Стоило сырной головке Маасдама показаться на звездном небе, как мы с отцом достали зеркала из коробок и установили их на четыре стороны света: север, юг, восток, запад, и два других, символизирующих Верх – Небесное царство, и Низ – Подземное, а в центре куба метафорически образовался Срединный слой. Зеркала представляли собой двери в иные миры. Я собиралась создать разлом и насильно затащить демона в ловушку, пусть хоть сопротивляется, хоть нет, а все равно попадется.
В центр куба я поставила заранее купленный утром в кинотеатре попкорн с двумя обожаемыми Велиалом вкусами: соленой карамелью и сырным, рядом поместила дорогущую бутылку с ромом, рассыпала новенькую колоду карт и покерные фишки. Вне контура на черной обрезной скатерти из бархата лежали бычье сердце в открытом холодильнике, книга с черепом и защитный амулет, который я тоже купила в том магическом антикварном магазинчике вместе со свечами, помимо этого стояла ритуальная чаша для жертвоприношений.
Не дожидаясь полуночи, я приступила к обряду. Отец с захваченным на всякий случай дробовиком стоял по левую руку за чертой, а мама по правую, держа вилы, которые нашла здесь же в этом амбаре. Мне понравился выбор ее оружия. Они выглядели забавно, а я со стороны напоминала сумасшедшую или одержимую бесами девушку, которая в свои двадцать четыре года собиралась открывать дверь в потустороннее. Хорошо, что я не исповедую ни одну религию, а то отлучили бы от церкви за такое богохульство. Надеюсь, Эль-Элиону известно, что это попытка спасения, а не жажда наживы, не нужны мне никакие деньги, власть и исполнения желаний, я просто хочу передать мужу послание. Пусть таким образом, честное слово, даже если отправлюсь за это в котел к Люциферу, то меня это не остановит.
А Лиз я так и не смогла признаться, поделиться всем, хоть она допытывалась…
– Ты что-то от меня скрываешь, Скай, а я терплю твои странности и не расспрашиваю. – Она покрутила трубочкой лед в коктейле, когда мы вечером выбрались в бар спустя пару дней после раскрытия связи демонского перстня с книгой.
– Ты веришь в Бога? – с прищуром спросила я. Мы почти ни разу не обсуждали эту тему, да и случая не представилось.
– Верю, но если ты вступила в какую-то секту, где нужно вставать в пять утра по четвергам, сдавать почку на благотворительность или переписывать все имущество на пастора, то нет – меня на такое не подпишешь, – отшутилась она.
– А если серьезно?
– Я верю в высший разум, в природу, в Создателя, в незримую энергию, должно же быть какое-то объяснение нашему существованию и той черной бездне над нашими головами, – вдумчиво заключила она, указав на небо. – Но вставать спозаранку и посещать мессу или каждое воскресенье по утрам бывать в храме – не предел моих мечтаний. Я думаю, что религия и вера как два встречных потока, разделенных сдвоенной сплошной разметкой, ты либо едешь в одну сторону, либо – в другую, всегда четко по своей дороге, не пересекая запретную линию. Предпочитаю оставаться на той стороне, где можно просто верить без жестких рамок, каждодневных ритуалов и поклонений, – она взмахнула руками. – Мне, как только сообщили, что надо рано вставать, не есть мясо в пост (для меня отказ от мяса равен смерти), то сразу поняла – мне такое не подходит. Я состою в секте людей, обожающих долго и качественно поспать, увидеть десятый сон вне рабочего времени и хорошо отужинать стейком с кровью, – вновь как-то шутя открестилась она и добавила: – У нас с Создателем произошла некая договоренность: если я хоть раз случайно встану в 5 утра, не из-за самолета или фотосессии, а просто проснусь. Сама. То обязательно пойду в храм. Вот мне уже двадцать три, такое ни разу не случилось. Даже не знаю, кто из нас тут сильнее лажает: я или ОН, кому из нас это больше надо?
– Ахах, я тебя даже на рейс едва разбудила!
– Вот-вот! – хохоча, кивнула Лиз. – А я три будильника ставила, чуть не проспала. У меня все фотосессии чаще после трех часов дня и до заката, но в Мексике пришлось изменить правилу, чтобы все успеть.
