Аиррэль

Я был ужасно счастлив. Завтра Скай сделает меня свободным. Домой я вернулся изрядно довольный, а застал Армагеддон в лице Скай. Она сидела напротив выключенного телевизора в гостиной, и на столе перед ней стояла гора выпивки. Очень много алкоголя.

— Раньше времени отмечаешь?

Она повернулась и посмотрела на меня мертвым взглядом. Я сел рядом и забрал бокал из ее рук.

— Давно пьешь?

— С вечера. Но я закусываю. — Девушка показала на сыры, оливки, черри, огурцы и салаты. Я осмотрел ее и понял, что она рыдала весь вечер, и сердце укололо иголкой.

Она сползла на пол возле дивана и встала на колени передо мной и дальше начала говорить такие ужасы, что я не знал, куда себя деть. И все это наблюдал не я один, а еще и братец вместе с ее подружкой, но их она не замечала.

— Прошу тебя. Нет. Умоляю, Аиррэль. Можешь соврать. Притвориться им. Хоть на одну ночь. Знаю, что ты не можешь, но я… прошу тебя, сделай вид. Что ты хочешь взамен? Что? Я заплачу тебе. Нет, тебе не нужны деньги. Что ты хочешь? Секс? Я сделаю все, что ты захочешь. Я сдержу слово и завтра отпущу тебя… Но. Я так ждала его. Тебя. Я так любила его. Тебя. Я люблю. Знаю, что ты не любишь, но сделай вид на один вечер. Лишь подыграй мне. Я так много емуне сказала, точнее тебе. Жалкая? Да? Черт. Да и плевать. — Она коснулась моих коленей, как утопленник тянется за спасательным кругом. — Прошу тебя. Сделайся им, хоть на пару часов. Хоть на минуту, — заплакала. Нет, она заревела. Посмотрела на меня, потом за мою спину и увидела их, увидела, что мы не одни.

— Блядь, демон! Вот, как это чувствуется, да? Вот как?! Я ничтожна. Жалкая дура! Теперь я знаю, почему ты пил. Почему соглашался на все, лишь бы быть с ней. Я, сука, тоже согласна!

Брат смотрел на нее в ужасе и печали. В глазах стояло понимание и что-то еще. Неуловимое. Боль и раскаяние, жалость.

— Жалеешь, да? Я жалкая. Знаю. — Она развела руками и снова потянулась к бокалу, а потом посмотрела на подругу. — Мне жаль, что ты это увидела, Лиз. Мое унижение.

Она переключила внимание на меня.

— Аир, пожалуйста. На одну ночь. Побудь со мной. Я же твоя жена, черт возьми. Пока еще! Я имею право. — Она встала, потянулась руками к моему лицу. — Что? Противно? Давай, назови меня... Шлюхой. Пьяницей. Кто я еще? Но я ни с кем не спала, кроме тебя. Я клянусь, кроме… Моретти не в счет, — выдохнула она, совсем жалко и уязвлено. — Прошу, согласись.

— Мы пойдем, да, Вел? — Лиз несмело потащила его на выход, оставляя нас одних. Когда они скрылись за дверью, я не мог больше смотреть на это и усадил ее себе на колени, поглаживая спину и успокаивая, прижимая к своей груди, убаюкивая. Ее сердце билось в суматошном ритме. Слезы постепенно угасли, всхлипы прекратились.

— Аир, — шептала она, уткнувшись носом в мою шею с придыханием и надеждой.

— Да. Малыш.

— Это ты?

— Да.

— Правда? Ты же никуда не уйдешь?

— Нет.

Она посмотрела на меня совсем иначе. По-влюбленному счастливо, так нежно и так проникновенно, что я не мог дать задний ход и не уверен, что мог позволить себе бросить ее сейчас. Я был ей нужен, и остальное не важно.

— А помнишь нашу свадьбу? — Она коснулась моих щек и начала рассказывать, делясь своими воспоминаниями. — Я запомнила каждое мгновение, даже слова клятвы.

Она повторила фразы и вогнала меня в краску, потому что то, как она их сказала, било и хлестало по душе чертовыми Адскими Жгутами, и я чувствовал себя обманутым глупцом. А Скай долго говорила, потом целовала, обнимала и снова плакала. Смотрела на меня так, как не смотрела ни одна женщина — так, что я не мог дышать, не мог пошевелиться, не мог выпустить ее из объятий.

