Прошло тринадцать месяцев с тех пор, как я вызвала демона – Велиала, и восемнадцать, как я последний раз видела Аиррэля. Не бывало ни дня, чтобы я не думала о муже, глупо на что-то надеясь, в остальное время корила себя за смерть Падре и жила с тяжестью на сердце, хоть близкие убеждали, что в гибели Матео моей вины нет, и все же я долго верила в обратное. Кактус так и стоял на подоконнике в моей спальне и напоминал о Юкатане и о мужчине, которого уже нет в живых.

Прошлой осенью одним ноябрьским утром у Марка родился сын. Лиз избегала Марка все лето и начало осени, даже сменила номер, но он нашел, звонил, писал, просил ее прийти, быть с ним в этот знаменательный день. Я думала, что таких мужчин не существует – ошибалась! Ну не мог Марк не осознавать всю сюрреалистичность ситуации, а вот подруга отлично понимала, как и я.

– Рехнуться можно, Скай! Он настаивает, что хочет видеть меня исключительно как друга, – ее голос срывался на визг, и даже динамик сотового посочувствовал моей подруге издав протяжный скрип. – Я с его женой даже ни разу не разговаривала и не желаю! Да я последняя, кого Алекса хочет сейчас видеть! Вот зачем он это делает, а? Дурак. Ой, дурак…

Я понимала ее ярость и злость, ее негодование было оправдано. Лиз летом имела непродолжительный роман, но чувства не вспыхнули, и вскоре пара рассталась. Подруге чего-то не хватало, но точно не Марка и его проблем.

– Отмажь меня. Марк просто сволочь.

– Я тоже не хочу ехать, но он и мне звонил, – ответила в трубку и вздохнула. Марк разочаровал меня. Он продолжал бежать за двумя зайцами и не понимал, что имеет только один шанс на выстрел.

В клинику я приехала одна. Марк метался у родильной палаты с телефоном, дожидаясь разрешения войти к жене. Он коротко обнял меня при встрече, а я поздравила его в ответ, и мы замолчали. Я не знала, что сказать человеку, с которым наши пути разошлись, даже дружба родителей не помогала сохранить связь. Все порушилось временем. Так бывает, когда взгляды и интересы меняются.

– Где Лиз? – Он оглядывал помещение, дожидаясь ее появления и роняя порывистые взгляды то на палату, в которой рожала жена, то на двери лифта, то на запястье с часами.

– Она не приедет, Марк. – Положила руку на его плечо. – И больше не звони ей, прошу тебя как друга.

Марк прекратил ходить взад-вперед и замер.

– Лиз попросила тебя это сказать? – Паника отобразилась на его лице и медленно сменилась пониманием. Дверь палаты открылась, медсестра вынесла маленький кулечек с синей лентой и протянула Марку. Он боязно взял ребенка на руки, слегка ошеломленно, еще не осознавая, что стал отцом. Я приблизилась, заглянула в одеяльце и увидела маленького, тихонько сопевшего ангела. По телу пробежали мурашки от болезненных воспоминаний. Я отстранилась.

– Позаботься о сыне, Марк, и о жене. – Похлопав молодого папу по спине, я развернулась и быстро ушла, оставляя его с семьей.

Время летело…

Сразу после встречи с демоном и смерти Падре, чтобы не слететь с катушек, я все прошлое лето усиленно занималась, полностью отдаваясь предметам. Поставила себе цель – закрыть пробел за пропущенные годы. Договорилась с руководителем моего курса и сдала все пропущенные экзамены, за отличные баллы меня перевели с третьего на четвертый курс. В свободное время писала картины, ходила на тренировки и бегала по возможности до начала сильных морозов.

В начале декабря мне приснился очень странный сон и все, что удалось вспомнить после пробуждения это белые стены и ощущение громкого голоса, обращенного ко мне, а еще боль… удары, словно меня терзали и мучили, ломали кости, били, испытывали – я проходила через ад, горела в гиене огненной, сгорала ради чего-то… Но смысл от меня ускользал, за что и почему? В ту ночь у родителей появилось еще больше седых волос. Услышав крики, они бросились ко мне в комнату будить меня и пытались привести в чувства на протяжение часа, но я не просыпалась. Когда отец уже собирался вызвать скорую, я распахнула глаза и разрыдалась. В первое мгновение картина была ясна, а следом… пустота.