– Знаешь, это даже более честно. Без лицемерия.
– Да! – Она щелкнула пальцами в подтверждение. – Может, я изменю свое мнение однажды, но отношения с Богом должны идти искренне, по велению сердца, а не по указке и приказу.
– А ты веришь в ангелов и демонов?
– Типа мифических существ? – Она отпила из трубочки свой малиновый мохито. Лиз обожала малину во всех ее проявлениях и могла есть ее тоннами в любое время дня и ночи.
– Типа тех, которые часто встречаются во многих религиях мира.
– А ты веришь в единорогов?
– Вынужденно, – вспомнила ответ Аиррэля в первую нашу встречу.
Лиз дважды моргнула, переваривая ответ.
– Если есть крылатые люди, то почему нет крылатых единорогов?! Хочу едино-ро-гов и пе-га-сов! Ик. – Хмель все сильнее завладевал нашими телами и умами. – Ты смотрела мультик «My Little Pony»? Обожаю их, они такие милаш-шки, буду детям показывать. Я под них отлично, даже качествен-но ревела, когда с Марком расста-лась! Ела морож-женое и смотрела этот мульт, вот чем я занималась. – Лиз полезла в сумку и достала оттуда ключи с брелоком: белая единорожка с завитой фиолетовой гривой и хвостом. – Это Рарити, модница, обожает искусство и красоту, в точ-чности как и я, может, она моя спиритическая сестра, хах.
Некоторые звуки у нее двоились и выходили излишне шипящими, тягучими.
– Теперь и я хочу его посмотреть. Интересно, там есть мой прототип?
– Эпплджек, я всегда думала о тебе, когда смотрела эпизоды в твое отсутствие и ревела! – Она зажала меня в тиски, чуть не придушила. – Она честная, смелая, прямолинейная и надежная, ты такая, Скай. Я люблю тебя, где твоя ковбойская шляпа? Как та, что ты прикупила в Мексике?
– А у нее она есть?
– Да, и глаза у нее тоже – зелЕ-еные.
– Нам по двадцать три года, а мы единорогов обсуждаем и мультфильмы.
– Но-но, женщ-щина! – Лиз прорвало на хохот. – Мульты – это святое, буду старой и немощной, пить мартини и смотреть любимые фильмы и мультипли…ликац-ции.
– Твой вариант старости мне подходит, голосую! Ставки приняты, ставок больше нет, – сымитировала она роль крупье, в довесок ударила импровизированным молоточком по столу, смешав покер и правосудие в одну мешанину. Мы чуть с барных стульев не попадали от хохота.
В тот вечер я хотела признаться ей, рассказать все, да так и не решилась.
Сейчас я подумала, что и правильно. Ей здесь не место. Чем бы она мне помогла? Ничем, да и зачем пугать своим безумием или помешательством на муже? Ни к чему ей беспокоиться, видеть меня такой. Странной.
Ритуал…
Прежде чем начать, я закрыла глаза и успокоилась, почти медитативно попыталась очистить голову от лишних мыслей, от сомнений, от барьеров и страхов. Есть лишь я, сотканная из энергии. Внеземная. Бестелесная суть.
Зажгла черные свечи и греческий ладан с корицей, что заказала вместе с базальтом из Греции, помня о любви друга к сладостям с этой пряностью. Да, я слишком хорошо его знала – и не знала вовсе.
Взяла мел и стала чертить защитные руны, нашептывая их вслух. Пусть моей целью было вызвать Велиала – надеюсь, до сих пор моего друга-предателя —исключать появление иных существ вместо него я не могла, потому не пренебрегала безопасностью, ведь даже не представляла как они будут работать.
Символы вспыхивали, стоило произнести их, как и начерченные ранее руны, в воздухе трещало горящим деревом, создавалось ощущение, будто рядом разжегся костер, но это отзывалась материя на вибрационные потоки Силы. Я настроилась на нужную волну мыслей, сконцентрировалась на образе Велиала в голове и с каждым движением представляла, как отодвигаю грани этого мира, снимаю один лоскут защиты за другим и создаю брешь, постепенно, не торопясь. С уст срывались четверостишия на латыни, а следом на языке ангелов и демонов, чтобы перейти в многомерное пространство и зацепить Архидемона.
