Архангелы Митраэль и Дарвиэль

Пик Времен

– Митраэль, остатки твоего разума и нашей гордости полегли прямо на этом поле. Мы запятнали себя бездействием, – невыразимым голосом сказал Дарвиэль и отпрянул, сжав в руке меч.

– Дарвиэль, не опостылело ли сражаться тебе? Неужели не хочешь мира ты? Аль не заслужили его мы? Мне горестно видеть нас такими.

– Ты ослаб, Митраэль. Они – наши враги!

– Они – наше отражение. Разве не видишь? Посмотри на них – это мы. Это то, кем можем стать мы, если проиграем. Уйми гордыню, желание карать, побудь миротворцем хоть раз, отпусти их.

– Отпустить?! – тихий вскрик раздался позади.

– Счастливы миротворцы, потому что они будут названы сыновьями Бога[1]. А кто мы, Дарвиэль? Не сыновья ли Создателя?

– Не говори со мной человеческими метафорами, это писано не нами, а самими людьми для них же!

– Миры наши ближе, чем кажутся. Мне чудится, не хочешь признавать ты истину: падение наших братьев, их обращение в демонов – это поражение наше, скорбь наша, горе наше, не только их. Допустили мы подобное, не смогли вовремя помочь братьям и сестрам. Порубили собственную руку на части – плоть от плоти. Скажи: стало ли легче? На моей памяти – лишь больнее.

– Выбор предопределил их путь, так пусть отвечают согласно сему. Сколь ангелов пали по их вине? Сколь сестер мы потеряли? Простить?! Я лучше отрублю себе голову, чем проявлю сострадание. Милосердие? Им чхать на нас, на мир, на справедливость. Они – порождение зла, инакомыслия.

– Разве? Как могли порождения Света стать порождением Тьмы? Иль ты забыл нашего Создателя? Прародителя? Эль-Элиона? Мог ли ОН сотворить зло? Или оно пришло извне, захватило сердца братьев и сестер наших, души их, поработило, исказило, внесло раздор меж нами, внутри семьи, вложило клинки нам в руки и не своими руками уничтожило Легионы светлых созданий, тем самым обрекло нас на извечную борьбу. Тьма посеяла семена вражды, а сдались мы без боя, не поборолись за тех, кого любили.

– Во имя Света, ты вносишь смуту в устоявшийся мир! – Дарвиэль непримиримо покачал головой и тяжело вздохнул.

– Возлюби врагов своих – быть может, в этом наш путь? Явить свет нашей любви им, безмерной и всеобъемлющей? Даже в их тьме может показаться проблеск света, ибо безграничная любовь способна раскрошить камень.

– Святая наивность, Митраэль! Я восхищен твоей верой и ошарашен ее глубиной, не слишком разочаровывайся, когда вместо света получишь стрелу в спину.

– А если стрела эта будет первым лучиком к новому миру? Не стоит ли шагнуть нам навстречу тем, кто только этого и ждет?

– Думаешь, они смогут оценить твой жест? Нас засмеют свои же, закидают камнями.

– Изменения не случаются без борьбы.

Братья посмотрели друг на друга. Дарвиэль не хотел соглашаться со старшим братом, пока этот выбор казался для него патовым, без возможности развития, а Митраэль верил, что все еще можно изменить, стоит лишь захотеть, решиться.

– Позволим Люциферу выиграть? Отдадим клинки и диадему? Уступим?

– Проиграем во имя будущего, пожертвуем войной ради мира? Что скажешь?

Дарвиэль не успел ничего ответить. Архангелам явился Сферо’оморф и обратился к братьям с приветствием, а следом произнес:

– Архангел Митраэль, вам и вашим братьям велено вернуться в Небесное Царство, отзовите Легионы и оставьте Нижний мир.

Митраэль и Дарвиэль обменялись быстрыми взглядами.

– Вам следует подготовиться к встрече с нашим Создателем, Всевышним Эль-Элионом. ОН ожидает Вас и всех Архангелов в зале Суда.

Дарвиэль почесал шею и нервно потер переносицу.

– Милостивый Боже, случилось то, чего мы так ждали, – твердо сказал Дарвиэль.

– Никому не избежать Суда, вам ли не знать, Архангелы?

