ЕГО, особенно сейчас.

На том и разошлись.

Рубиновый город

Покои встретили меня громкой тишиной. Одним щелчком пальцев я распылил весь мусор, сгоревшие остатки мебели, какие-то предметы и сел на новенькую кровать. Принялся ждать пробуждения Мелиссы, не теряя надежды, что мы вместе могли попытать удачу, а в ее отсутствие решил помедитировать и попробоваться связаться с тем Тяфиком, что я оставил на Пике Времен наблюдать за любимой. Концентрируясь, я смог мысленно найти моего маленького шпиона и проник в его тело, теперь смотрел на мир его глазами.

Люцифер сидел на кровати и поправлял пальцами ее волосы. Мелисса еще спала.

Я отпустил Тяфика и упал на простыни, посмотрел на часы (осталось меньше одного оборота) и прикрыл глаза, провалился в Призрачные слои Терры…

Мелисса

Демоница еще не проснулась, а уже почуяла ароматы любимых ирисов. Она разлепила тяжелые веки и сквозь расплывающуюся сонную дымку увидела мутный незнакомый балдахин. Зрение сфокусировалось спустя пару мгновений, и мир стал четче. Девушка пошевелилась и села.

Ахнув, она прикрыла рот рукой. Комната была сверху до низу уставлена цветами, ее любимыми – ирисами. Фиолетовые, они пели, а в незнакомой спальне светило по-солнечному ясно.

«Неужто я умерла? – мелькнула в ее голове шальная мысль. – Так выглядит Небытие? Тогда я согласна остаться».

Потом девушка решила, что оказалась в Небесном царстве, правда, цвет бордово-алых стен и черных тумб возле кровати смутил ее, как и белоснежные ангельские этажерки.

«Бред какой-то! Это галлюциногены так на меня подействовали?» – Она схватилась за голову и все еще ощущала слабость. Почему-то события того, как она здесь очутилась, ускользали от нее как вода, льющаяся сквозь пальцы. Демоница просидела несколько минут в странной растерянности, пытаясь вспомнить хоть что-то… внести ясность, чтобы вернуть контроль над происходящим.

«Велиал… мы спорили, вроде? Он улетел, а я?.. Что делала я? Собиралась… куда-то собиралась… хммм… куда? А! Точно. На базар», – в это самое мгновение воспоминания безжалостно пырнули ее кинжалом в солнечное сплетение, и девушка рухнула обратно на кровать.

– Талли!!! – тихонько подвывала она. – Я убью их! Убью…

Резко развернулась, намереваясь броситься в бой, и осознала, что не знает, где находится. Возле кровати она увидела целую корзину свежей малины. Мелисса потянулась к ягодам, взяла осторожно двумя мальцами и облизнулась прежде, чем закинуть малиновую шапочку в рот. Она простонала от удовольствия и не могла удержаться от желания съесть еще одну, а за ней еще… Демоница взяла всю корзину, скрестила ноги бабочкой, поставила емкость перед собой и чуть не взвизгнула от охватившего ее счастья. Так давно она мечтала об этих людских ягодах, что не ела уже, кажется, вечность.

Рядом с ней что-то зашуршало, и она удивилась, увидев Тяфика возле своих ног. Тот подковылял к ней, и девушка крепко обняла его.

– Господин-тяф, просил-тяф, передать-тяф, – он полез во внутренний кармашек маленького черного пиджачка и достал кое-что интересное. Осторожно он отдал ей фигурку черной пантеры, в лапках которой были зажаты часы с числом тринадцать на циферблате. Те умещались на ее ладони, а глаза зверя мерцали яркими изумрудами. Пантера внезапно открыла пасть и зарычала с тягучим удовольствием.

– Демон. – Она прижала часики к груди. Тяфик похлопал ее по плечу и протянул черный конверт. Мелисса нетерпеливо вырвала его из маленьких лапок, вскрыла сургуч и вынула алую бумагу, на которой серебром вились буквы, почерк скакал, как если бы слова написали в спешке…

Лиссаэль, ты проснулась,

о чудо!

Я заждался,

ужасно соскучился, но пока не об этом…

Представляешь, я ни разу не писал писем, никому.

Ты всегда и во всем первая. Самое прекрасное, что было в моей жизни.

У нас мало времени. Не знаю, когда ты очнешься и прочтешь это письмо. Знаю, ты растеряна, слаба и…

возможно, в ярости, хочешь мести.

