ГДЕ СКАЙ ПРИНИМАЕТ ИНОЕ РЕШЕНИЕ,

НЕСМОТРЯ НА НЕВЕСТУ[1]

Скай

Аиррэль стоял на балконе. Я вышла к нему. Через силу заставила сегодня себя прийти на вечеринку демона, преодолевая слабость. Голова болела, тело чернело, хотя кроме меня этого никто не мог увидеть. Рядом с Аиррэлем всегда становилось легче, но ненадолго. Я скучала по нему. Смотрела ему в спину и сдерживала потоки слез. Встала рядом.

— Могу спросить?

Он склонил голову в мою сторону.

— Конечно. — Смерил меня оценивающим взглядом.

— У тебя так и не выходит вспомнить? Ничего? — вопрос прозвучал словно мольба, а сердце так и замерло в ожидании ответа.

— Нет, — равнодушно ответил он. — Мысли путаются. Голова болит, если пытаюсь. Если бы было что-то важное, наверное, давно бы уже вспомнил, так?

— Да, — я выдавила полуулыбку. Сдержала кашель. По моим скромным подсчетам, мне осталось чуть больше двух дней. Месяц подходил к концу. — Ты счастлив?

Аиррэль нахмурился.

— Наверное, — повел плечами.

У меня сердце перевернулось. Я скучала по мужу так сильно, что не могла вздохнуть. Смотрела и не верила, что могла когда-то касаться его лица, целовала губы. Сейчас он казался таким далеким, дальше, чем Сотхейм, выше, чем Рай, ниже, чем Ад. Незнакомец, но с родным голосом и взглядом. Моргнула, смутилась.

— Ты ее любишь? — Указала на его девушку, с которой он познакомился через пару дней после нашего разрыва.

— О любви говорить еще рано.

— Но мы планируем свадьбу зимой, так? — Ника услышала разговор и повисла на его руке. — А ты, Скай, тебя тоже можно поздравить? Грегор сделал тебе предложение…

— Свадьбы не будет, — резко ответила я, смутившись.

— Почему? — девушка настаивала на ответе.

— Не думаю, что люблю его так, как он этого заслуживает. Мое сердце принадлежит другому.

Аквамарины смотрели в упор, переливались блеском.

— Правда? А почему тогда не с тем, кого любишь?

— Он больше не любит меня.

— Мне жаль, — девушка сморщила нос.

— Ника, оставь нас на минуту, хорошо? — попросил Аиррэль, выпроваживая невесту. Я посмотрела ей вслед, понимая, что она могла понравиться Аиррэлю. Хорошая, симпатичная, не стервозная.

Схватилась за балкон, понимая, что сейчас упаду, не удержусь. Аиррэль нахмурился, заметил. Хотел коснуться, но не стал.

— Ты в порядке? Выглядишь бледно.

— Не выспалась.

Он не поверил. Лгать я ему так и не научилась.

— Почему мне кажется, что ты прощаешься. Уезжаешь? — Голос прозвучал участливо. Он сделал ко мне шаг, а я отшатнулась.

— Ты боишься меня.

— Да.

— Почему?

— Ты — боль. Одна большая боль. Все, что связано с тобой, причиняет лишь страдания и муки. Бесконечные. Любое воспоминание, любое. Даже самое счастливое с привкусом боли на языке. Твой вид, твое лицо, запах — красный цвет боли и черный, такой черный, как мгла или безлунная ночь, беспросветная и глубокая, или красная, как кровавое месиво. Ты соединил физическую боль и моральную в одно целое, мне даже смотреть на тебя больно. Любовь, что жила лишь ради тебя, лишь ради нас, утонула в этой гибельной пучине. Черная жижа низверглась на нее и утопила, изничтожила насильно, бесстыдно и аморально. Аиррэль, как же я любила тебя… — сожаление. — Я летала высоко, но сорвалась и упала. Не умерла пока. Но я как самоубийца, который прыгнул и остался жив, приходится волочить никчемное существование со сломанными костями, позвоночником, в полностью парализованном состоянии. Вот и я парализована тобой, не могу больше летать, не могу ходить, умею лишь падать и расшибаться, а теперь и вовсе не могу подняться. Лежу в луже боли и умираю. Медленно и мучительно. Даже не знаю, какая боль сильнее: физическая или моральная? Я пережила обе, и что-то мне подсказывает: сейчас намного больнее, потому что уничтожает самый близкий, самый родной, тот, за кого я бы отдала свою жизнь, не раздумывая.

У него не было контраргументов, не было ответных слов. Может, он, наконец, понял, что победил? Что это конец? Чей? Мой? Наш?

— Ты победил, Аиррэль. Твоя цель достигнута.

— Цель?

— Я знаю, ты ставил цель — избавиться от меня. Поняла. Не сразу, но догадалась. Не думала, что ты настолько расчетливый. Так изображать чувства, влюбленность, играть эмоции, играть во время секса, играть, играть, играть…Ты виртуозно обставил меня... Хотя нет. Я ведь не играла, а просто жила. Просто любила, просто чувствовала, а для тебя это была лишь очередная битва, которую ты выиграл. Но на войне все средства хороши, так? Если бы я знала, что мы воюем… а я не знала и долго понять не могла, в чем причина перемен — люблю, не люблю. Искала причину. А потом поняла, но правила игры оставались для меня загадкой, а оказалось, что правил не было. Было лишь твое желание — выиграть. Насолить маленькой женщине, человеку, что так любила тебя. Той, что искренне хотела быть с тобой счастливой, которая хотела тебе лучшего. И до сих пор желаю счастья, а ты желал мне абсолютно другого. Ты желал меня уничтожить.

