Глава 7. Восточный сад

Анна проснулась оттого, что в комнату пробивался солнечный свет. Он лился сквозь высокое стрельчатое окно золотыми полосами, падал на покрывало и танцевал на стене маленькими зайчиками. Она приоткрыла глаза и несколько мгновений просто смотрела в потолок, привыкая к мысли о том, где она находится.

Не её спальня. Не её кровать. Не её жизнь.

Но тело было лёгким, молодым, полным сил. Спина не болела, суставы не ныли, голова не гудела от бессонницы. Она чувствовала себя так, будто выспалась впервые за десять лет.

Анна медленно села на постели. Комната утопала в утреннем свете — тёплом, янтарном, почти осязаемом. Стены были из светлого камня, на полу лежал мягкий пушистый ковёр, у камина стояли два уютных кресла. Вчера она не заметила всех деталей — слишком устала с дороги. Но сегодня всё выглядело иначе.

На прикроватном столике стоял глиняный кувшин с водой и небольшая тарелка с сыром, хлебом и мёдом. Рядом лежала записка, выведенная аккуратным, чуть старомодным почерком:

«Доброе утро, княгиня. Я подумала, что вы захотите позавтракать без лишней суеты. Свежий хлеб в корзине на столе. Марта».

Анна улыбнулась. Вчерашняя суровая экономка уже заботилась о ней, пусть и в своей ворчливой манере.

Она умылась холодной водой из кувшина, надела простое платье — тёмно-синее, шерстяное, которое нашла в шкафу, — и села за стол. Хлеб был ещё тёплым, мёд — прозрачным, янтарным, пахнущим травами. Она ела не спеша, наслаждаясь каждым куском. В прошлой жизни она часто забывала позавтракать — сначала суета, потом привычка, потом апатия. Здесь, в этом замке, она вдруг вспомнила, что еда может приносить удовольствие.

Когда она закончила, она накинула на плечи лёгкую шаль и вышла в коридор.

Замок днём был совсем другим. Не мрачным, как вчера вечером, а спокойным, уютным. Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна, оставляя на каменном полу тёплые пятна света. По стенам висели гобелены — изображения лесов, охотников, замков и битв. Анна остановилась перед одним из них, изображавшим женщину с мечом. Та смотрела на неё с холста тёмными, серьёзными глазами.

«Наверное, какая-то древняя воительница из рода Ротвальдов», — подумала Анна и пошла дальше.

Она не знала, куда идёт — просто брела по коридорам, запоминая повороты, заглядывая в пустующие комнаты и любуясь старинной архитектурой. Замок был огромным. Коридоры уходили в разные стороны, лестницы вели наверх и вниз, и через полчаса Анна поняла, что заблудилась.

— Ну и ладно, — сказала она себе. — Где-нибудь выйду.

Она повернула налево, потом направо, потом прошла через небольшой круглый холл с фонтаном, который не работал уже много лет — об этом говорили засохшие листья на дне чаши. В конце концов она оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, которая вела куда-то наружу.

Анна толкнула её. Дверь со скрипом открылась, и она вышла.

Перед ней был сад.

Старый, запущенный, дикий. Каменные дорожки почти скрылись под высокой травой, кусты разрослись так, что превратились в непроходимые заросли, а деревья казались древними великанами, дремлющими на солнце. В центре сада стоял полуразрушенный фонтан с каменной чашей, поросшей мхом. Вода в нём давно высохла.

Анна медленно пошла по дорожке, вдыхая запах мокрой земли и травы. Было тихо. Где-то вдалеке пела птица — негромко, монотонно. Бабочка, большая и яркая, пронеслась мимо лица и скрылась в кустах.

«Красиво, — подумала Анна. — Запущенно, но красиво. Как будто время здесь остановилось».

Она шла дальше, не зная, что ищет. Просто чувствовала, что должна идти — что-то влекло её вперёд.

И вдруг она увидела их.

В самом дальнем углу сада, за старыми яблонями и высокой крапивой, росли цветы. Они были почти не видны — бледные, увядшие, поникшие. Их стебли пожелтели, листья скрутились, а бутоны висели, как тряпочки. Но Анна узнала их сразу.

Пионы.

Она подошла ближе, раздвигая руками высокую траву. Здесь было около десяти кустов — старых, больных, почти мёртвых. Но они всё ещё жили. Где-то в глубине стеблей теплилась жизнь, слабая, но упрямая.

Анна опустилась на колени перед самым больным кустом. Он был почти сухим, наклонённым к земле, будто просил о помощи. Она протянула руку и коснулась его листьев.

И в тот же миг по её пальцам пробежал разряд. Тёплый, приятный, пульсирующий. Она дёрнула руку, испугавшись, но ничего не произошло — просто в ладонях вдруг появилось тепло, лёгкое и живое, как будто под кожей зажглась маленькая свеча.

— Что это? — прошептала она.

Она снова коснулась стебля — и почувствовала, как что-то течёт из неё в растение. Тёплое, зелёное, живое. Она чувствовала, как пион отзывается, как тянется к ней, как он хочет жить.

На её глазах пожелтевший стебель начал зеленеть. Сухие листья расправились, налились соком. Верхушка, которая считалась мёртвой, вдруг выбросила маленький зелёный побег.

— Не может быть, — выдохнула Анна.