Ритуал – это почти танец: взмахом руки рассекался воздух, мазок мела сопровождался колебаниями отрезков материи, становилось жарче, я кружила на носочках, как канатоходец, из одного угла в другой, избегая белых линий, боясь стереть, прервать цикличность, шептала неизвестные слова, пропуская через себя энергию и отдавая эмоции, – выходила песня, а вслед за призывом – мелодия, в ушах звучали альтернирующие мелодии природы. Самой жизни. Переступая грань, сознание погружалось в измененное состояние, выходило за пределы: то вокруг меня жужжали насекомые в раскинутых влажных тропических лесах, журчал ручеек и грозно проносилась на порогах река, взрываясь брызгами о горные берега; то пустыня шептала в ночи далекие таинственные легенды, разнося эхо моего сердечного ритма под бой дарбуки[1]и бендира[2], пески скатывались под плавным шагом каравана верблюдов, а меж раскаленных дюн и барханов с шершавым шумом шипя петляла гигантская титанобоа; то следом звучал нефер[3], и из далеких глубин подземного мира доносились стонущие, подвывающие голоса умерших, зовущие живых, окликающие нырнуть в бездну, стоит только остановиться на краю, и я замираю… в тот самый момент в моей руке было зажато бычье сердце, в другой – явившийся по мысленному приказу Сумрак, чье лезвие резко вошло внутрь, прорывая мясо насквозь. Острие воткнулось кончиком ритуального кинжала в центр ладони, капли животной крови смешались с бусинами моей и зазмеились вниз. Я отпустила кинжал и тот завис в пространстве, взяла с черной скатерти кубок и наполовину наполнила кровью жертвенный сосуд, сцеживая еще свежее кровоточащее сердце. Поставила кубок на одну из рун, рядом положила мясо, вновь сжала Сумрак в правой руке, а на уже раненой левой сделала еще одно беспощадное движение, разрезая ладонь глубже и позволяя крови скатываться струей прямо в центр гексаграммы, в руну бесконечности. Раздалось шипение, на поверхности появились пузырики, как во время кипения, те лопались, вспенивались, и алая кровь впиталась в поверхность пола, не оставляя ни следа – плата за вход принята.
Велиал говорил, что кровь обладает магическим действием, и за все нужно платить. Я даже не заметила, как проделала все это машинально. Зачерпнула горсть вулканического пепла и кратким выдохом сдула с ладони песок, крошечные песчинки взмыли и зависли вокруг меня парящей микроскопической пылью.
«Песок, рожденный в вулканическом пламени, выплеснутый из недр в виде пепла и огня, – стань же вратами для ТОГО, кто правит во тьме!» – приблизительно так звучал перевод с латыни, точнее тот смысл, что мне удалось уловить после того, как я произнесла слова.
«Врата открыты!»
Загудели стены амбара, застенали перекрытия пола, в воздухе с противным скрежетом заколебался песок. Звук походил на звон ударяющегося друг об друга металла – граница миров с треском разрывалась прямо передо мной. Материя расходилась вертикальной зигзагообразной линией, края которой загибались наружу, источая сияние шаровой молнии. Из разрыва стреляли электрические разряды, ударяясь в зеркала и отскакивая друг от друга. Я оказалась в замкнутом раскаленном шестиугольном котле, не имея возможности выйти за пределы начерченных мелом ритуальных границ. Застывший черный пепел левитировал вокруг меня в воздухе и продолжал сухо трещать, молнии стреляли щелкающими разрядами, разлом искрился, разрастаясь до роста взрослого человека.
С языка слетели очередные слова, только в этот раз обращенные к демону. Это был приказ явиться.
«Ты, созданный для погибели…
…ангел темной мудрости, Архидемон Велиал…
…Князь вечного царства Тьмы…
…стремящийся ко злу и подпитывающийся ею…
Призываю тебя…
Прими жертву мою: вот кровь моя…
…и дары мои…
Явись мне, дух лжи и разрушения…[4]»
И в конце я произнесла полученные из той книги демонические энны с приглашением демона явиться – комбинация звуков, источающих определенные вибрации. Слова работали так, точно шифр к открытию нужного сейфа, который отпирал самый сложный замок:
«Lirach Tasa Vefa Wehl Belial[5]».
