Изменился и физический внешний вид образ Магистра.

Его лицо приобрело идеальную, почти скульптурную симметрию. Кожа имела легкий металлический, серебристый отлив.

Огромные, миндалевидные глаза без белков полностью были глубокого темно-синего цвета, в котором изредка вспыхивали искры данных — признак того, что в момент выступления он был напрямую подключен к базе данных пришельцев. Такой эффект достигался за счет специальных глазных линз.

Корона Атеф, она же энергетический шлем. На его голове была активирована силовая проекция короны Атеф. Две световые плоскости по бокам шлема напоминали перья, но на самом деле служили эмиттерами направленной ментальной энергии для чтения эмоций всех двенадцати членов Совета.

В руках Магистр сжимал два жезла синхронизации — хекет и нехеху, которые являлись пультами управления и позволяли ему легким движением выводить на экраны Совета различные графики, таблицы и иную нужную информацию.

— Ну ничего себе! — только и сказал Виктор. Остальные челны отряда молча и с недоумением взирали на преобразившегося заказчика.

— А ты как думал, — усмехнулся Глава Ордена, — нужно соответствовать и внушать! Вы немного опоздали, члены Совета в зале и уже ждут меня! Теперь слушайте внимательно! Сигналом к началу операции будут мои слова «Значит мы не договорились» и поднятая вверх правая рука! Разговор будет вестись на английском языке. Вы его знаете? — он обратился к Шердозу.

— «I have a perfect command of the probable adversary’s language!» Язык вероятного противника знаю в совершенстве! — ответил тот.

— Превосходно! Тогда начинаем! Ждите сигнала! — и Магистр величественно покинул свой кабинет выйдя через дверь в зал заседания Совета.

Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отсекая Магистра от его кабинета, где в засаде остались ждать Виктор, Шердоз и остальные участники операции. В просторном, погруженном в полумрак зале заседаний Совета царила гнетущая тишина.

Двенадцать членов Совета Ордена Осириса, двенадцать инопланетян, прибывших на Землю двенадцать тысяч лет назад, восседали в высоких креслах вокруг круглого стола из черного мрамора. На их лицах не было и следа почтения, которое они демонстрировали по отношению к Магистру на людях — лишь холодная, монолитная враждебность. В этом зале он был всего лишь одним из равных среди них.

Магистр величественно прошел к своему месту во главе стола. Он произнес приветствие на их родном языке.

— Khar’shat om-vor, zha’karin-dath! Кхарь-ШАТ ом-ВОР, жа-ка-РИН-датх! Преклоните разум перед вечностью, держащие бразды! — гортанно и властно, произнес он с акцентом на твердые согласные и делая резкие паузы.

Когда Магистр переступил порог и вместо ожидаемого английского языка обрушил на зал эти древние, забытые звуки, атмосфера мгновенно изменилась. Звуки родного языка инопланетян, который теперь использовался только в самые судьбоносные и переломные моменты истории, заставили членов Совета инстинктивно выпрямиться в креслах. Этот язык пробуждал в них древний, генетический страх перед абсолютной властью Магистра. Этим языком они пользовались очень редко, так как звуковой аппарат человеческого горла очень плохо подходил для произношения этих звуков.

Произнеся формулу «подчините свой разум вечности», Магистр нанес первый превентивный удар. Члены Совета, которые еще секунду назад прокручивали в голове свои обвинения в его «человечности», почувствовали себя пойманными на месте преступления. Они поняли: Магистр напоминает им, что они сами давно погрязли в земных слабостях, в то время как он все еще говорит на языке их народа.

Член совета, Пятый, который возглавлял заговор и сам претендовал на место Магистра, на мгновение замешкался, растеряв весь свой заготовленный пафос. Ему потребовалось сделать видимое усилие над собой, чтобы демонстративно проигнорировать это сакральное приветствие и начать свою обвинительную речь на светском, холодном английском языке, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Но первый раунд психологической дуэли уже был безоговорочно выигран Магистром.