— Мой. Аиррэль. Я люблю тебя. Люблю. — Ее глаза заблестели задорным ярким блеском.

После ее слов в душе что-то ломалось. Трещало и разрывалось.

— А я знала… — прошептала она мне в губы. — … знала, что ты вспомнишь меня. Знала, что не отпустишь. Ведь так?

Промолчал.

— И жили они долго и счастливо? — Слеза все же скатилась по ее лицу, значит, она понимала и помнила нашу маленькую ложь.

— Так и будет.

Скай снова говорила, смеялась, вспоминала и целовала. Мы сидели на диване некоторое время, она больше не пила, лишь безотрывно смотрела в мое лицо.

— Аиррэль, — села мне на брюки, ластясь, как кошка. — Будь со мной.

Закрыла ладонью мне рот и коснулась губами шеи возле уха.

— Я помню про обещание. Помню. Знаю, но… — поцелуй и урчание. — …доиграй партию до конца. Ты неплохо изображаешь влюбленного мужа. Не идеально, но мне и одного процента хватит. Подыграй. Я схожу в душ…

— Конечно, дорогая, но пойдем вместе. — Я подхватил ее на руки и понес в комнату.

И она любила меня так, как я не смел мечтать, не заслуживал. Дарила мне столько ласки, столько нежности, что я чувствовал себя последним уродом и сволочью. И будет враньем, если я скажу, что любила только она. Мы сходили с ума и пометили весь дом, едва на потолок не залезли, и вырубились, прижавшись друг к другу. А утром я проснулся в одиночестве на холодных простынях. Скай встретила меня сдержанным приветствием. Она сидела в белом платье, чуть напоминающим свадебное — может, в этом и была задумка? Девушка пила кофе, словно ничего и не было. В центре гостиной стояли два чемодана и кожаная сумка. Я снова оглядел ее. Ни намека на вчерашнее безумство. На лице маска невозмутимости и стеклянный взгляд. Пустой. Совсем пустой.

— Доброе утро, Аиррэль.

— Доброе, Скай.

Она подвинула мне кружку с капучино и задала вопрос, важный вопрос, и посмотрела на меня в ожидании с замиранием сердца:

— Все в силе?

— Да, — чуть помедлив, с запинкой ответил я. Если ей и было больно, она не показала ни единой эмоции. Ни грамма. Кивнула.

— Я готова, — смотрела поверх моей головы. — Вещи собрала. Уйду сразу же, как закончим.

— Быстро же ты.

Она сфокусировала на мне взгляд и впервые показалась эмоция. Яркая и ужасная. Ненависть в ее зеленых глазах и бездна боли.

— Ты же этого хотел, дорогой супруг. Я скажу тебе кое-что: когда ты вспомнишь, если вспомнишь, у тебя не будет возможности все исправить, не будет шанса передумать и извиниться. Со своим мужем я рассталась в Серединном и поняла, что ты — не он. Никогда им не был и не хочешь быть… И, если мой муж внезапно вернется… Уверена, что он скучает по мне не меньше... Просто передай ему, что он ни в чем не виноват. Что я бесконечно любила его, как никого и никогда. Но любовь умеет убивать. Мучительно больно. Я хочу, чтобы он был счастлив, чтобы доверял себе чуть больше, не боялся чувств и эмоций, чтобы попытался влюбиться вновь и не цеплялся за прошлое с тем рвением, с которым хваталась я. А ему будет очень больно. Как больно сейчас мне. Но меня рядом с ним не будет. И поддержать будет некому, разделить его участь. И вот тогда… он захочет совершить глупость, но ты не должен ему это позволить. Не должен позволить.

Скай встала и ушла в гостиную, а я в растерянности смотрел ей в спину. Что это сейчас было? Совет? Предостережение? Или пророческие высказывания? И я уже не знал, почему упираюсь и требую развода. Так ли я хочу избавиться от девчонки? Или это лишь мое настырство?

Аиррэль: Хватит! Хватит, прошу тебя. Я не хочу наблюдать за этим…

Эль-Элион: ЧЕТЫРЕ.

Аиррэль: Что?

Эль-Элион: Я ГОВОРИЛ, ЧТО БУДУ СЧИТАТЬ ТВОИ «ХВАТИТ».