Я понимаю и сделаю для тебя все, но сначала мне нужно помочь брату на Суде.

Полетели со мной?

Если все пойдет прахом, я буду счастлив остаться с тобой в Нижнем мире, хоть во мраке Бездны, только вместе…

Знаю, твое сердце болит о другом, тянется к Люциферу.

Но прошу… не бросай меня.

Тьма всегда тянется к свету, моя девочка, так случилось и с нами. Нас погубила не Фрея или ее подруга, а я сам.

Последние дни дались нам тяжело.

Я потерялся в ревности, видеть тебя и его вместе – невыносимо, как и осознавать, что ты на распутье выбора. Возможно, самого главного в наших жизнях.

Я отдал Люциферу все свои земли, гибридов и буду ждать

тебя до конца третьего удара этих часов.

Стоит пантере прорычать последний раз – я поднимусь в Небесное царство и дальше… отдамся на волю Создателя.

Если нам не получится пересечь Небеса вместе, тогда я откажусь от своего плана, помогу брату и, надеюсь, вернусь к тебе, если переживу Суд.

Вместе мы попробуем вновь. Заживем так как захочешь?

Я буду надеяться и ждать в Рубиновом городе, в твоем доме, до конца

третьего рычания пантеры. Будущее без тебя

бессмысленно.

Прошу, выбери нас в последний раз. Дай мне шанс все исправить.

Если же нет – я желаю, чтобы твоя мечта о счастье исполнилась.

Боги, я лгу!

Да, я хочу, чтобы ты была счастлива, желательно, чтобы именно рядом со мной. Что это за любовь, если я должен тебя отпустить?!

Все в твоих руках, Лиссаэль, моя душа, мое сердце, наша любовь и будущее или наш конец. Я предоставляю тебе выбор, по своей воле я не могу оставить тебя в покое – пробовал, не выходит. Не смогу, потому что люблю тебя как умею.

Может это болезнь? Помешательство? Я болен. Тогда позволь мне болеть тобой, всегда…

Велиал,

твоя булочка с корицей.

Мелисса улыбалась, когда почувствовала на себе его взгляд. Она молниеносно смяла письмо и опустила на одеяло, пытаясь спрятать за корзиной с ягодами, надеясь, что Люцифер, привалившийся к косяку двери, не заметит бумагу в ее руках. Демоница даже не поняла, почему скрывает это, ей просто стало неловко. Часть его лица и тела скрывались в тени коридора, но по взгляду и позе Повелителя девушка поняла, что уже поздно: он наблюдал за ней некоторое время.

– Я бы удивился, если бы он не оставил тебе ничего.

– Где я?

– В моих личных покоях.

– Почему я здесь? – Она опустила глаза на свое тело и увидела, что одета в алое шелковое платье на бретельках, похожее на ночную-рубашку, только без рукавов. – Кто меня раздевал?

– Ответом на первый вопрос будет: ты здесь, потому что это самое безопасное место в Нижнем мире. И второе: я, а кого бы ты пожелала? – уголок его рта дрогнул в легкой улыбке. Люцифер шагнул внутрь, и девушка увидела его лицо во всем великолепии.

– Кто это сделал с тобой? – Мелисса тут же спрыгнула с постели и подбежала ближе.

– Догадайся с одного раза.

Демоница поджала губы и опустила ладонь, которой хотела коснуться лица мужчины.

– Из-за меня?

– И да, и нет. Разочарована? – Он приподнял ее подбородок и посмотрел в лицо, подвел обратно к постели. – Ты еще слаба.

– Я в плену?

Велиал

Время пришло. Я смотрел на часы и теребил запонки. СУД вот-вот начнется, а Мелисса не появлялась. Ходил взад-вперед, пытался мысленно найти Тяфика, но тот шлялся непонятно где. То ли боялся Люцифера, толи что.

«Время еще есть, – успокаивал себя я. – И все же… я должен появиться в зале до Эль-Элиона, а не после».