– Когда это свершится?

– Ваш брат Архангел Аиррэль уже покинул Небесную Кузницу, сейчас он на пути к Перевалу Забытых душ. Сколько времени займет переход – одному Создателю известно, – Сферо’оморф откланялся и исчез.

– Интересно, в каком расположении воротился Отец?

– Есть лишь один способ проверить, – Митраэль убрал меч в ножны.

Воздух позади них задребезжал и появился хмурый Онтариэль, рядом с которым волочил лапы не менее угрюмый гарсу. Вид обоих вызывал лишь жалость и недоумение: Архангел с порванными крыльями и одеждой, с черным песком на лице и ранами; гарсу – полуживой, покалеченный, со сломанной лапой, укусами и отдавленными хвостами.

– С каких пор мы стали брать пленных? – Дарвиэль осмотрел брата, брызги крови всюду и бросил презренный взгляд на тварь подле него. Гарсу наградил его рычанием.

– Выслушайте меня, не перебивайте, – тихо потребовал Архангел. – Я его спас и теперь мы вынуждены сосуществовать так, пока он не сквитает предо мной долг жизни и пока я не сочту клятву исполненной.

– Как так вышло?

– Во время извержения его придавило.

– Ты должен был смягчить его последние мгновения пред смертью, сразить прямо в сердце Небесным клинком – это милосердие, а не то, что ты сделал. Спас?! – Дарвиэль не знал, что бил своими словами в кровоточащее от увиденного ранее сердце брата, ранил в самую душу.

– Дарвиэль?.. Одно дело – в пылу битвы на поле брани, другое – пройти мимо и занести меч над раненым. Последнее недопустимо.

«Так истинно верил я ранее…» – подумал, но не договорил Онтариэль.

– Мои полномочия на сим окончены, – отмахнулся Дарвиэль и повернулся спиной. – На сей час откланиваюсь.

Архангелы Митраэль и Онтариэль смотрели вслед удаляющемуся собрату.

– Поймет он, остынет и признает. Время само найдет нужный миг, прояви терпение к брату.

– Что ты думаешь?

– Тяжкое бремя взял ты, значит, суждено вынести какой-то урок.

– Кому? Нам?

– Может, и всем, кто знает? Ну, будьте, – Митраэль похлопал его по плечу и бегло передал приказы, поведал послание Сферо’оморфа и оставил Онтариэля на пригорке в компании новоиспеченного спутника.

Гарсу едва слышно хрипел, скалился после случившегося… Онтариэль был полностью морально разбит, его душа болела, и внутри все кипело от жара и агонии.

Архангел Онтариэль

Ранее…

«А’штрай Ри, не вмешивайся-с. Я сам должен-с пройти До’од», – мысленно обратился гарсу к Архангелу.

Онтариэль промолчал, осматривая подступающих к ним существ, с чьих клыков от яростного рычания сочилась вязкая черная слизь, и сильнее сжимал рукоять оружия. Он еще не ведал, какому жестокому действу ему предстоит быть свидетелем.

Г’хасс вышел в центр, и пятеро матерых самцов из его клана окружили своего вожака на почтительном расстоянии, то были «старейшины», по-простому – «выжившие» – в борьбе и средь битв до почтительного возраста особи, а другие сильные и молодые подбирались ближе, ходили по кругу и скалились на верховного «Ахау».

«Преемники», – сообразил Архангел, наблюдая за десятком агрессивных существ, все сильнее сужающих кольцо вокруг Г’хасса.

Поодаль стояла Итри’й с тремя щенятами и, ощетинившись, наблюдала. Самка приняла позу воина: все мышцы на ее мускулистом вытянутом теле натянулись одна к одной, на лапах выступили длинные остроконечные когти, она выглядела неустрашимой, лишь Архангел слышал биение ее двух сердец, чувствовал боль и видел больше других – считывал панику во взгляде. Интри’й напугана там, в глубинах своего существа, но не снаружи. Внешне жена вожака – кремень, сила и ярость.

Невольно Архангел возгордился ею, за что одернул себя и вновь перевел взгляд на самцов.