В амбаре пахнуло пряностями, ромом и попкорном, раздался жужжащий звук высоковольтных проводов. В зеркалах показалась одна и та же темная приближающая тень с разных ракурсов, будто существо шло прямо в центре, только такого быть не могло – я все еще стояла одна, а фигура стремительно приближалась, увеличиваясь в размере. Я видела только черные сгустки в форме тела, пока разлом не вспыхнул еще ярче и из него не показалась когтистая громадная лапа…
Разлом заискрился, вспыхивая алым. Я зажмурилась и ощутила горячий поток пара, будто на меня дыхнул огненный дракон.
– Ну и кто тут такой на голову отбитый? Иди к папочке… – послышался горловой незнакомый жуткий голос. Явившееся существо с немыслимой скоростью пронеслось за моей спиной и застыло перед лицом, возвышаясь темной жуткой крылатой глыбой, доставая крыльями до крыши. Велиал никогда не был таких размеров, ну, может, единожды, когда они с Аиррэлем дрались. Сейчас мне нужно было вскинуть голову, чтобы увидеть лицо существа.
– Смертная? – более мягко, с неверием в голосе спросил монстр, тут же превращаясь в моего друга в шикарном костюме. – Твою мать! Ты рехнулась?! Растеряла все разумные извилины?! Твои тараканы в башке подняли бунт и захватили адекватные мысли в заложники? – Он обхватил ладонями мою голову и сделал вид, что стучит узнать, куда делась логика. – Теперь ты только их слушаешь?! Этих чокнутых?
Он еще минуты две поливал меня отборным матом. Я спокойно выжидала, пока у него закончится словесный понос.
– Ричард, ну вы-то куда?! Эленор? – он только сейчас увидел моих родителей. – Да у вас вся семейка спятивших?!
Он тут же получил от меня кулаком в глаз.
– А ты ровный?! Скотина! – не выдержала я, до сих пор злясь на него за все «хорошее». – Пап, стреляй в него, не стесняйся!
Раздался оглушительный залп. Я вздрогнула. В демона влетела пуля, пронзив его насквозь. Велиал покачнулся. Рана тут же затянулась, а вот в новомодном пиджаке осталась рваная дыра. Послышался звук перезарядки.
– Шротре тхо! Мой костюм испорчен! – Он с забавным видом ощупывал руками лоскуты ткани.
– Только попробуй еще сострить, шутник, я тебе мозги разнесу.
– Ричард, поверьте, вам несказанно повезло, что Скай ваша дочь…
Велиал растянулся в жуткой улыбке.
– Прекрати угрожать отцу!
– А ты прекрати командовать.
Мы огрызались и ссорились, как старые супруги после полвека прожитой вместе жизни.
– Ты хоть представляешь, что с тобой бы случилось, явись вместо меня кто-то другой? – Он тут же обернулся, вспоминая про разлом. – Черт, черт, надо закрыть.
Велиал стал совершать какие-то действия руками, говорил на странном языке и через пару мгновений разлом медленно затянулся. Он обернулся, довольный собой.
– Зачем ты все это устроила? А, смертная?
– Если бы ты меня слушал, а не утек в тот раз трусливо как заяц, то и не пришлось бы идти на крайние меры.
– Мне некогда было с тобой разглагольствовать.
– Пять минут всего-то!
– Ты хоть знаешь, столько бы в Аду прошло времени за эти пять минут здесь?
– А мне чхать! – вспылила я. – Я хочу, чтобы ты передал письмо моему мужу.
– О как! И ради этого ты пошла на такой недальновидный шаг и вызвала меня?
– Да. Ты предал меня! Если бы ты следил за мной, как хранитель, то знал бы, чем я занимаюсь, а ты тут меня оставил одну!
– Я смотрел не тем ухом и слышал не тем глазом. – Велиал вновь пытался свести мой пыл в шутку, будто для него все это игра.
– Ты просто… хуже друга не придумаешь! Возьми письмо и отдай Аиру.
– И чем ты собралась расплачиваться? Подумала?