И тут ему нечего было возразить. Я хорошо помнила, как он злился на меня, когда попал в аварию на своем мотоцикле из-за выскочившего на дорогу оленя, явился домой в крови, и когда я кинулась помочь, он грубо остановил меня, не желая, чтобы я даже приближалась к нему с бинтами и перекисью.

— Не лезь! — прорычал он тогда. — У тебя есть самоуважение? Позови брата.

Его «не лезь»крепко отпечаталось в памяти, но даже после этого я стерпела, пыталась понять. Давала время, Аир даже извинился за грубость позднее, но все равно не хотел, чтобы я жила с ними в доме, чтобы лезла к нему в душу и даже после… когда мы оказывались в постели, он тщательно выбирал выражения, чтобы сделать мне больно. Смягчился он, когда понял, что я сдержу слово и отпущу его, даже могло показаться, что стал чувствовать… Иллюзия.

Я протиснулась к выходу и лишь за спиной услышала пару странных слов или признаний.

— Я не играл. Чувства были настоящие, а вот ненависть пришлось из себя выжимать. Это оказалось сложнее, чем я предполагал.

— Но ты не мог сдаться, так ведь?

— Ты права.

— Теперь ты успокоишься? Что для этого нужно?

— Прости меня.

— Уже.

— Не улетай.

— А зачем мне оставаться? Ради чего? Ради боли?

— Мы можем стать друзьями. Я исправлю…

— Боюсь, времени на исправление не осталось. Но в другой жизни мы попытаемся вновь? — Я чуть приоткрыла дверь. Донеслись звуки медленной мелодии, чуть грустной и тоскливой, как наша жизнь.

— Потанцуй со мной. Пожалуйста.

— В последний раз.

Мы танцевали, нет, скорее, просто покачивались, прижимаясь друг к другу. Песня за нас говорила слова о любви и предательстве, о тоске и одиночестве, а музыка завершала цикл страданий. Мелодия самоубийства, так назвала бы ее я — романтикой там и не пахло, но и мы перестали быть романтичными, скорее, невозможно несчастными.

Я положила голову ему на плечо и слушала биение его сердца, чувствовала прикосновения пальцев на спине. Мы так часто танцевали после свадьбы, слишком часто, чтобы я могла забыть знакомые движения, удобную позицию и тепло его тела, прикосновение рук. Сейчас это было как дань воспоминаниям, дань прошлому, утерянному безвозвратно. Музыка смолкла, а мы еще стояли, прижавшись друг к другу, и не могли расцепить объятия.

Если отмести все, что случилось, все, что произошло с нами на Терре, я была бы сейчас счастливее всех на свете, но реальность хуже и жестче, когда-то приходится просыпаться ото сна, переставать жить прошлым и глупыми мечтами.

Бывают ли мечты глупыми? Нет. Бывают возвышенными, неосуществимыми и невозможными, как моя. Потому что даже сейчас я надеялась, что это сон. Страшный жуткий сон, и стоит мне проснуться, Аиррэль будет меня помнить, перестанет ненавидеть, мы снова будем мужем и женой, будем смеяться и планировать будущее, купим домик у моря, как он хотел, и обязательно станем родителями. Однажды.

На небе загорелась комета. И я, будучи абсолютно сумасшедшей, все-таки загадала желание: «Забери нашу боль, пожалуйста». И да — это бессмысленно, но глупая женская сущность или романтизм моей натуры не позволили упустить такой шанс, возможно единственный и последний луч надежды или спасательный круг, который я пыталась бросить, чтобы вытащить нас. Но мы уходили ко дну, вместе или порознь, но тонули, поглощенные пучиной черных вод.

— Ты же скажешь, куда уезжаешь? Я могу навестить тебя?

— Туда не попасть обычным смертным, Аиррэль.

— Это вызов?

— Это прощание. — Я встала на носочки и чуть коснулась его губ. Нежно, лишь мгновение, мимолетное прикосновение — и мы расстались. На этот раз окончательно.

Я нырнула в гостиную, поздравила демона с «днем рождения», который он решил отметить, тыкая в дату на паспорте. Вручив ему подарок, я распрощалась с ним и Лиз, но подруга, подхватив меня под локоть, решила прогуляться вдоль дороги до перекрестка. Мы вышли из дома и двинулись вниз. Лиз точила ножи на Нику и, шутя, клялась, что придумает какую-нибудь мстю Аиррэлю, а я просила оставить их в покое. Мимо проехал черный внедорожник и слишком резко затормозил, свистя шинами. Из окна выглянул мужчина, внимательно осмотрел нас и крикнул:

— Это она! Та кудряшка вытянула из меня все деньги в казино!

— Вы ошибаетесь, — сдавленно проговорила я, узнав мужика, только сейчас он был без своего черного смокинга.

— У меня отличная память на лица, цыпа. Парни, хватай ее! — Открылись двери, и из тачки к нам выпрыгнули трое мужчин. — Мне нужна эта баба! И вторую возьмите, тоже норм.