Я не понимала это видение, не знала, что именно произошло и думала, что вот-вот может явится демон и все объяснит, но недели шли, а никто не появлялся. Сдав все экзамены, окончила университет и открыла свою первую выставку картин, посвященную Юкатану. Расстаться с миром ангелов и демонов я не могла, поэтому таила эти работы ото всех, не желая делиться сокровенным, а вот путешествие в Мексику вдохновило меня на новые работы. Коллекцию из десятка картин я быстро распродала, получив за них неплохие деньги. На вырученную сумму решила купить родителям тур на пару недель и отправить их отдыхать, куда они выберут.

Стоял знойный и сухой август, мы с Лиз решили обмыть такое событие и пошли в бар, где просидели до середины ночи. Начали за здравие, а кончили, как говорится, за упокой: обсудили хорошее – ее фотосессии для крупных журналов и мою выставку, а следом и плохое, помянули даже Падре, выпив за него по два шота, не преминули потрепаться о назойливости Марка, его очередном желании «развестись», которое развеселило нас до полуобморочного хохота; о разбитых сердцах и женской доле мы заговорили уже ближе к полуночи, зашли чуть ли не в философию жизни и смерти, но каким-то чудом разговор зашел об ангелах:

– Скай, те картины в мастерской, что ты прячешь… – Лиз упрямо смотрела в мои глаза и мялась, решая, как преподать правду, чтобы меня не обидеть. – Прекрасные и ужасающие. Когда я смотрела на них, меня скрутило неведомое чувство, испугали эти неземные пейзажи, крылья, и голубые глаза, смотрящие сквозь душу. Нет, не голубые…

– Аквамариновые, – помогла я, нервно сглатывая и отпивая из бокала.

– Клянусь, я не могла есть весь день, меня преследовало ощущение чужого присутствия, слежки. Не бери на свой счет. Ты написала жутко реалистичные работы. Это похоже на одержимость. Эмоции, боль, страх, слезы и падение в гребаный Ад. Ты же изобразила мужа с крыльями. Это ведь он? Я узнала по глазам. Ты и не пряталась. Но крылья?

– Верно.

– Почему ангелы, Скай? Почему они? Ты не просто так спрашивала меня о них? Тебе тоже снятся сны?

– Сны? Ты видела сны с ними?

– И часто, – подруга отвела взгляд и перекатила в руках бокал.

– Расскажи. Прошу. – Я схватила ее за ладонь. – Как давно ты видишь их?

– С рождения.

– Что?! – Вспыхнула я от ревности. Я-то их видела вживую, трогала перья, прикасалась, общалась, любила, но ангелы никогда мне не снились ранее до Срединного, даже сейчас Аиррэль покинул меня, больше не приходил. Они все оставили меня, бросили здесь. На Терре. Одну. Злость вспыхнула в груди, жгла сердце, оттеняя разум на дальние подкорки: «Заберите меня! Я хочу к моему мужу! Разве я так много прошу?! Черт возьми! Крылья… Красивые и жестокие ангелы, но я хочу к ним. К нему. Я даже научусь драться, буду рядом, слушать приказы, не перечить. На все готова. Пусть Аиррэль прикажет вернуться к нему. Пожалуйста».

– Да, но в детстве сны были иные. Суть забывалась, стоило мне открыть глаза, кроме одной детали… малины. Помню эту ягоду, как я ем малину и взмываю на золотых качелях до золотых облаков. Точнее, не я, а та, за чьей жизнью я наблюдаю.

– Ты уверена, что наблюдаешь?

Она кивнула.

– Сейчас меня преследует один и тот же сон.

– И?.. – с нетерпением подалась ближе к подруге, впитывая каждое слово.

– Ты решишь, что я сексуально озабоченная, которую возбуждают собственные фантазии. – Лиз медлила и усмехалась, а мне было плевать на этику. – Темное место. Черный рояль. Двое: девушка и мужчина. Они совокупляются и смеются. Они счастливы, Скай, а я словно невидимый наблюдатель.