– Значит, хочешь платы?! – рассвирепела я, покрываясь алыми пятнами. Он торгуется! Нахал. Каков подлец!
– Не я, смертная, таков закон сделок, а ты провела ритуал. Мы оба связаны.
– Верну тебе перстень. Подходит?
Велиал уставился на мой выставленный перед его носом средний палец, на котором сияло кольцо. Надо ли говорить, что я при этом очень собой гордилась? Порез на руке все еще кровоточил, я почувствовала головокружение.
– А я-то гадал, куда он делся.
– Ну? Так что?
– Нет, – проказливо ухмыльнулся он.
– Па-ап!
Раздался очередной выстрел. Велиал с места не сдвинулся, и отец прострелил ему коленную чашечку. Демон подогнулся, склонился, опершись на здоровую ногу.
– Ау-у-уч! Ричард, у тебя что, отсутствует инстинкт выживания?! Больно, сука! Твою мать! Мое колено!
– Переживешь, – сухо ответил отец.
– Напомню тебе, что ты не бессмертный, а я вот – да.
– И что ты сделаешь? – дразнилась я. – Пойманный в силки демон, а еще препирается.
– Думаешь, удержишь меня внутри начерченных линий, смертная? – Он распрямился, хрустнул костью и ударил по гильзе – та отлетела в другой конец амбара, утонув в сене.
Честно сказать, я действительно думала, что он не может переступить за границу.
– Ты в моей власти.
– Нет, Скай. Это ты в моей. Всегда.
И с этими словами он вихрем вылетел за куб, взмыл в воздух и сделал показательный круг, виртуозно разбросав крыльями стог сена. Утрамбованные тюки полетели в разные стороны от забавляющегося демона. Я с замиранием сердца наблюдала за его вывертами и радовалась, что демон додумался не поджигать сухую траву. Но честно… честно, я скучала, так сильно, что не вздохнуть, не отвернуться. Он реален, как и Аир. Они существуют, не выдумка, не фантазия. Демон здесь, я не бредила, не сходила с ума. В какой-то момент среди этих дней и месяцев я стала в себе сомневаться, боялась, что напридумывала все. Радостно от того, что нет. Существуют. Едва сдерживала счастливую улыбку. Вот только Велиалу, оказалось, на меня плевать. Верила ли я в нашу крепкую дружбу? Свято. Не уверена только, было ли это искренне с его стороны или все же сплошной обман?
– Ричард, – он остановился за спиной отца и тут же появился позади мамы, – Эленор. Будем знакомы? Я – Архиде…
В это самое мгновение вилы выпали из маминых рук, ее выдержка дала сбой – она потеряла сознание. Велиал додумался ее подхватить.
– Неловко получилось. – Видимо, не на такой эффект он рассчитывал, когда вытворял свои финты с крыльями и полетами.
– Отойди. – Отец навел на него ружье. – Убери от нее руки.
– Женщина упадет, если я отпущу ее, так что брось оружие и получишь жену.
Папа медленно отвел дробовик, и у них произошла рокировка. Велиал оставил моих родителей в покое и подлетел ко мне.
– Дай сюда. – Схватил меня за руку. – Опять в крови, смертная! Мне что Аиру сказать? Передать, чем ты занимаешься? У него удар случится – так и помрет!
– Не смей болтать, – процедила я сквозь боль, пока рана затягивалась. – Передай лучше письмо, пожалуйста. Прошу тебя.
– Как ты вызвала меня? Это же невозможно. Я испортил все здешние книги, напридумывал враки, переписал, изменял, чтобы древние способы стали утеряны вовек.
– Та книга, – указала на темную штуку с черепом. – Я нашла ее в Мексике пару месяцев назад возле Чичен-Ица.
– Пару месяцев? Где?! Ты как там оказалась?
– Тебя искала, ваши следы. Хоть что-то же должно было остаться. Крупица…
– Прекрати это! – потребовал он жестко. – Я клянусь, что сотру тебе память, если ты не успокоишься.
– Нет! Не надо! Только письмо…
– И ты угомонишься?
– Да.
– Поклянись. – Он сжал мою руку, заставляя смотреть ему в глаза. – Скажи это!