Старейшины завыли протяжное: «До-о-о-о-’-о-о-о-од», и запустился ритуал изгнания вожака, его отречение от титула верховного «Ахау». Десяток агрессивно настроенных преемников затрусили быстрее вокруг Г’хасса по часовой стрелке, каждый по очереди выпрыгивал в центр и наносил удар по цели, разрезая когтями плоть. Г’хасс взвыл, но не сопротивлялся и со смирением принимал увечья. Онтариэль непримиримый с ситуацией взирал на зверства и мысленно обратился к гарсу: «Отбивайся, почему ты позволяешь им истязать себя?! Борись!».

«Тебе не понять, а’штрай Ри. Не вмешивайся, стой-с спокойно».

Последнее давалось Архангелу непросто. Стоять и смотреть, как кого-то избивают на его глазах, было выше его терпения и понимания. Он не мог вынести того, что видел. Вечность слыл он смелым воином, руководил Легионами, не раз убивал и гарсу, и иных тварей на службе, но никогда не мучил. Его удары рассекали плоть с одного взмаха и убивали почти безболезненно, насмерть. Сейчас Онтариэль не знал, как ему поступить. Душе его не чужда была сострадательность, милосердие и доброта. Архангел не думал, что спасая чью-то жизнь, даже врага – может обернуться такой трагедией. И враги ли они? Только на поле битвы. Встретив этих существ вне боя, Онтариэль не стал бы их трогать, ушел бы с миром, пусть живут. Внизу, в Нижнем мире, тоже есть жизнь. Иная, изуродованная, жестокая, беспросветная, но все же ЖИЗНЬ. Архангел убивал только при крайней необходимости.

Самцы поменяли направление и закружили в противоположную сторону. Г’хасс держался, несокрушимым вождем, ждал новой порции ударов, не согнулся, не пал.

«Сколько еще?!»

«Пока я не паду, не склонюсь перед одним из них-с».

«Так будет выбран новый вождь?»

«Верно-с, а’штрай Ри. Сокрушающий удар-с станет-с последним».

Старейшины ударяли лапами по базальтовой земле, поднимая черную пыль, и песок воронкой вздымался в воздух, закручивался спиралью в своеобразный вихрь, сужая кольцо вокруг Г’хасса.

Порция новых злых ударов обрушилась на вождя, самцы рычанием сотрясали округу, рваные раны испещряли плоть и кровоточили.

Старейшины в один голос повторяли: «До’од. До’од. До-о-о-о-’-о-о-о-од».

Онтариэль заведенной юлой ходил туда-сюда: два шага вправо, два влево, вновь вправо и следом влево. Его меч задевал наконечником землю, оставляя борозды на черном песке. Он почти воспел к своему Отцу, прося чего угодно: знака, просветления в мыслях, подсказки, решения…

«Лучше бы я его убил там, – в какой-то момент этой пытки подумалось Архангелу, – так было бы милосерднее, чем то, что происходит сейчас!»

Раздался надрывный вопль, и Г’хасс рухнул в круг, а другой новоиспеченный верховный «Ахау» пригвоздил его к земле и водрузил одну из передних четырех лап на морду. Новый вожак вжимал пасть Г’хасса так сильно, что у того заблестели глаза, раздалось скалящее рычание.

– «***[2]»!!! – прогремел по округе грозный приказ на языке гарсу. – «****[3]».

Самка поверженного вождя переводила взгляд с мужа на преемника. Она сделала два шага назад с гордо поднятой головой, отступила. Не приняла нового навязанного супруга. Зло прошипела что-то в ответ, оскалилась на самцов.

«Что теперь будет?» – спросил Архангел.

«Худшее, а’штрай Ри. Ее растерзают-с на моих глазах вместе-с выводком, а затем…»

«Съедят?»

«Верно-с».

«Зверство!»

Гарсу ему ничего не ответил. По приказу нового вождя и под топот лап советников к Итри’й стали приближаться самцы. Кутята шипели, жались к матери.

«Не вмешиваться? Как?! Не бывать этому!»