Я сел на кровать. Моя нога отбивала тревожный ритм, ударяя носком об пол. Достал портсигар, вынул сигарету, та вспыхнула в моих руках, и алый огонек заплясал на кончике. Я затянулся. Не смог даже докурить, бросил окурок и стер его туфлей. Закрыл глаза и вновь попал в тело Тяфика. И то, что я увидел его глазами…

Мелисса шла к двери, как вдруг обернулась и бросилась обратно к Люциферу, сама примкнула к его губам. Из ее руки слетел конверт с письмом и плавно под звуки их поцелуев упал на пол. Дьявол зарывался в ее волосы, и страсть между ними мог не заметить только слепой. Я выдохнул.

Поцелуй может ничего не значить!

Верно?

Шро те тхо!

Как же глупо. Конечно, это значит достаточно!

Отпустил Тяфика, и перед глазами вот уже другая комната. И все равно я решил подождать еще немного. Смотрел на часы, обратным отсчетом считая секунды…

…Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

С разбитым сердцем я покинул Нижний мир.

Мелисса и Люцифер

Люцифер держал ее в неведении, не объяснил толком: пленница она или нет. Он просил успокоиться и отдохнуть, что демоница и сделала. Ее глаза и правда слезились, поэтому она некоторое время прикрыла веки, но не спала. Лисса мысленно сосредоточилась на мести и на полученном письме. Может она успеет поквитаться с обидчиками?

Внезапно часы с пантерой вновь прорычали.

«Два!» – мысленно посчитала девушка.

Демоница спрыгнула с кровати и кинулась к двери, а потом обернулась. Люцифер стоял, привалившись к стене прямо за этажерками с ирисами, и с болезненным напряжением смотрел ей вслед, но не останавливал. Мелисса замерла, не в силах просто так уйти. Она слышала все, что происходило, пока билась в агонии ядов. Как он не отходил от нее ни на шаг, приводил лекарей и пытался спасти, боролся за жизнь.

Их взгляды встретились, и Мелисса плавно подошла к нему, а затем обняла с благодарностью.

– Спасибо, – одно слово, и она приникла к его губам, поцеловала. Раздвигала языком его влажные нежные губы, скользнула внутрь, углубляя ласку. Их рты переплетались сначала осторожно, словно прощупывали на прочность лед, прежде чем ступить на обледенелую воду, чуть стоило убедиться, что бояться нечего – понеслись с разбегу по скользкой глади выписывая пируэты и кружа над толщею водоема. Их языки не сбавляли напора и встречались во влажном безумстве. Люцифер зарылся пальцами в ее локоны, готов был воспарить к небу от осознания того, что она пришла к нему сама. Поцеловала, потому что хотела. И даже если это ее благодарность, то он с радостью ее примет. Письмо соскользнуло с девичьих пальцев и упало, приземлившись под стойки с цветами.

Она отстранилась первая и хотела начать сложный для них разговор, как дьявол сбил ее с мысли своим резким вопросом:

– Тебе понравилась ягода? – Он раскрыл ладонь, в его руке лежала большая сочная малина.

Мелисса кивнула, невольно облизнувшись.

– Я хочу, чтобы ты съела эту чертову малину, а я слизал ее с твоего языка.

Жар опалил ее лицо от его наглости, внутри вспыхнул фитилек, и Мелисса осуществила просьбу с интонацией приказа. Она поддела ягоду, насадила шляпкой на острый ноготь и с томительной нежностью, не отрывая взгляда с его лица, протолкнула малину в рот, слегка причмокнув губами. Мужская рука резко обхватила ее за затылок, а напористый язык прорвался сквозь ее губы во внутрь. Их языки встретились во влажном игривом сальса, соединились ласкающими движениями, порочными как самый прекрасный грех и гиблыми как ядовитый фрукт. Мужчина, как и обещал забрал ягоду, тут же раздавил, чтобы они оба насладились ее вкусом и разделили между собой. Они целовались как в последний раз, пылко и горячо, почти неистово. Люцифер сжал ее бедра и стал собирать в сборку алое платье.

– Самаэль, – запыхавшись, Лисса отстранилась, когда почувствовала, как его руки спускаются ниже, а с ее губ срываются стоны. Она закрыла глаза, сжимая его в объятиях сильнее и останавливая напор. Прижалась к нему всем телом, потому что не могла посмотреть на него в этот момент и приникла лбом к его шее. Знала, что снова ранит. – Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось?