– Клянусь.
Слезы брызнули из глаз, и я разозлилась на себя за то, что не сдержала эмоции.
– Это бесчеловечно. Ты бросил меня. Предал.
– Скай… – с придыханием прошептал он мое имя и мотнул головой, в голосе ощущалась напряженная нотка.
– Как он? Ему лучше? Что происходит? Расскажи мне о нем.
– Аиррэлю значительно лучше.
Он сказал эти три слова и замолчал.
– И все? Это все, что ты можешь сказать?
– Я пока не знаю, что говорить, Скай. Наберись терпения.
– А Лисса? Саймон? Вилли и Маршал? Счастливчик? Как они?
– Смотрю, у тебя целый список, смертная! – И вновь он спрятался за маской шутника. – Я так и состариться могу, пока буду рассказывать.
– Ты нервничаешь, значит, что-то скрываешь: либо сам боишься, либо новости не радостные.
– Многое приключилось в твое отсутствие.
– Не томи. Ну…?
– Саймоэль погиб.
– Нет, – яростно затрясла головой. – Нет. Ты точно в этом уверен?
– Похоже. Его никто не видел со дня сражения.
– Значит, он может быть жив, – настаивала я, не желая хоронить друга раньше времени. – Какого сражения? Что там у вас творится?
– Все стало еще запутаннее, Скай. Я пытаюсь распутать. Назначено время Суда…
– О Господи!
– Да-а-а, с ним-то у нас предстоит как раз скорое свидание, – засмеялся он и вдруг тут же стал серьезен. – Не переживай, смертная. Я же обещал, что не позволю Аиру потонуть, а если придется, то пойду ко дну сам, но спасу его.
– Вот не надо устраивать «Титаник», там на двери было полно места для двоих!
Он расхохотался, вспоминая кинокартину, которую я как-то показывала им с братом.
– Не надо геройствовать, просто выживите оба, пожалуйста. – Сжала его пальцы в ладони.
– Если простишь меня, я постараюсь, – он очаровательно улыбнулся и напоминал сейчас нашкодившего мейн-куна, который ободрал весь диван, перевернул квартиру вверх дном, нагадил в тапки, а теперь пытается своим очарованием смягчить бурную реакцию хозяев на погром и порчу имущества.
– Это манипуляция!
– Согласен. – Он забавно сморщил нос и взъерошил волосы по привычке, как всегда это делал в моменты растерянности или неуверенности в собственных действиях. – И все же мне жаль, что все вышло так… Поверь, я люблю тебя не меньше брата, но считаю, что поступил правильно. Твое место здесь, Скай, не там. С каждой новой раной на твоем теле, с каждым пережитым тобой ужасом и близостью смерти я понимал свою ошибку, а Аир так жадно полюбил тебя, эгоистично, безумно, что аж забылся в своем желании остаться с тобой. Ты – человек, а он поставил вашу любовь выше твоей безопасности, я не мог этого допустить. Вы исчерпали свое время там.
Сначала хотела с ним спорить, доказывать, что трагедий можно было бы избежать, но кого я обманываю? Мне нечего противопоставить бессмертным. Я там как новорожденный: всюду опасности, а мне доступен лишь крик да бег, только от бессмертных не убежишь. Говорят, что против пули нет приема, как и против бессмертных – нет шанса у людей, поэтому я мрачно кивнула, признавая неоспоримые факты демона.
Велиал увидел подношения, купленные мной для него. Он тут же подхватил попкорн и откупорил бутылку, сделал жадный глоток, а потом зарылся лицом в кукурузу, отчего у него вся моська стала с желто-оранжевым пушком, как у цыпленка. Я рассмеялась и чуть оттаяла. Этого мне не хватало. Чем больше смотрела на демона, тем сильнее сердце жгло от мыслей о муже, печаль разрасталась, открывались новые раны на месте старых, не поэтому ли Велиал избегал встреч? Сжала татуировку, погладила буквы пальцами.
Демон вальяжно приблизился, довольный и хитрый.
– И пахнет… корицей. Ты подготовилась! Знала, чем меня умаслить.
– Ну, учитывая, сколько мы прожили вместе. Еще бы я тебя не знала. А ладан с корицей из Греции.