Я начала перебирать все возможные рояли: одно я видела у Люцифера, другое – у Велиала. Темное место? Видела только одно, там, где стоит замок демона, но сколько еще я не знаю. Это могут быть и не эти мужчины, а другие и неизвестное место. Я даже не знаю, где находится темный замок и как называется слой? Да и что я вообще знаю о Велиале? Почти ничего. Демон, трепетно хранил свои секреты, может даже Аиррэль не знает все его тайны, уловки и планы. Велиал загадочный, как, впрочем, и все они: Люцифер, Аиррэль, его братья. Они показывают только то, что хотят, и скрывают истинные лица под масками. Аир стал открываться мне, подпустил и держал на коротком поводке. Велиал прав. Муж никогда не собирался меня отпускать. Нужно быть дурой, чтобы не понять – ангелы и демоны делают то, что посчитают нужным для достижения целей, будут убивать, перешагивать, добьются результата иными путями, но придут к цели. Жутко прекрасные монстры – одни с белыми крыльями, другие с черными, только в обоих случаях, на какой бы стороне ты ни очутился, будет больно. И все же… я любила их. Скучала по их играм, по играм бездушных бессмертных, по эмоциям, по мирам, по существам, по ощущениям, будто я жила только там… с ним. С моим личным монстром, который благодушно полюбил меня. Раньше я не понимала, почему он так говорил, теперь мне все равно кто он, скольких убил, пытал, манипулировал. Хочу к нему, и все. Вспомнила его поворот в мою сторону после уничтожения очередного пленника, когда нас с Мелиссой поймали, тогда он испугал меня подавляющей энергетикой, смертоносным замахом оружия, грозным шагом, выверенным движением меча, а теперь я хочу встать на колени, пусть вновь возьмет меня за подбородок, посмотрит в глаза своими аквамаринами, пусть прикажет… Лиз права, я живу мечтами, хочу почувствовать тяжесть его тела, толчки во мне, сплетение рук, тел, ощутить мягкость губ и силу взгляда, а вместо этого одна пустота в душе, раздрай. Я достигла края, где понимаю: куда бы ни пошла – ни одна дорога не приведет меня к нему, в пункт назначения, в мой дом.

– Скай, ты снова отключилась.

– Какого цвета у них крылья? – не обращая внимания на укор, вернула разговор в нужное русло.

– Не знаю, не вижу. Никогда не вижу. Только знаю, что они есть.

– О чем они говорят, ты слышишь? Помнишь?

– Ускользает все. – Лиз сделала глоток, и ее глаза остекленели. – Только правда в том, что я не хочу просыпаться, Скай, а когда просыпаюсь, чаще оказываюсь в слезах и весь день пытаюсь вспомнить, меня преследуют головные боли. Считаешь, я спятила?

– Нет. Я думаю, что в твоих снах содержатся какие-то подсказки, только не ясно к чему.

– Они так любят друг друга, Скай.

– И ты ищешь такую же любовь здесь, – дошло до меня.

– Как видишь, не нахожу, – подруга развела руками.

После мы поговорили о детях и будущем, которое представлялось неопределенным: я вспомнила, что гинеколог так и не дала мне точного ответа – могу ли иметь детей или нет, где-то здесь мы уже рыдали.

Потом Лиз вспомнила про своего последнего мужика, который тоже работал фотографом и не смог перенести успех девушки, даже пытался отобрать у подруги заказ, переманить клиентов – в тот же день произошел их громкий разрыв.

– Ну вот. Мы вычислили еще одного козла с сильно ущемленным эго. За это и пьем! – подруга подняла бокал, и мы чокнулись.

Нет, порядочные парни встречались, только с ними у подруги тоже не складывалось, то Марк вмешивался, не давая Лиз жить, то не сходились характерами. Поэтому мы, две глубоко одинокие девушки, садились в такси в состоянии сильной алкогольной интоксикации. А пьяных не понять: слезы и хохот сменяли друг друга в разной последовательности. Таксист высадил нас возле моего дома, и мы буквально вывалились из кабины, оставив водителю отменную сумму чаевых.

В глазах двоилось, и земля вертелась под ногами, зачем-то ускоряясь. На телефоне время перевалило за три часа ночи. Лиз развалилась на асфальте и начала истерически ржать. Я пыталась поднять ее за локоть, но упала рядом и прыснула. Мы закатились хохотом.

– Лиз, ты стащила бокалы из бар-ра, – указала на ее руки, бережно прижимающие бокалы к груди.

– Не толь…ко бока-лы, – подруга хихикнула и вынула бутылку шампанского из сумки.

Я не могла поверить, что мы стащили бутылку и бокалы и не испытывала стыда, только горький привкус адреналина.

– Арес-с-стуйте нас-с-с, – орала Лиз, пытаясь подняться, но терпя поражение.

– Ти-иише, не буди сосе-еде-ей, – подавляя смех, пригрозила я подруге, выползая на бордюр.