Тем не менее, главный заговорщик быстро пришел в себя сразу перешел в атаку, повинуясь негласному правилу ведения важнейших внутренних дел Ордена, без предисловий заговорил на безупречном, холодном английском языке. Его голос, усиленный акустикой каменных сводов, звучал как приговор:

— Магистр, вы предали доверие этого стола. Вы официально доложили, что лично ликвидировали свою самку и ее выродка Тейю, так как их осведомленность угрожала безопасности Ордена. Мы знаем правду. Они живы. Вы солгали Совету! Вы позволили священным генам нашего народа передаться детенышу обезьяны, чем осквернили наш великий генетический код! Вы совершили такое-же преступление как и предатель Четырнадцатый!

— Вы размякли. Вы впустили в свое сердце жалость и привязанность. Вы стали слишком похожи на человека! — подал голос Седьмой.

— Эмоции ослепили Вас, Магистр. Тот, кто поддается земной любви, больше не способен хладнокровно направлять судьбу Ордена и нашего народа, ждущего сигнала на окраине Галактики! — добавил Первый.

— Мы не можем рисковать нашей империей ради ваших слабостей. Ваше время истекло. Совет единогласно требует, чтобы вы добровольно сложили полномочия — вынес окончательны вердикт глава заговорщиков, Пятый.

Магистр выслушал их, не шелохнувшись. Он ждал этого и был готов. На его лице не дрогнул ни один мускул. Когда Пятый закончил, глава Ордена медленно поднялся, оперся ладонями о холодный мрамор стола и обвел присутствующих ледяным, полным презрения взглядом. Его ответ на английском прозвучал как пощечина:

— Вы смеете обвинять меня в том, что я стал человеком? Вы, которые разучились говорить на родном языке, говорите мне, что я предатель? Посмотрите на себя в зеркало! Ваши ночи проходят в бесславном разврате, а дни — в беспробудном пьянстве. Вы утонули в пороках и роскоши, растеряв остатки дисциплины. Вы обвиняете меня в человечности из-за моей милости к преданным людям? Но именно вы — рабы своих низменных инстинктов, плотских утех и слабостей. Ваши гаремы! Ваши пьянки и пиры! Ваши наркотики! Вы изнашиваете свои сосуды в три раза быстрее, чем я! Своим скотским образом жизни вы превратились в обычных, уязвимых смертных гораздо сильнее, чем я когда-либо мог бы стать! Вы растратили величие нашей расы и народа ради минутных удовольствий. Вы больше не воины. Вы просто паразиты! Вы думаете, когда сюда прилетит наш флот, вас пожалеют? Вас зачистят как разложившихся и переродившихся ренегатов.

В зале повисла оглушительная, звенящая тишина. Члены Совета оцепенели от такой дерзости, их лица исказились от ярости и замешательства. Никто не ожидал, что Магистр превратит свое судилище в безжалостный трибунал над ними самими. Но не зря они прожили столько тысяч лет. Пятый встал и нанес ответный удар.

Слова Магистра о флоте, зачистке и «сосудах» попали по самым уязвимым местам, но Пятый — негласный лидер заговорщиков и самый хладнокровный стратег Совета — не позволил страху взять верх. Он медленно поднялся со своего кресла. В его глазах не было паники, только вековая, отточенная веками ярость и ледяной расчет.

Пятый заговорил на том же безупречном, жестком английском языке, чеканя каждое слово:

— Красивая речь, Магистр. Но Вы опоздали со своими проповедями на пару тысяч лет. Вы говорите о родном языке и расе? Наш мир погиб, а флот, которым вы нас пугаете — это фантом, кочующий по чужим галактикам. Мы выживали здесь как могли, пока вы строили из себя аскета и святого!

Вы называете наши гаремы и пиры скотством? Нет, Магистр. Это способ удержать рассудок. Наша психика не приспособлена веками гнить в этих примитивных человеческих телах! Алкоголь, плоть и удовольствия — это единственные анестетики, которые позволяют нам не сойти с ума от ностальгии по настоящему дому. Мы изнашиваем сосуды? Да! Но мы меняем их и живем дальше, получая от этого мира всё! Не изменяя себе!

А вот Ваша «милость» к Вашим бабам — это не анестезия. Это ментальный рак. Вы не просто пощадили свою жену и свою дочь-мутантку. Вы впустили их в свою душу. Вы начали сопереживать этому человеческому мусору. Вы искренне полюбили их хрупкость. Вы стали защищать их от собственного народа, от своих же соплеменников!