Он замер в ожидании. Мелисса поглощала его, будто лишала воли, лишала оболочки, пробиралась внутрь, влезла и стала там копошиться, переставлять полочки и мебель, меняла дизайн, а он недвижимо наблюдал за хаосом и соглашался, принимал ее такой, какая она есть. Лишь бы с ним. Готов был и на синие шторы вместо алых и на фиолетовую мебель, даже на белую кровать… если на второй половине всегда будет находить ее: каждое утро, день и ночь в его бесконечности.

– У тебя доброе сердце.

Это его отрезвило, огорошило. Он-то думал, она вновь будет банальной и укажет на его прежнюю внешнюю красоту, но Лиссаэль никогда не была банальной, она умела удивлять. Мужчина все же хотел возразить, но на его губы легли два тонких пальца.

– Знаю, ты будешь спорить, напомнишь мне, что жуткий и ужасный, но внутри тебя… там… глубоко… трепещет закованный в цепи маленький златовласый ангел. Ему страшно, он один очень давно, он не может говорить, не может прорваться через мрак и окружающий его хаос, но он еще там, всегда там был, Самаэль. И все, что между нами произошло, – тому доказательство. Просто жизнь распорядилась нами жестоко, и ты всегда действовал, как истинный командир, и даже себе запретил все, затолкал подальше то, что могло вызвать боль, возвращать чувства, нацепил жгуты, оторвал крылья у того ангела, лишил его шанса на побег, сменил имя, сменил сторону, сменил цвет крыльев, обошелся даже с самим собой – решительно и жестоко. Понимаю. – Она кивнула, все еще упираясь лбом в его ключицы, избегая его глаз, трусила в них смотреть, потому что знала, что там увидит. – Я тоже так делала… Долго бежала от чувств, от эмоций, от того, с чем не знала, как справиться, и до сих пор не знаю.

– Посмотри на меня.

– Самаэль… ты сильный. Ты поймешь. Справишься. Так? Всегда выживал.

Сильный? Почему все думают, что он сильный? Если он слабак? И только прячется за уверенностью и силой, а с оружием в руках еще проще выглядеть непобедимым, неукротимым, проще устрашать, проще ставить щиты не только от стрел, но и от прозорливых глаз миллионов существ. Он слабый, гнусный, злой и жестокий. Лиссаэль ошибается! Почему она решила, что ему не будет больно?! Почему?..

– Лиссенок, останься, – прошептал он, забывая о гордости. Сжал ее запястье, подался вперед и вдохнул аромат ее волос, его губы легли ей на висок. – Я сделаю все ради тебя. Исполню любой каприз. Пожалуйста…

Впервые Люцифер кого-то умолял, впервые молил.

– Не могу.

– Скажи, что желаешь уйти, и я тебе позволю.

– Я хочу уйти сильнее, чем хочу остаться. Я люблю его, а тебя – нет.

Она расцепила руки и побежала прочь, чтобы не дай Бог не совершить глупость. И внезапно осознала правду, которую не желала принимать: она целовала не потому, что была ему обязана, а потому, что в глубине души, там, за шестьюдесятью шестью печатями, тоже этого хотела, но не могла признаться.

– Что ты сделал с этими суками? – Резко обернулась на пятках.

– Держу в темнице. Чего бы ты пожелала?

– Уничтожь их! – Ее глаза вспыхнули в яростном гневе. – Я хочу, чтобы они умоляли о смерти! Они зверски убили мою Талли! Я им этого не прощу. Никогда!

Люцифер не знал, про кого говорит демоница. Огонь в ее взгляде удивил его. Он-то думал, что его цветочек не позволит, но здесь он ошибался.

– Как прикажешь. – Он чуть склонил голову, и уголок его рта с правой не раненной стороны приподнялся в усмешке от кровожадности королевы его сердца.

Мелисса засмотрелась на его улыбку на мгновение дольше, чем следовало, и сбежала от греха подальше.

«Беги, цветочек, беги…» – подумал Люцифер и ухмыльнулся, когда девушка не смогла пересечь порог комнаты. Она попробовала снова, ударила руками и обернулась, пылая от негодования.

– Ты не посмеешь…

– Говорил же, что Пик Времен твоя последняя инстанция.

– Я попала сюда не по своей воле!

Дьявол наградил ее холодным взглядом полным решимости.

– Отпусти! – В этот момент маленькие часики напомнили о себе: пантера зарычала в третий и последний раз, девушка вскрикнула от отчаяния и стыда, в ужасе ударила кулаками в невидимую преграду. – Велиа-а-а-ал!

Продолжение следует…