— Лиз! Звони демону! — тесня ее за спину, прошептала я, толкнула назад, а сама пыталась набрать Аира. Пошли гудки, но я боялась, что он сбросит звонок и оставалась одна надежда на Велиала. Пока к нам подбирались мужчины, я мысленно обращалась к своему новоявленному Ангелу-хранителю: «Саймоэль! Мне страшно, — призналась ему. — Давай попробуем отбиться? Помоги мне, я знаю, что ты не можешь ответить, но ты моя последняя надежда. Ты же знаешь, живой я им не сдамся».

— Беги, Лиз!

— Я не брошу тебя! — эта настырная не двигалась с места, из моей трубки послышался голос мужа, и я успела прокричать только его имя, когда парни сделали рывок к нам. Сбросив сумку и увернувшись, я ударила ногой одного. Ребро стопы врезалось ему в пресс и оттолкнуло назад, следом умело перекинула через плечо второго, явно не без помощи Саймоэля. Третий порвал мне рукав пиджака. Не знаю, мог ли ангел мне помочь, подсказать, дать мысль, как правильно двигаться, но у меня получилось сделать больше, чем я рассчитывала. Следующим ударом я, видимо, сломала нос, пытавшемуся схватить меня за руку и оклемавшемуся, мужчине. Парни не ожидали, что мы окажем сопротивление. Лиз долбанула кого-то сумкой по башке, но это лишь разозлило наших похитителей. Я увидела мужчин, несущихся к нам, и отвлеклась на мгновение…

Аиррэль

Ника придвинулась ко мне, положила руки на грудь, обвилась вокруг шеи, а я ощутил раздражение и разочарование. Вчера мы провели вместе ночь, и с утра все было сносно. Обыкновенно. Хуже того, я знал, как должно быть! Скай показала мне много раз, открыла двери в рай, а та ночь перед разрывом — я вспоминал ее слишком часто, почти каждый день, каждую ночь, даже будучи с другими...

Как ее губы скользили по телу, язык собирал капли, как она, стоя на коленях в душевой, доставляла мне удовольствие, так жадно, так чувственно, так… <...>

Прижатая грудями к влажной стене душевой, она манила своим упругим телом с идеальной поясницей и округлыми половинками, в которые я врывался немногим позже. Пах прижимался к ним под ритмичные движения, пока я попеременно сжимал эти невероятные округлости, поднимался к грудям и разворачивал ее голову к себе, чтобы поймать ртом эти сочные губы, игривый язычок, которым она меня ласкала. Чумовая, нежная, открытая и прекрасная. В ту ночь мы сливались в единое в последний раз. Долгие часы непрекращающегося удовольствия на каждой поверхности: стена, диван, стол, пол и кресло, а после… медленное нежное воссоединение в центре кровати: ее ноги, скрещенные за моей спиной, наши нагие тела, теплая плоть, глаза в глаза, губы к губам и движения — размеренные, неторопливые. На вдох и выдох я раздвигал ее розовые стенки собой и входил до упора. В тот момент я жадно рассматривал свою нелюбимую жену, ее плоский живот с косыми мышцами, испещренный шрамами, вырезанные буквы, упругие груди и гладкий лобок, а там, между ног… все такое идеальное, светло-розовое, и напряженный бугорок, отзывающийся на прикосновения. Когда ранее я касался его губами, Скай маняще изгибалась, со стоном, с мольбой произнося мое имя, с восторженным урчанием: «Аир-р-р». Ее податливое тело становилось живой глиной в моих руках, я мог придать ей любую форму, если бы только захотел. Пальчики гладили мою шею, чуть царапая плечи. Я коснулся центра ее наслаждения двумя пальцами, провел по кругу, слегка потирая и надавливая на пирамидку, пока заполнял ее изнутри, и Скай застонала, не сводя с меня взгляда. В ее хвойных глазах — полное доверие и распахнутая душа. Красивая. Она для меня настолько красивая, что принять это больно.

— Ты молчишь, зато твои глаза сдирают с меня кожу. Они цепляются за каждую деталь, а ты не понимаешь ничего.

Я ей не ответил, потому что признать правоту — значило проиграть. Обхватив Скай за спину, усадил девушку ближе на бедра, вновь соединяя нас. Правой рукой провел от шеи ниже по грудям, очертив их форму, приподнимая слегка и невесомыми поглаживаниями вел ниже по ее бархатной коже, пахнущей лесными ягодами, а сейчас — мной. Тогда мысленно я присвоил Скай на эту ночь: «моя». Вся моя. От кончиков волос до ногтей на ногах.

— Вся моя, — зачем-то повторил вслух. — На эту ночь.

Скай опалила меня странным взглядом и с некоторой заминкой произнесла:

— Так не отпускай же меня, Аир, прижми меня ближе. Не отпускай…

— Я держу, — прошептал ей в губы. Мы и не размыкали объятий до самого рассвета, пока не выдохлись, пока не устали, пока не уснули вместе, так и не расцепившись после долгой разрядки, друг в друге: сплетенные внизу, в тесных объятьях. Я сжимал ее так крепко, что на утро у меня болели руки от напряжения. Не отпустил даже во сне, зато отказался потом…

Только я отрекся от себя, потому что Скай — мое продолжение, течение моих мыслей, моей души, моего тела, она лунный свет в ночи и золотой луч в дневное время. И когда я отверг ее — отрубил от себя половину, вырвал часть сердца, оставив кровить в груди, болеть о девушке, которую пытался во всем винить, ненавидел, убеждал себя, что она — причина бед: моего понижения, моих страданий, лишения Небес. А на самом деле Скай была моим благословением, ниспосланным мне в руки подарком, который я смял и выбросил.