– Хочу отправиться в Нову-ую Зел-лан-лию. – Подруга села, скрестив ноги в позе лотоса. – Ты же свали-ла от ме-ня в Европо-пу.

– Евро-попу! – загоготала я, не зная, почему меня это рассмешило в тот момент настолько сильно.

– Попу! В жопу всех мужи-иков! – подняла она революционный тост и

шутя ударила кулаком в плечо. – Давай выпь-ем! – раскупорила бутылку ворованного шампанского и разлила по бокалам, проливая большую часть на асфальт. – За женскую друж-жбу!

Мы чокнулись и засмеялись. Я легла на еще теплый асфальт и уставилась на звездное небо. Духота не сходила даже ночью, и пот уже стекал по лицу.

– Поче-ему ты не попробу-шь вернуться к нему? Не поедешь в Европо-пу?

– Для того, чтобы вернуться к… нему, придется умереть. – Если бы она знала, как близок мой ответ к правде, то выбрала бы напиток покрепче.

– Господи бо…же, он что же?! – Подруга икнула и закрыла рот рукой, залпом осушив бокал. – Любовь сквозь миры – сильно… Ты не го-рила… Вот поче-му у не-го кры-лья?

Мы выглушили бутылку шампанского, пролив половину на землю, и покачиваясь поднялись на ноги. Лиз растерянно огляделась, опираясь на меня.

– В доме горит све-ет. Нас ка-ра-улят? – Лиз рыгнула, выпуская наружу газы напитка, и пискнула, закрывая рот и хихикая.

– Иде-е-ем. – Я посмотрела на окна гостиной, закрытые шторами, которые источали просачивающийся свет и тускло освещали улицу. – Главное, чтобы нас не спал-л-лили за распи-итием алко-голя.

Но Лиз заржала как конь, икнула, и я не сдержалась, присоединилась к ее звонкому пьяному гоготу. Мы, толкаясь и покачиваясь, брели по дорожке к дому. Одновременно наши взгляды уткнулись на припаркованные машины. Одна тачка выглядела очень странно…совсем несовременно, но при этом явно стоила дороже, чем весь наш город вместе с жителями.

– Твой батя угнал эти..? – Подруга нахмурилась и засмеялась. – Они стоят целое сос-с-стояние, не думала, что вы настолько бохаты.

– Не настоль-ко. – Я икнула и засмеялась, представляя, как отец занялся криминалом. – Может, это папины кол-леги-и по работе?

– Физики?! И «ронс-ролс»[1]? – резонно заметила она, не теряя остатки разума.

– Все же скло-о-оняюсь, что он их у-у-угнал. – Подруга замахнулась и бросила пустую бутылку шампанского в лобовое стекло припаркованного «ронс-ролса», и сигнализация завизжала на всю улицу. – Про-тите, из-ви-ните, – Лиз хохотала, довольная проделкой. Мой разум тоже покинул реальность на мгновение, так что я ржала, вторя подруге и убегая к дому. Сигнализация смолкла, к машине никто не выскочил. Где-то в глубине… далеко-далеко… один червячок робко воззвал к моей адекватности и напомнил, что завтра утром нам будет очень стыдно, но то был только один крошечный червячок, задавленный тысячами тех, кто согласился буянить и удерживал в заложниках чувство стыда, дозволяя своей хозяйке кутить ночь напролет.

– Слава богу, стекло цел-л-ло-о, – снова икнула, зарываясь в сумочку в поисках ключей от двери. Нащупав брелок, я пыталась всунуть ключ в замок, но промахивалась и мы хохотали, чуть ли не писаясь в штаны от смеха. У меня в голове шел настоящий боевик: проматывались кадры, как папа угоняет машину…

– Тс-с-с, – пригрозила Лиз. – Скай, я щас опис-с-саюсь, прекрати ржать!

Ключи упали на пол, дверь резко распахнулась. Я нащупала связку и подняла голову, встречаясь с хмурым отцовским взглядом.

– Пр-р-р-ривет, па. Мы дома и заметили, что ты у-у-угнал эти, как их там… Лиз-с?! – моя рука метнулась назад, чудом не задев подругу.

– «Ронс-ролс» и «шоршей»[2], – кивнула Лиз и вручила папе ворованные бокалы, пытаясь устоять на ногах.

– Нам стоит вер-рнуть их, в Аду сильно воняет, повер-рь мне, – чмокнула папу в щеку и попыталась не засмеяться.

– Скай, что происходит?

Я проскользнула под руку отца, на коленях пытаясь преодолеть расстояние от двери до лестницы на второй этаж.