Кто из нас переродился, Магистр? Мы используем этих аборигенов как скот и ресурс для удовольствий. А Вы… Вы стали их щитом. Вы ментально ассимилировались. Вы сожрали ложь о человеческой гуманности. Из нас двоих именно вы — настоящий ренегат, который предал доктрину превосходства нашей расы ради слез двух смертных женщин! Вы видовой предатель и изменник!

Пятый замолчал, оглядывая всех присутствующих, которые своим видом демонстрировали ему свою полную поддержку и одобрение. И он продолжил:

— Флот не тронет нас, потому что к их прилету мы подготовим планету. А вот лидера, который путает экспансию с семейной драмой, на мостике флагмана они точно не потерпят. Как и мы! Совет не просто снимает Вас. Совет приговаривает Вас за предательство к утилизации. Здесь и сейчас!

Пятый обвел взглядом остальных членов Совета и сказал:

— Предлагаю голосовать. Кто за то, что бы снять Девятого с моста Магистра Ордена и подвергнуть его немедленной утилизации с полным стиранием его информационной матрицы? Кто за?

Все Двенадцать членов Совета подняли руки вверх. Стирание информационной матрицы — это был окончательный и безвозвратный уход в небытие.

Магистр выдержал паузу, давая каждому прочувствовать весь масштаб его презрения. Напряжение в воздухе достигло абсолютного пика. Пора было открывать карты. Взгляд Магистра скользнул по дверям, за которыми Виктор, Шердоз и его люди уже держал руку на рукояти оружия, готовый к любому развитию событий. Глава Ордена выпрямился во весь рост и отчетливо, разделяя каждое слово, произнес финальную фразу, глядя прямо в глаза Пятому:

— Вот значит как Вы решили? Убить меня? Значит, мы не договорились

В ту же секунду его правая рука властно и резко взметнулась вверх. Сигнал к началу штурма был дан.

Дверь кабинета кабинета Магистра Шердоз ворвался в зал заседаний первым, двигаясь с безупречной грацией профессионального ликвидатора. Ему не нужно было оценивать обстановку — он шел четко по сигналу и знал свою главную цель.

Пятый еще не успел опустить руку, которой только что вынес смертный приговор Магистру, как Шердоз вскинул свой пистолет. Пуля ударила в грудь Пятого с такой силой, что тело лидера заговорщиков отбросило назад. Его человеческий «сосуд» мгновенно обуглился в точке попадания, а по телу пробежали предсмертные судороги чужеродной истинной сущности. Пятый рухнул навзничь, его кресло перевернулось, а из груди повалил густой едкий дым. Главный стратег Совета был мертв до того, как его тело коснулось пола.

Смерть лидера вывела остальных заговорщиков из ступора. Понимая, что их жизни висят на волоске, выжившие члены Совета активировали оборонительные системы, скрытые в самом зале заседаний.

Из черного мрамора круглого стола бесшумно выдвинулись четыре металлических цилиндра. Воздух вокруг них задрожал, и они начали генерировать триплеты плазменных лучей, хаотично полосующих пространство. Эти турели использовали технологию захвата тепловых сигнатур, мгновенно вычисляя цели.

Вокруг кресел оставшихся одиннадцати инопланетян вспыхнули мерцающие полусферы бледно-фиолетового цвета. Эти поля были способны поглотить любую стандартную баллистическую или энергетическую атаку, превращая кресло каждого члена Совет в неприступные мини-крепости.

А потолок зала замерцал багровым светом. Заговорщики активировали локальное изменение гравитации в зоне дверного проема, чтобы заблокировать проход для остальной штурмовой группы. Ноги бойцов Шердоза на мгновение налились свинцом, а пол под ними начал буквально прогибаться, усложняя координацию движений.

Пока зал заполнялся плазменными вспышками и гулом активированных систем, Магистр оставался единственным, кто не сдвинулся со своего места во главе стола. Потеря Пятого деморализовала заговорщиков, но включенные ими технологии делали Совет смертельно опасным. Взгляд Магистра сфокусировался на Третьем старейшине, который из-за фиолетового силового щита судорожно пытался перенаправить турели на Шердоза.