Даже сейчас от воспоминаний у меня стало тесно в брюках и пусто внутри, душа покрылась инеем, корочкой льда затянулись все органы.

Дурак.

Одно прикосновение губ, один разговор переворачивал с ног на голову мою жизнь. Я хотел, чтобы на месте Ники стояла моя жена, бывшая жена, чтобы я с ней спорил, чтобы она смеялась, чтобы только она, а не другая, и чтобы Ника больше меня не трогала, потому что это тело принадлежит не ей, как и моя душа. Все отдано другой женщине, только ей.

— Каким же глупцом я был. — Осознание настигло слишком поздно.

— Что? — переспросила девушка. Я отодвинул ее от себя, стараясь не быть слишком грубым. Мобильный в моей руке завибрировал, и высветился номер Скай.

— Здесь мы расстанемся, — сжимая в руках телефон, сообщил Нике решение.

— Почему? Что такое? Вчера все было хорошо…

— Я жену свою люблю. Очень сильно.

— Как же так? А… мы? А я?

Я не стал ничего объяснять, просто снял трубку и услышал испуганный вскрик, который чуть душу у меня из тела не выдрал: «Аир!». Грубый мужской голос из динамика, женский вопль, и я сорвался с места. Перескочил диван, уже возле двери столкнулся с бешеным Велиалом, летящим на улицу. Я рванул ручку и дернул дверь так яростно, что раздался хруст.

Мы неслись вниз по склону пригорка, что вел к нашему дому. Внизу возле перекрестка стоял черный внедорожник и три мужика пытались затолкать в машину наших девушек. Я сцепил зубы и пожалел, что не могу летать и не могу их убить, как сказал мне брат, точнее запретил.

Скай дралась, оттесняя спиной испуганную подругу и не позволяя к ней приблизиться. Движения моей жены хорошо мне знакомы: то, как она двигалась, уклонялась — так бились мои воины, так сражались ангелы. Скай всегда говорила мне правду. С самого начала. Ее тренировал я, либо мои генералы. Она была великолепна: поднырнула под руку и ударила в селезенку, встретила ногой другого и вдруг увидела меня — отвлеклась. На мгновение. В руке центрального парня блеснул нож, он сделал выпад и Скай отбила в последний момент, двое других попытались ее схватить, но она вывернулась. Я кинул свой нож и попал одному в руку, не позволяя нанести удар. Велиал тоже бросил оружие в другого парня, и мы в прыжке влетели в них впечатывая в асфальт. Это даже боем нельзя назвать. Мы скрутили их так быстро, те даже пикнуть не успели.

Я думал, у нас есть время…

Скай

Лиз бросилась в объятия Велиала, тот сгреб ее в охапку и прижал к себе, успокаивая, осматривая на предмет повреждений. Я сделала шаг в их сторону, в порыве… желая, чего? Чтобы и меня обняли, пожалели, но замерла, не решив портить им момент. Аир связывал парней, ловко заламывал руки за спину. Я подняла с земли сумку, что-то кольнуло в боку. Тронула рукой и почувствовала, как моя кофта наполняется жидкостью. На ладони остались кровавые следы. Я испугано дернула пиджак, зачем-то прикрывая рану, будто боясь, что меня за нее накажут, как в детстве дети скрывают свои ушибы и ссадины от близких. Отступила дальше и в забытие двинулась дальше к дороге, чтобы поймать такси до больницы. Сделала пару шагов и на меня накатила слабость, пульсация прошла по телу, сумка соскочила с плеча, ноги подкосились. Я бы упала...

— Куда ты ломанулась, Скай? — Аир улыбнулся, поймав меня. — Ты так смело дралась, как ангелы.

— Это все Саймоэль. Он помог мне. — Я коснулась его щеки, оставляя кровавый след на его лице. — Но я отвлеклась, ошиблась.

— Скай… — Аир взволнованно осмотрел мое тело и распахнул пиджак, заметив колотую рану, из которой хлестала кровь. Он прижался к ней рукой, пытаясь остановить кровотечение. — Велиал! Машину! Скорую! Быстрее!

— Твою мать! — послышался удаляющийся вскрик демона откуда-то издали.

— Ты дрожишь?

— Я люблю тебя, — жалобно признался он.

— Это стало уже нашей традицией.

— Что?

— Признаваться… в любви… на грани смерти.

— Ты не умрешь, — утверждал он, и я ему верила.

— После такого признания… и умереть не страш… но… — силы покидали меня. Я смотрела в его глаза и видела там небесные дали, облачка на голубом небе и поющие цветы.

— Ты не можешь оставить меня…

Я улыбнулась и погладила его взволнованное лицо, тронула большим пальцем нижнюю губу, начертив кровавый след.

Аиррэль

— Скай? Девочка? Ты чего? Эй. Не спи, слышишь? Не смей засыпать!..