– Скай про-да-ла к’артины, и мы решили отметить!

Мама выбежала из зала на шум и раскрыла рот.

– Какой ужас. – Она отшатнулась, впервые видя нас в таком плачевном состоянии. – Ничего-ничего… С кем не бывает…

– Мама. – Я обняла ее ноги и заплакала. – Больно… Без него… Скучаю… Умираю…

– Родная. – Мама усадила меня спиной к стене возле лестницы и помогла Лиз, приобняв ее и пытаясь успокоить. Подруга поползла по лестнице наверх, стягивая на ходу обувь. Я бросила сумку и ботинки на пол, развернулась и, махнув рукой родителям, стала карабкаться по ступеням вслед за дебоширкой.

– Дочка, к тебе гости пришли, – растерянный голос отца заставил меня обернуться. Лиз заинтересовалась и изогнулась, пытаясь подсмотреть. За спиной отца показались две расплывающиеся и покачивающиеся темные фигуры.

– В тр-ри часа ночи?! – грусть сменилась неконтролируемым смехом. – Это поли-ци-и-ия, нас пой-мали! Лиз-з-з, это за бокалы!

– Хосподи-и-и, пусть это будут мужики из бара! Я готова щас забрать одного себе. Наз-з-зло Мар-р-рку… – Лиз вытянула руки в воздух, имитируя молитву, и я прыснула от смеха. – Скай, а тебе сто-о-оило оставить номер-фон тому красавчику, кото-рого ты о-шила.

– Гто там красав-чик? – Слова подруги просто сняли ручник тормоза смеха, и я поползла к ней, закрывая ей рот руками.

– О-о-о… Го-го, – ее глаза странно округлились и рот сложился в букву «О». – Спас-сибо, Хосподи. – Лиз потянула руки в потолок и со всей серьезностью заявила: – Эти в мульон раз лучше!!!

Я нахмурилась и обернулась, посмотрела на двоящиеся размытые тени и закрыла рот рукой.

– Меня сейчас стош-шнит, – подавляя позывы, поползла наверх, оставляя растерянных родителей позади. В глазах двоилось, темнота подступала, веки тяжелели, и реальность смешивалась с мечтами.

– Но… Давай потр-рогаем их. – Подруга сползала вниз, флиртуя с тенями за спиной отца, но я-то знала, что они не реальны.

– Это галлюци-иции, – серьезно сказала я, утаскивая ее наверх. – Последняя бутыл-лка явно была лиш-ней, – икота не унималась, наоборот набирая обороты.

– А я готова видеть эти гал-л-люцинации и даже попробовать, – Лиз пьяно облизнулась, то ли флиртуя, то ли сдерживая рвоту. – Ну давай их потро-о-огаем…

Последняя фраза звенела в ушах, утопая в пространстве, и я отключилась прямо на полу.

***

Ночь прошла без сновидений, и я на удивление хорошо выспалась после вчерашнего погрома. Однако проснулась со звенящей головой, и живот скручивало от боли, ужасно хотелось пить, тело непривычно ныло. Я ощущала себя надутым шариком. Впервые напились так, что я плохо помнила, как мы добрались до дома, а уж до постели и подавно…

– Больше никакого алкоголя. – Я уселась, огляделась, заметив Лиз. Родители дотащили нас до кровати и уложили прямо в одежде. – Лиз, просыпайся! Вставай!

Подруга зафыркала, натягивая одеяло поверх головы, не желая просыпаться.

– Мы спим больше двенадцати часов, вставай, соня! – резко дернула одеяло, и подруга застонала.

– Пять минут, дай мне пять минут. – Лиз зевнула и потянулась, но ее глаза оставались закрытыми. Она забормотала, сдерживая стоны: – Голова раскалывается. В ушах звенит и сушняк гложет. От нас разит такой вонью, Скай, – она пыталась разлепить веки. – И выглядим как бомжи.

– Я в душ, – рассматривая отражение в зеркале, встала с постели в поисках чистой одежды.

– Пойду в гостевую комнату, освежусь там в ванной, – решила подруга и добавила: – Спущусь на кухню, принесу воды.

– Идеально. – Закрывая дверь ванной, я скрылась в душевой. – Одежда в комоде!

Через десять минут подруга судорожно затарабанила в дверь, крича что-то сквозь звук воды и пар.