– Убила!
– Кстати… у меня тут вопросик возник.
– Вааяй, пока жуу эфу фкуфнятину – отвефу, – с набитым ртом проговорил он.
Я прыснула и оглядела родителей. Мама пришла в себя, но все еще бросала на демона опасливые взгляды, а папа ласково поправлял ей волосы и что-то шептал.
– Ангелы и демоны не умеют создавать, так?
– Новое – нефт.
– Тогда как ты сочинил мелодию?
– О-о-о, пу… фто ты фпрафиваеф? – отмахнулся он, отвернувшись.
– Ты сказал, что в комнате нет другого гения.
– Так и фкафал?!
– Велиал, – я приподняла бровь и скрестила руки на груди. – Ты избегаешь ответа.
– Мне пофа ифти, – намылился он смыться, как и всегда, когда не желал отвечать на вопросы. – Пифьмо!
Я бросилась к рюкзаку и достала конверт.
– И перфтень, книгу я тофе забираю, – прожевывая заявил он, впопыхах хватая темный талмуд под мышку. – Повефло.
– А ты не обнаглел?! Книга вообще-то моя.
– Уже нет. Перстень, смертная, не тяни, – настойчиво затряс он раскрытой ладонью передо мной.
Я ловко сняла кольцо и вложила ему в руку.
– И напоследок: сотри все рисунки, разбей перед уходом зеркала, можешь не здесь, главное, увези подальше и разбей. Всю свою одежду переодень и сожги, все вещи и предметы, которые лежали или находились в этом амбаре – в топку.
– И телефоны?
– Все.
– А сено?
– Его нужно сжечь.
– Амбар случаем сжечь не нужно?
– Можно и его.
– Это не наша собственность, – я вытаращила глаза от его искрометных идей.
– Я помогу с сеном и вещами, попроси родителей подойти к нам ближе, – сказал он и тут же покидал все на ту сторону: кубок, сердце вместе со скатертью, амулет.
Как только мы все оказались на убранной территории амбара, Велиал осуществил свой фокус: сухая трава тут же вспыхнула в ярком пламени вместе с вещами. Отец охнул, стал кричать, я его успокаивать. Пока мы увлеченно обсуждали возможность быть сожженными заживо, пожар прекратился так же быстро, как и занялся, и на другой стороне больше не было ни одной сухой веточки и лишнего предмета, да и перекрытия амбара остались целы. Мы даже жара не почувствовали.
– Огонь моя стихия, Ричард, – высокопарно сказал демон. – И я владею им в совершенстве. Не благодарите.
– А зачем это было делать?
– Здесь слишком много энергии, концентрированной силы, она дребезжит и привлекает внимание. Ты использовала сильные вибрации и ангельские руны – древнюю магию, поэтому слой миров еще не восстановился. Хоть тварям сюда не попасть, но, когда граница истончается, они могут высасывать из людей энергию, силу и здоровье.
– Подпитываться нами?
– Ричард, а ты не глуп, приятель, и может, мы бы даже поладили, не будь у тебя желания мне навредить.
Велиал сделал пару вальяжных шагов назад, и раздался третий за ночь залп.
– Бо-о-ор! Эй! За что?! Ричард, я тебя покалечу! – зарычал демон, обернувшись и показывая клыки. Его глаза пылали алым, но не злым блеском, скорее притворно-ужасающим.
– Это за мою семью! За мою дочь, которую ты нагло украл, а затем предал! И за мою испуганную жену.
– Вот ведь черт! Звучит, что за дело – и не поспоришь! – Он потер ребра, где затягивалась рана. – Но все совсем не так… – внезапно начал оправдываться демон.
– Время рассудит, где правда, а где ложь. Пока я вижу перед собой коварное существо со странными неясными помыслами, влюбленного в самого себя, играющего на чувствах других, использующего друзей в качестве разменной монеты.
Велиал выглядел уязвленным даже для демона, кажется, слова отца его задели.
– В нашей семье предателей нет!