Увидев, как рука Скай упала, мою голову пронзила вспышка боли, и все воспоминания разом вернулись…

Велиал

История повторялась и в этом мире. Это какой-то кошмар. Почему она всегда умирает? Я подогнал брату машину, и он увез ее в больницу, не дожидаясь скорой, а я остался разбираться с полицейскими и придурками, которые божились, что хотели просто пошутить и отыграться в карты. Лиз порывалась поехать с Аиром и быть рядом со Скай, но я оставил ее в качестве свидетеля. Когда мы явились в больницу, брат рвал на себе волосы, метался по коридорам. Скай сделали операцию, но врач вышел к нам с хмурым лицом:

— Девушка в критическом состоянии. Порез не задел органы, но у нее диагностировали сильное ослабление организма, мы не знаем, в чем причина.

— Она выживет?

— Зависит от нее. Со своей стороны мы сделали все возможное. Вы должны знать, что у нее случился выкидыш. Организм не справился.

Лиз стиснула мое запястье.

— Какой срок? — подавленно спросил Аир.

— Не больше 5 недель.

— Совпадает, — кивнула Лиз с умным видом, испепеляя взглядом брата.

— Вы можете навестить ее в палате. Мы поставили ей систему и витамины, остается надеяться, что она придет в себя. Странно только...

— Что именно? — уточнил я прежде, чем хирург ушел.

— Пыль. Перед операцией из ее рта вырвалась пыльца и исчезла. Она ничего не принимала? Может, какие-то таблетки?

Мы с братом переглянулись. Так распадается душа. Мне следовало догадаться по ее бледному в последнее время лицу…

Медсестра проводила нас до двери. Мы замерли.

— Чей ребенок? Грегора?

— С Грегором она даже не целовалась! — возмутилась Лиз, готовая наброситься на братца. — Слишком любила тебя.

Распахнув дверь палаты, Аир вошел внутрь, а я сцапал выпустившую когти Лиз и увел прочь. Нам следовало позвонить родителям Скай, сообщить новости, а им лучше остаться наедине.

Только брат мог ее спасти.

Не знал, что их связь такая губительная…для обоих…

Аиррэль

Я сел на кровать, взял ее ладонь. Посмотрел на любимые пальчики. Провел по шраму, поцеловал запястье, заметил татуировку на другой руке со своим именем.

— Небесная, — позвал ее. — Ты всегда была в моем сердце, не давала покоя, приходила во сне, но мне казалось, что это иллюзия. Я не хотел тебя забывать. Я так скучал, умирал, не желал без тебя жить, поэтому согласился на сделку с Отцом. Правда в том, что ты волновала меня с первого взгляда: сердце нарывало в твоем присутствии, голова раскалывалась и мучили мигрени от попыток все вспомнить, поэтому я решил тебя сторониться. Мои тело, сердце и душа помнили тебя, никогда не забывали, лишь разум блокировал воспоминания, но сердце любило…продолжало любить только тебя. А я не понимал. Знаю, что это не оправдание, но я и не хочу оправдываться. — Она выглядела совсем безжизненно и бледно. Слишком бледно. — Ты лучшее, что было у меня. Я наговорил тебе глупостей, а ты никогда не думала о себе, никогда. Всегда была готова отдать последнее ради меня, даже свою жизнь. Не могу представить, какую боль ты испытывала по моей вине, и терпела мои выходки. Вернись к своему непутевому идиоту, пожалуйста. Прошу тебя, хоть и права просить не имею, но прошу.

— Саймоэль, я знаю, что ты слышишь. Спаси ее. Заставь жить. Я не знаю, что мне сделать! Умоляю! Спаси ее! Позови Митраэля! Брат!

Осмотрел ее, но Скай не менялась. Пульс стучал слабо, тихо. Я ощущал мучительную беспомощность.

— Скай, родная, любимая. Пожалуйста. Мы так мало были вместе…Так мало были счастливы и много страдали, плакали. — Я зацепился кольцом за одеяло и уставился на свои пальцы. Ее кольцо всегда было со мной. Я не мог выбросить, оставил себе на память.

— Получится? Должно же сработать? — Я вернул ей ее колечко, надел на пальчик. Взял ее снова за руку, сцепил наши пальцы.

Дверь открылась. Ее родители влетели со слезами на глазах.

— А он что здесь делает?! — Ричард меня не любил, и Эленор тоже. Вообще не признавали и в глаза видеть не желали.

Медсестра смутилась и обратилась ко мне.

— Молодой человек, а вы кто будете девушке?

— Я пришел с ней и никуда не уйду!

— Только родственники могут находиться в палате. Вы кем приходитесь?

— Я ее муж.

— Никакой он не муж. Объелся груш! Выкиньте его отсюда взашей, — ее отец был зол. — Это он угробил мою дочь!

Я сжал зубы, осознавал, что слова правдивы.

— Покиньте палату, молодой человек.

— Никуда я не пойду, — смерил их ледяным взглядом. — Если я уйду, то вы не сможете ее спасти, а я попытаюсь. Не уверен, что получится, но я не брошу ее.

Ее родители хмурились и обдумывали мои слова. Ричард смотрел грозно с откровенной яростью, все же нехотя разрешил мне остаться. Однако я не нуждался ни в чьем разрешении и остался бы в любом случае и при любом раскладе.

— Дочка, как же так? — Эленор села с другой стороны кровати, взяла за руку и разрыдалась.

Я ощущал разрастающуюся пустоту в душе. Дыра начинала гноиться и болеть. Внезапно приборы замигали. Ее пульс резко скакнул вверх, забегал, а потом упал вниз. Раздался разрывной визг приборов. В палату вбежали врачи, медсестры. Я уходить отказывался и смотрел на экран монитора. Пульса не было. Врачи вызвали охрану и пять здоровых мужиков пытались вытолкнуть меня из палаты, пока врачи старались запустить ей сердце. Демон подлетел, пытаясь меня успокоить.