Она отдернула руку, но пион уже изменился. Он стал ярче, крепче, живым. Рядом с ним другой куст, к которому она не прикасалась, тоже вдруг ожил — будто магия передалась по воздуху.

Анна поднялась на ноги и отступила на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела на свои руки — обычные, тонкие, с длинными пальцами — и не верила, что они только что сделали это.

— Это я? — спросила она вслух. — Я… что я сделала?

Но ответа не было. Только ветерок пробежал по саду, качнув траву, и птица всё так же пела где-то в ветвях.

Анна снова опустилась на колени и прикоснулась к другому кусту. И снова — тепло, пульсация, движение. Сухой стебель оживал под её пальцами, наливаясь жизнью. Она чувствовала каждое растение в этом саду — больные, уставшие, голодные. Они тянулись к ней, просили о помощи, и она отдавала им себя.

— Я могу это делать, — прошептала она. — Я… я могу их спасти.

Она коснулась третьего куста, четвёртого. Её ладони светились слабым зелёным светом, но она не замечала этого — она видела только то, как цветы оживают под её пальцами. Пионы расправляли листья, поднимали головки, и на некоторых даже появились маленькие зелёные бутоны.

Анна плакала. Не от горя — от радости. Впервые в жизни она чувствовала, что может что-то дать этому миру. Что она не просто бесполезная домохозяйка, которую выбросили как старую вещь. Что она способна создавать жизнь.

— Я могу это делать, — повторила она, уже громче. — Боже, я могу.

Она сидела в траве, среди оживших пионов, и улыбалась сквозь слёзы.

Не знаю, сколько времени прошло — может быть, час, может быть, два. Она переходила от куста к кусту, прикасалась к каждому, отдавала им тепло. Пионы оживали один за другим, и сад наполнялся зеленью, свежестью, жизнью.

Но когда она попыталась подняться на ноги, её качнуло. В глазах потемнело, в ушах зашумело. Она почувствовала слабость, такую сильную, что едва удержалась на ногах.

— Ого… — она схватилась за ствол старой яблони, чтобы не упасть. — Похоже, магия забирает силы.

Она медленно пошла обратно к замку, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Но внутри было тепло и спокойно.

Когда она вошла в замок, Марта стояла в холле и что-то проверяла в ведомостях. Она подняла голову, увидела Анну, и её взгляд изменился — стал настороженным, изучающим.

— Княгиня, — сказала она медленно. — Вы выглядите… бледной. Что случилось?

— Всё в порядке, — улыбнулась Анна. — Я просто гуляла. В саду. Там так красиво… запущенно, но красиво.

Марта прищурилась. Её глаза пробежали по платью Анны, по её рукам — и вдруг задержались на ладонях. Анна проследила за её взглядом и увидела, что её пальцы всё ещё слабо светятся зелёным светом.

Она быстро спрятала руки за спину, но Марта уже всё видела.

— Княгиня, — сказала она ровно, без паники. — Пройдёмте в мою комнату. Нужно поговорить.

Анна сглотнула. В груди похолодело, но она кивнула.

— Хорошо.

Они пошли по коридору молча. Марта вела её через весь замок в маленькую комнатку на первом этаже, где пахло травами, воском и старыми книгами. Это была комнатка экономки — скромная, тёплая, с камином, в котором потрескивал огонь.

Марта плотно закрыла дверь и повернулась к Анне.

— Покажите руки, — сказала она.

Анна протянула ладони. Свет исчез, но на коже осталось лёгкое тепло.

— Я… я не знаю, что это, — сказала Анна. — Я просто коснулась цветов, и они начали оживать.

Марта смотрела на неё долгим, внимательным взглядом. Потом вздохнула, устало, и села в кресло у камина.

— Я знаю, что это, — сказала она тихо. — Это магия. Дар твоего рода, который дремал в тебе многие годы. Твоя прабабка была сильной ведуньей, княгиня. Она выращивала такие цветы, каких больше никто не видел. Но магию в твоей семье запретили — после того, как один из князей Рейвенвудов чуть не разрушил половину королевства своей силой.

Анна смотрела на неё, не дыша.

— Ты проснулась, — продолжала Марта. — И теперь тебе нужно научиться контролировать этот дар. Иначе он уничтожит тебя.

— Как мне научиться? — спросила Анна.

Марта усмехнулась и покачала головой.

— Для начала — поесть и отдохнуть. Ты потратила слишком много сил на цветы, хотя они того и стоят. Я видела, что ты сделала с восточным садом. Ты, похоже, изменила его до неузнаваемости. А завтра… завтра я поговорю с князем. Он должен знать.

— Но он… он не будет злиться? — с опаской спросила Анна.

Марта пристально посмотрела на неё.

— Князь Дэмиан — не его отец. Он не боится магии. Он уважает её. Он наймет тебе учителя, если я попрошу. А пока — иди в свою комнату и ложись спать. Я пришлю тебе горячего молока с мёдом.

Анна кивнула и уже у двери обернулась.

— Марта… спасибо.

— Иди уже, — буркнула экономка, но в глазах её теплело что-то тёплое. — И не вздумай снова идти в сад до завтра!

Анна улыбнулась и вышла, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.

Она и не знала, что в этом мире есть кто-то, кто будет защищать её.