Архангел бросился наперерез, одним ударом пронзил сразу троих, расчеркнул, словно наконечником пера расписался на их телах, поставил подпись – красивую, ровную и смертельную. Остальные семеро вместе с новопровозглашенным вождем вступили в схватку с Онтариэлем, атакуя разом и со всех сторон. Подскочив с земли в воздух и сделав ловкое сальто назад, он увернулся от двух гарсу, но эти существа могли подпрыгивать от земли на несколько архов и славились высокой скоростью передвижения, даже без крыльев могли перелетать в прыжке большие расстояния, и один из атакующих зацепился за ангельские крылья, повалив Архангела к земле. Онтариэль упал на спину, в тот же миг на него прыгнула тварь, и он пронзил ее резким ударом в сердце, сбросил в сторону. Двое гарсу наступили на его крылья, кромсая острыми когтями перья, выдирая, не позволяя ему двигаться, а четверо других набрасывались с боков. Отбиваясь, Архангел уворачивался, дрался на смерть и беспощадно. Один из стаи прошелся острыми когтями по его лицу, распарывая в этих местах душу на слои. Из ран просочился свет, ослепив существ и Онтариэль воспользовавшись заминкой, провел быстрый круговой удар над головой обрубая когти и лапы, что держали его за перья. Твари взвыли, один остался без конечностей, другому повезло больше – лишь без когтей.

Встав на ноги, Онтариэль тут же насмерть пронзил ближайшего гарсу, а следом убил и того, кто остался лишь с четырьмя лапами.

Осталось четверо.

Вожак и три его защитника.

«Ты делаешь хуже, а’штрай Ри. Отступи», – послышался в голове глас Г’хасса.

Он, может, и послушал бы, но его соперники решили не мешкать и бросились вперед, рыча и скалясь, гарсу прыгали и дрались своими сильными передними массивными лапами, пытались укусить Архангела, вновь целились в крылья. Онтариэль убил их с той легкостью и быстротой, с которой пересекал миры – филигранно, ловко, танцуя.

Когда все его противники пали, Архангел остановился, осматривая круговой узор из трупов, валяющихся подле него.

Старейшины вопили что-то, шипели проклятия, а потом унеслись прочь, грозно рыча.

Онтариэль, довольный таким исходом, даже позволил себе улыбнуться. Только вид поднявшегося с земли Г’хасса вновь стер с его лица довольное выражение. Архангел повернулся к существу.

– Не смотри на меня! Я сделал то, что требовалось. Это правильно!

За его спиной послышался какой-то ставленный писк и треск, который ополовинил бы Архангелу сердце, имейся оно у него в груди. Онтариэль медленно обернулся. И, замер, ужаснувшись: Итри’й убила собственных щенят, подгребла их под себя и легла наземь в ожидании…

Одним быстрым прыжком Г’хасс пролетел над головой Онтариэля и свернул жене шею. Меч выпал из руки Архангела, со звоном ударился о камень, и зудящий металлический звук разнесся над базальтовой пустыней одинокой мелодией смерти.

Архангел Онтариэль

Настоящее

– Я все равно не понимаю! – взревел Онтариэль. – Зачем было убивать их?! Зачем?

«…»

Гарсу не хотел говорить с ним.

– Приказываю тебе ответить!

«Ты сделал-с хуже-с! Убил сильнейших воинов в клане. И не понимаешь. Ничего не понимаешь. Глупый!»

– Безмозглый гарсу, только попробуй огрызаться. Отвечай нормально и по существу, а то я…

«Не можешь ты меня убить, не бросайся словами-с».

– Говори.

Не мог отвертеться от прямого приказа гарсу и нехотя выдал: «Что знаешь ты о нас? Кланы соединены общим разумом. Теперь все знают, что мой клан-с остался без защиты. Без вожака. Их захватят-с другие. Остались молодые, еще не готовые сражаться. Ты глупец. Порядки не твои, устои не твои».

– Почему она убила их?! Почему!!!

«Связь. Их бы не приняли нигде. Они бы погибли без клана долгой, мучительной-с смертью. Скитались бы без шансов-с на спасение».

– Вы слышите друг-друга даже на расстоянии? Какой радиус?

«Везде. Нет преград. Слышим-с, знаем, чувствуем-с. Вожак чует силу вожака. Мой клан будет разбит, погромлен, уничтожен».

– Ты и сейчас их чувствуешь?

«Больше нет. Меня изгнали!»

– Как бы меня не изгнали тоже.

[1] Евангелие от Матфея 5:9

[2] Итри’й!!!

[3] Делай-с свой выбор!