— Ты сделал все, что мог, Аир. Прекрати избивать их, а то нас выкинут из больницы.

— Простите брата, извините, — Велиал распинался перед охранниками.

Охрана отступила. Перед моим носом закрыли дверь.

— Я ничего не смог сделать! — Рев прошелся по больнице. — Я не дам ей умереть! Не могу позволить. Она все для меня! Она моя жизнь! Велиал! Убей меня!

— Что?!

— Мне нужно покинуть тело. Я могу попытаться вернуть ее.

— Ты спятил? У тебя нет больше сил.

— Но я должен…

— Это конец.

— Нет. Не позволю. Она должна знать, что я люблю ее, что не забыл, что помню! Должна.

Демон опустил руки, поджал губы.

— Мы опоздали…

— Ска-а-ай!!! — Я упал возле палаты и закричал. Не видел ничего вокруг, не слышал, в голове гудел писк приборов, а в глазах мелькали экран монитора без пульса и ее бледное лицо. Картинки и воспоминания схлестнулись друг с другом. Снова смерть? Почему она?

Я вырубился и оказался за гранью. Отец стоял напротив.

— НЕ СЛИШКОМ ЛИ САМОУВЕРЕННОЕ БЫЛО ЗАЯВЛЕНИЕ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ВСПОМНИТЬ ЕЕ? ТВОЯ ГОРДЫНЯ СГУБИЛА ДЕВУШКУ.

— Но я вспомнил ее! Вспомнил!

— ПОЗДНО. ТЫ ОПОЗДАЛ.

— Ты знаешь, что я любил ее, только ее. Всегда.

— КАКОГО ЭТО, КОГДА ТЫ ОЩУЩАЕШЬ БЕСПОМОЩНОСТЬ И НЕ МОЖЕШЬ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ, АРХАНГЕЛ? — ОН поднял руку и показал мне маленькую золотую точку размером с пылинку. — ЭТО ТО, ЧТО ОТ НЕЕ ОСТАЛОСЬ. ПРАКТИЧЕСКИ ВСЕМОГУЩИЙ АРХАНГЕЛ НЕ СМОГ СПАСТИ ТУ, ЧТО ЛЮБИТ. СПАСАЛ МИРЫ, ДРУГИХ, А СВОЮ ЛЮБОВЬ УНИЧТОЖИЛ.

Я упал перед ним на колени.

— Верни ее. Прошу тебя, Отец. Накажи меня за все, не дай ей умереть. Умоляю.

— Я РАЗОЧАРОВАН, АИРРЭЛЬ. НЕ ДУМАЛ, ЧТО МОЙ СЫН ТАКОЙ ЧЕРСТВЫЙ. НЕ ОЖИДАЛ УВИДЕТЬ ТАКОЙ ИСХОД, НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ТЫ ОДУМАЕШЬСЯ, ОСТАНОВИШЬСЯ, А ТЫ УБИВАЛ ТУ, ЧТО ЛЮБИЛ.

Знал бы он, как я в себе разочарован, но, думаю, знает больше, чем говорит, больше, чем я знаю самого себя.

— Спаси ее.

— ЗАЧЕМ? ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИЛ ЭТУ ДЕВУШКУ.

— Абсолютно нет. Поменяй нас местами. Многие этому обрадуются. Так будет лучше. Она сможет жить дальше.

— И СТРАДАТЬ. ДУМАЕШЬ, ТВОЯ СМЕРТЬ ПРИНЕСЕТ ЖЕЛАННОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ? ОБЛЕГЧЕНИЕ? НЕТ. НОВЫЙ ВИТОК БОЛИ. И ВИНУ. МОЖЕТ НЕ СРАЗУ, НО ОНА УЗНАЕТ, ЧТО ТЕБЯ НЕ СТАЛО, — философствовал Отец. — ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ СМЕРТИ, СЫН. СЛИШКОМ ЛЕГКО. СЛИШКОМ ПРОСТО. ЛЕГКО УЙТИ И НЕ РАСХЛЕБЫВАТЬ ТО, ЧТО НАТВОРИЛ. А ТЫ ПОПРОБУЙ ВОССТАНОВИТЬ ТО, ЧТО УНИЧТОЖИЛ. ТО, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ЧУВСТВУЕШЬ, — ЗАСЛУЖЕНО. И ЭТА БОЛЬ ГУБИТЕЛЬНА, НО ЧЕСТНА. УДИВЛЯЮСЬ, КАК СВЯЗАНЫ ВАШИ ДУШИ: СУДЬБОЙ ИЛИ РОКОМ, НО ЛИШЬ ПРОЙДЯ ЭТОТ ПУТЬ ВМЕСТЕ ВЫ СМОЖЕТЕ ДОСТИЧЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ И ПРИНЯТИЯ ОЧЕВИДНОГО.

— За что ты наказываешь ее? За что заставляешь ее чувствовать такую боль? За любовь ко мне?

— ЭТО ЕЕ ПЛЕН И СВОБОДА. ТЫ — ЕЕ ПЛЕН, АИРРЭЛЬ, ИЛИ ПУТЬ К ПОБЕГУ.

— Не понимаю.