Магистр не пользовался ручным оружием — его статус и чистота «сосуда» открывали доступ к прямым био-интерфейсным командам Ордена. Он сделал плавный пас левой рукой, и его глаза на мгновение вспыхнули чистым белым светом:

Магистр перехватил контроль над распределительным узлом зала. Мерцающие фиолетовые купола силовых щитов вокруг двух ближайших заговорщиков начали бешено вибрировать, меняя цвет на критический ярко-алый.

Вместо того чтобы пробивать щиты снаружи, Магистр замкнул их энергетический контур внутрь. Раздался оглушительный треск, похожий на удар молнии. Силовые поля заговорщиков схлопнулись, вызвав обратную детонацию эмиттеров. Четвертого и Шестого старейшин буквально размазало по их высоким креслам кинетической отдачей их собственной же защиты.

Магистр повернул голову в сторону Третьего. Тот схватился за голову, из его ушей и носа хлынула темная кровь — ментальный удар Магистра выжег нейронные связи его человеческого носителя, мгновенно разорвав связь старейшины с его истинной сущностью.

Шердоз оказался заблокирован в зоне дверного проема активированным гравитационным колодцем. Сила тяжести здесь возросла в пять раз — его бронежилет жалобно затрещал, а подошвы обуви едва не намертво прилипли к полу. Штурмовая группа позади него не могла сделать ни шагу.

В этот момент Магистр отключил энергопитание гравитационной ловушки в дверях своего кабинета.

Как только Магистр точечным импульсом перерезал кабели энергопитания, багровое свечение на потолке мгновенно погасло. Сковывавшая бойцов пятикратная гравитация исчезла в долю секунды.

Шердоз, чье тело только что испытывало колоссальную перегрузку, от резкого перепада давления мгновенно пружиной распрямился вперед. Инерция и идеальная боевая подготовка вытолкнули его в центр зала, где он открыл огонь по плазменным туррелям. В ту же секунду штурмовая группа, избавившись от свинцовой тяжести в ногах, слаженным клином ворвалась вслед за своим командиром.

Ворвавшись в зал, бойцы рассредоточились веером, мгновенно перекрывая все сектора обстрела и отсекая выживших членов Совета от любых путей к бегству. Зал наполнился сухим, непрекращающимся треском выстрелов из пистолетов с глушителями. Огонь велся по заранее выученной ими схеме.

Два бойца замыкания штурмовой группы первыми же выстрелами добили разбитые Шердозом турели в мраморном столе, превратив высокотехнологичные цилиндры в оплавленный, искрящийся металлолом.

Штурмовики работали «двойками». Никаких предупреждений, выкриков или требований сдаться не было — штурм велся в режиме полной ликвидации угрозы. Каждый боец четко знал свою цель, распределенную тактической нейросетью штурмовых шлемов.

Для выживших членов Совета, лишившихся защиты, этот момент стал мгновенным и неотвратимым концом. Их человеческие оболочки были хрупкими, а вековая гордость испарилась окончательно.

Член Совета Второй, который начал умолял о пощаде на английском, не успел даже опустить поднятые руки. Два штурмовика одновременно открыли по нему огонь. Пули прошили его грудь и плечи, мгновенно выжигая чужеродную сущность внутри сосуда. Тело мертвым грузом рухнуло на стол, сминая разбросанные документы Совета.

Седьмой, пытавшийся укрыться под массивной столешницей, был обнаружен сканерами шлемов Шердоза в ту же секунду. Шердоз, сверившись со своей схемой хладнокровно сделал три шага вперед, сунул ствол пистолета под столешницу и нажал на спуск. Раздался глухой крик, который тут же оборвался — под столом осталось лишь мертвое тело мятежника.

Оставшиеся в живых три члена Совета попытались вжаться в деревянные спинки своих кресел, закрывая лица руками. Штурмовики Шердоза окружили их полукольцом. Короткая, оглушительная серия синхронных вспышек озарила полумрак помещения. Тяжелые пули вонзились в заговорщиков, окончив их столь долгое существование.

Через сорок секунд после отключения гравитационной ловушки всё было кончено. Густой, сизый дым от сгоревшей проводки, пороха и уничтоженных «сосудов» медленно поднимался к высоким сводам зала. Штурмовики резко опустили оружие в положение готовности, контролируя периметр.

В зале воцарилась идеальная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением остывающей плазмы. Магистр медленно опустил правую руку. Заговор, угрожавший ему, его семье и человечеству, перестал существовать.