– Иду, – вытирая волосы, открыла дверь и встретила растрепанную Лиз с мокрыми намыленными волосами и в завернутом полотенце с огромными ошарашенными глазами. – Скай, там эти…

– Кто?

– Галлюцинации!

– Лиз, – нахмурилась я, плохо соображая, о чем она говорит, и добавила: – После кофе голова прояснится!

– Ты не понимаешь! – Подруга схватила меня за руку и потащила за собой, вода капала с ее волос на пол. – Я начала мыться, но он… Он… голый там… О Боги!

– Кто? Отец? – ахнула я, закрывая рот рукой.

– Да нет, – Лиз закатила глаза и указала на дверь в гостевую комнату. – Мужик! Го-о-олый мужи-и-ик!

– Серьезно? – Я прыснула от смеха, однако подруга не улыбалась, оставаясь хмурой и растерянной. – Полностью?

– Ну, он вошел в ванную, когда я намыливала голову. – Пена все еще стекала с ее волос, и на шум прибежал отец.

– Девочки, проснулись? Что-то случилось? – Папа выглядел хмурым и серьезным, взволнованным больше обычного, оглядывая Лиз с ног до головы, и его брови поползли вверх. Он смущенно отвернулся.

– Лиз наткнулась на мужчину в гостевой. – Я умолчала, в каком виде она его видела, ожидая реакцию отца.

– Да, рекомендую вам закончить начатое и спуститься как можно быстрее. – Папа в упор смотрел на меня и нервничал.

– Что случилось? – Волнение повисло в воздухе.

– Завтрак ждет, Скай, точнее, обед, – он улыбнулся и добавил: – Мама приготовила блинчики и заварила кофе, как ты любишь – с карамельным сиропом.

Мы с Лиз синхронно облизнулись и вернулись в комнату. Подруга рванула в душ и закончила за пару минут. Пока Лиз мылась, я сидела на кровати и пыталась вспомнить прошлую ночь, но мысли путались. В баре мы пили шоты и коктейли, потом приехали к дому, вроде выпили еще и шампанское, но что-то не давало мне покоя. Почему родители не спали? Свет горел в гостиной, а не в спальне. Мужик в гостевой комнате? Папа выглядел растерянным. Даже испуганным. Еще голова сотрясалась от болезненных ударов: там гномы, не щадя, били кирками, перепутав алмазные горы с моей черепушкой. Я совсем не функционировала и жизненно нуждалась в таблеточке от похмелья.

Лиз выбежала из ванны, собираясь и накрашивая губы. Она носилась по комнате, выбирала одежду из моего шкафа и находилась в небывалом предвкушении.

– Скай, он греческий гребаный бог с таким телом! – Она мечтательно улыбнулась и продолжила выбирать наряд, сильно суетясь. – Боже мой! Видимо, Господь существует и вчерашние молитвы не прошли даром, а может, Он воспринимает мольбы только пьяных и сильно отчаявшихся – не суть, главное, чтобы не женат был. И без детей.

– А как он выглядел? Твой Аполлон?

– Темные волосы, дерзкий взгляд, сильные руки и тело, хм-м… созданное для необузданного секса, отвечаю! – Она закусила губы, и во взгляде появился озорной огонек. – Молчи! Ничего не говори! Ты просто его не видела!

– Откуда ты знаешь, какие у него руки? – Подозрение закралось в голову, но пазл складывался не до конца.

– Он подхватил меня, когда я поскользнулась, и так сексуально ухмылялся, пока я заворачивалась в полотенце. Клянусь, я даже забыла свое имя, пока смотрела на него, – взбудораженно расчесывая волосы, рассказывала Лиз и счастливо лыбилась, чересчур довольная. Ее щеки пылали румянцем, а глаза светились тысячью солнц. – И от него пахло… пряностями и корицей.

– Пряности и корица? – повторила как мантру, и, не дожидаясь ответа, пулей вылетела из комнаты.

– Ой! Я знаю, кто это! ПОРТРЕТ! Портрет! – кричала она вслед. – Это мужик с моего портрета…

Я уже и так знала…

Без стука влетела в гостевую, огляделась, но кровать была заправлена, и идеальная чистота вокруг подорвала надежду и оптимизм. Я рванула к лестнице перескакивая ступеньки прыжками. Лиз неслась следом, крича что-то в след, но догнать не могла. "Велиал? Один или с ним? Не может быть! Не может быть! Пожалуйста, только не уходи, дождись меня…"

[1] Имеется в виду марка «Роллс-Ройс».

[2] Имеется в виду марка «Порше».