— ЗАБАВНО, ОДНАКО, КАК СЛОЖИЛАСЬ ЖИЗНЬ. ТЫ ДВАЖДЫ УБИЛ ЕЕ. ОДИН РАЗ — ВЗМАХОМ МЕЧА, ВТОРОЙ — РАСТОПТАЛ СЛОВАМИ И ДЕЙСТВИЯМИ, НЕ ПРИМЕНЯЯ СИЛУ. ЦИКЛ ЗАВЕРШИЛСЯ ВНОВЬ. ВЫ ТАК И НЕ РАЗОРВАЛИ ЦЕПОЧКУ ТРАГИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ, ТАК И НЕ СМОГЛИ ПРЕОДОЛЕТЬ ЭТО. СКВОЗЬ ВЕКА, СКВОЗЬ РАССТОЯНИЯ, ПЕРЕРОДИВШИСЬ, ВЫ ВСЕ РАВНО ОКАЗЫВАЕТЕСЬ В ОДНОЙ ТОЧКЕ НЕВОЗВРАТА. ЗАКОНОМЕРНОСТЬ ИЛИ СЛУЧАЙНОСТЬ? ДАЖЕ ДАВ ВАМ ЕЩЕ ОДИН ШАНС, Я НЕ УВЕРЕН, ЧТО ВЫ СНОВА НЕ ЗАКОНЧИТЕ ТАК ЖЕ. НИКОГДА БЫ НЕ ПОДУМАЛ, ЧТО СУДЬБА ТАК КРЕПКО МОЖЕТ СВЯЗАТЬ ДВОИХ, НО ТОЛЬКО ВМЕСТЕ ВЫ СМОЖЕТЕ РАЗОРВАТЬ ЭТОТ ЦИКЛИЧНЫЙ ПРОЦЕСС. ТЫ ВСЕ ПОНЯЛ, АИРРЭЛЬ. ДОГАДАЛСЯ.

— Но как?

— МОЯ ДОЧЬ НЕ ЗАСЛУЖИВАЛА СМЕРТИ. И ЭТО БОЛЬШАЯ ПОТЕРЯ ДЛЯ МЕНЯ, КАК ДЛЯ ОТЦА. МИЭЛЬ БЫЛА ЛУЧШЕЙ ИЗ ВАС, СЛИШКОМ ПРЕДАНА СВОЕЙ СЕСТРЕ, СЛИШКОМ САМООТВЕРЖЕННОЙ, УПЕРТОЙ. Я ЗАПЕР ЕЕ В ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА, ДАЛ ЕЙ ЕЩЕ ОДИН ШАНС НА ЖИЗНЬ, НА ИСКУПЛЕНИЕ, НА ВОЗМОЖНОСТЬ ВЕРНУТЬСЯ.

— Но она ничего не помнит.

— И НЕ ВСПОМНИТ, ПОКА Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЕЙ ЭТОГО. СКАЙ ВЫРОСЛА И РОДИЛАСЬ НА ТЕРРЕ. ЕЕ ХАРАКТЕР ВОСПИТЫВАЛСЯ И ВЗРАЩИВАЛСЯ ТАМ, НЕ ЗДЕСЬ. ОНА ДРУГАЯ, ИНАЯ, А МИЭЛЬ — ПРОШЛОЕ, КОТОРОЕ ОДНАЖДЫ ОНА СМОЖЕТ ВЕРНУТЬ, ЕСЛИ… ПОЛУЧИТСЯ РАЗОРВАТЬ ЦИКЛ

— Значит, ты изначально все спланировал, все знал? И про демона, и про ее похищение?

— Я ВИЖУ ИТОГИ, А ПУТЬ ВЫ ПРОХОДИТЕ САМИ.

— И что мне прикажешь делать? Я угробил все на свете. И поверить не могу, что дошел до того, что стал ее пугать, стал причинять боль.

— ТЫ ДЕЛАЛ БОЛЬНО СЕБЕ. КАЖДЫЙ РАЗ ТЫ РАЗДЕЛЯЛ ЕЕ БОЛЬ. СОЮЗ НЕ ТАК ПРОСТО РАЗОРВАТЬ, СЫН. НЕРУШИМАЯ ПЕЧАТЬ — ЭТИ СЛОВА ТЕБЕ О ЧЕМ-ТО ГОВОРЯТ?

— Но как же? Почему тогда она умерла?

— ДЕЛО НЕ В РАСТОРЖЕНИИ, А В ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ ВАШИХ ЧУВСТВ, В ЗАПЯТНАНИИ КЛЯТВ И ПРОИЗНЕСЕННЫХ ПРИЗНАНИЙ. ТЫ СЛИШКОМ ХОТЕЛ НА ВОЛЮ, ХОТЕЛ ИЗБАВЛЕНИЯ, И ОНА ПОЗВОЛИЛА, ПРЕДОСТАВИЛА ЖЕЛАННУЮ СВОБОДУ. САМА ТОГО НЕ ПОНИМАЯ, НАЧАЛА УБИВАТЬ СЕБЯ, ПОВЕРИВ В НЕУДАЧУ. ПОВЕРИВ В ТО, ЧТО ПРОИГРАЛА. НЕ МОГЛА УДЕРЖАТЬ ЛЮБОВЬ, А ТЫ ИЗРЯДНО ПОДСПОРИЛ В ЭТОМ, ПРИВОДЯ ДОМОЙ ЖЕНЩИН И ИЗМЫВАЯСЬ НАД НЕЙ.