Демон вздрогнул после этих слов, приняв защитную позу. Мне стало жалко друга. Я знала, что он не такой или верила? По крайней мере, он всегда защищал меня, только достаточно ли одного хорошего поступка для искупления прошлых грехов, о которых мне ничего не известно. Исход Суда непредсказуем, и что решит Создатель? Пощадит или погубит? Могла ли я чем-то помочь? Что-то исправить?
– Ты мне нравишься, Ричард. Очень немногие могут так со мной разговаривать. Прямо. Твоя дочь в тебя, такая же прямолинейная и безрассудная. Свернуть бы тебе шею, да руки марать не хочется и, повторюсь, – мне нравятся безумцы!
Он потянулся с наигранной ухмылкой, похрустел костями и собрался исчезнуть.
– Как ты вышел из ритуальных границ? Почему они тебя не сдержали? Этого же не должно было случиться.
– А?! – И вновь улыбка, только более простодушная. – Имена обладают уникальными свойствами, привязка к месту случается, когда вызывающий произносит настоящее имя демона. Ты допустила ошибку.
– Как так? Не может быть!
– Помнишь, сколько у меня имен?
Я кивнула, вспоминая, как читала свиток.
– И ни одного настоящего, – спокойно заявил он. – На иные я вообще не отзываюсь. Ты использовала тот вариант, который был выбран мной и стал мне близок с течением времени, но он не отображает сути. Как бы я ни бежал от прошлого, выходит, что слова, отпечатанные в сгустках души, не стираются, как и твои шрамы.
– Кто же ты тогда?
– Я – синоним слова «апокалипсис», смертная!
– Скай, переключи на новости, – попросил отец, когда мы с мамой сидели на диване и смотрели «Нетфликс». – Дон Освальдо сказал, что мы должны это увидеть.
После Мексики они созванивались раз в месяц и вели беседы о жизни.
Мы с мамой переглянулись и кинулись искать нужные каналы. И тут внезапно на экране показались улочки Мериды, а корреспондентка сообщала о вооруженной перестрелке между местными картелями.
– …На Саlle 50 произошло жестокое столкновение между вооруженными группировками. По словам очевидцев, первые выстрелы раздались около часа ночи. Стрельба велась из пистолетов и дробовиков, более десятка убитых и трое раненых. Сейчас улица оцеплена…
За спиной женщины стояли три белых фургона с красным крестом, мигали проблесковые маячки полицейских машин, туда-сюда ходили представители правоохранительных органов, медики, лежали десятки носилок с черными пакетами, скрывающими трупы. Кадр перескочил на разбитые витрины под нетронутыми железными решетками, следом на полицейских, осматривающих гильзы в испачканных кровью перчатках.
– Мы взяли интервью у одного из выживших.
На экране на пару секунд появился парень с заблюренным лицом и стал бегло говорить на испанском. Я узнала в нем Хуана по той самой кепке, которую он нервно крутил в руках, широким джинсовым шортам, и дрожащему голосу.
– По словам свидетеля, конфликт вспыхнул из-за кражи церемониального кинжала, принадлежавшего сыну местного авторитета по кличке "Эль Падре". Напряженная обстановка на фоне пропажи началась с начала недели и завершилась таким трагичным образом, – говорила женщина, а я бледнела, складывая два плюс два. – По нашим данным, Падре получил несколько пулевых ранений и скончался по пути в больницу. Власти считают, что нападение было местью за украденный кинжал, связанный с торговлей оружием…
…Репортаж из Мериды!..
…Следите за новостями…
Я отрицательно потрясла головой, а следом обмякла. В моей руке появился Сумрак, который я вызвала машинально, научившись делать это без слов. Родители что-то говорили, но я ничего не слышала и в ужасе смотрела на свое отражение, переливающееся на лезвии кинжала.
В мыслях крутилось три слова: «Я убила его».
[1] Дарбука (дарабука, дербука, думбек) – небольшой кубкообразный барабан. Распространен на Ближнем Востоке
[2] Бендир – каркасный барабан в деревянной раме из Северной Африки и Юго-Западной Азии.
[3] Нефер – это музыкальный инструмент, разновидность лютни с миндалевидным корпусом, распространенный в Древнем Египте.
[4] Примерный перевод с латыни.
[5] Впервые фраза появилась в "Гримуаре Армадель" (XVII век) и более поздних оккультных текстах.