— Значит, мы до сих пор женаты? Она — моя жена? — обрадовался я, едва не засмеявшись, но тут же поник, понимая, что натворил.

— РИТУАЛ, ЧТО ПРОВЕЛ МИТРАЭЛЬ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЗАСЧИТАН И НЕ ИМЕЕТ СИЛЫ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ БЫЛ ЛИШЕН ЧАСТИ ПАМЯТИ, ЧАСТИ ВОСПОМИНАНИЙ. Я ПОСЛАЛ МИТРАЭЛЯ ОТГОВОРИТЬ ТЕБЯ И ЕЕ, А НЕ ЛИШАТЬ ВАС ДРУГ ДРУГА. СКАЙ НЕ ЖЕЛАЛА ЭТОГО, ЕЕ ДУША ПРОТИВИЛАСЬ, А ТВОЯ?..

— И моя, — согласился я, признавая правду, которую не хотел принимать. А все почему? Потому что гордый упрямец. Потому что винил Скай, а она была не проблемой, а моим спасением. — Что же мне делать, Отец?

— ВЫМАЛИВАТЬ ПРОЩЕНИЕ, НО НЕ У МЕНЯ, А У ТОЙ, ЧТО ЛЮБИШЬ, У ТОЙ, КОТОРАЯ ПРЕДАНА ТЕБЕ ДО КОНЦА, КОТОРАЯ ЛЮБИЛА И ЛЮБИТ.

— Я не заслуживаю ее прощения.

— ПРОЩЕНИЕ — ВЫСШАЯ ФОРМА СОСТРАДАНИЯ И ДОБРОТЫ, АИРРЭЛЬ. МОЯ ДОЧЬ НЕ ЛИШЕНА ЭТИХ КАЧЕСТВ, НО ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ, ЧТО ОНА ЧУВСТВОВАЛА, ДОЛЖЕН ИСПЫТАТЬ НА СЕБЕ ТО, ЧЕРЕЗ ЧТО ПРОШЛА СКАЙ. ДОЛЖЕН СТАТЬ ДЛЯ НЕЕ МУЖЕМ, НА КОТОРОГО МОЖНО ОПЕРЕТЬСЯ. ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ПОБОРОТЬСЯ ЗА НЕЕ И ЗАЩИТИТЬ. СЫГРАЕМ В ДРУГУЮ ИГРУ И ПОСМОТРИМ: ПОЛЮБИТ ИЛИ НЕТ, ВСПОМНИТ ИЛИ НЕТ? СОГЛАСЕН? — Азарт Отца не утихал.

— Все, что скажешь! Только верни ее.

— БУДЬ ПО-ТВОЕМУ, И ПОМНИ: ЭТО ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, КОГДА Я ВМЕШИВАЮСЬ.

Аиррэль: Значит, я был прав касательно Скай? Как ТЫ можешь быть и там, и тут?

Эль-Элион: ПРИВИЛЕГИЯ БОГА.

Аиррэль: Но здесь она снова умерла…

Эль-Элион: ЕЩЕ НЕТ.

***

То самое Озеро, тот самый валун… другие обстоятельства…

Скай

Девушка сидела на большом валуне, выпирающем над водой. Душа ее тускло светилась, прежде чем отправиться в последнее странствие.

Она почувствовала вторжение и обернулась.

— Отец! — возрадовалось дитя, упав пред НИМ, и зашлось слезами. — Прости нас.

ОН коснулся ее волос, и душа сбросила с себя тяжесть, стало легко и радостно. Девушка успокоилась и подняла голову.

— Ты вновь покидаешь меня.

— Прости, Отец.

— Аиррэль все вспомнил.

— Однажды обязательно родится та, что будет его достойна. Это просто была не я. Мы ошиблись. Отпусти меня в вечность.

— Он умолял вернуть тебя.

Дитя кивнуло.

— Могу я немного посидеть рядом с тобой?

— Конечно.

Девушка смотрела сквозь голубую дымку тумана. Густой хвойный лес стоял без снега, и озеро больше не затягивал лед. Тут все началось — тут все и заканчивается. Начало и конец встречаются в одной точке, закольцовывают жизнь.

— Прежде, чем ты примешь окончательное решение, должна услышать следующее. Если уйдешь сейчас, твоя душа угаснет навеки.

— Я согласна.

— Аиррэля ждет та же участь.

— Что? — Дитя обернулось. — А если останусь?

— Он будет жить.

— Тогда я вернусь, — без раздумий сказала она.

— Это твой окончательный выбор?

— Да.

— Даже если этот мальчик вновь погубит тебя?

— Да.

— Даже если…

— Да, — дочь опередила Отца.

— Почему? Хочу понять.

— Я задолжала ему семь жизней.

— Отдаешь долг?

— Муж спасал меня множество раз. Я обязана ему жизнью.

— Ты любишь его, Скай?

— Я устала любить его. Это больно. Если бы только не болело…

— Я могу вернуть тебя без памяти. Очистить, как сделал это с ним.

— Позволь мне вспомнить.

ИСХОД №4

Итог: Скай проходит клиническую смерть.

Эль-Элион возвращает ее и Аиррэля обратно. Дает шанс.

[1] В этой альтернативной версии они так же не ездили вместе в загородный дом, а остались в городе, и это будет их первая встреча после Разрыва, значит, здесь она еще не подарила ему картину.