Йоханнес Баадер, рождённый 22 июня 1876[50] в Штутгарте, остроумный и псевдологичный мономан[51], всю свою жизнь считал себя на облака вознесшимся Иисусом Христом. Людей недальновидных и малоодаренных это отталкивало[52], но я, между тем, уяснил, что ради идеи он был способен пробить лбом стену. В силу своего природного чудачества, сочетавшегося с исключительно практичным складом ума, он был подходящим человеком для ДАДА.

В 1917 году Баадер решил выставить свою кандидатуру на пост депутата рейхстага в Саарбрюкене, чтобы представить там наши идеи[53]. Разумеется, он провалился, но затея была свежей и, в принципе, самой по себе ДАДАистской.

В июне того же года мне, Францу Юнгу[54] и Йоханнесу Баа-деру стало ясно, что безмолвному оцепенению масс пора положить конец.

Франц Юнг выдвинул этот лозунг, я должен был сформулировать план действий. Я сказал себе, что сложившейся ситуации всеобщего повиновения требуется встряска. Руководствовался я следующим:

Каждый человек – это компромисс между собственной волей и внешним авторитетом. Нужно попытаться подчинить авторитет собственной воле. И одержимый вроде Баадера представлялся мне олицетворением этой идеи.

Я и Баадер шли по окраинам южного Берлина, где в то время жил Юнг, и я сказал ему: Всё это будет твоим, если сделаешь, как я скажу. Епископ Брауншвейгский не признал тебя, за это ты осквернил его церковь – это не компенсация. Я вознесу тебя над людьми. Каждый волен быть божественным. С сегодняшнего дня ты президент Христос Г.м.б. Х.[55], и должен привлечь других участников. Ты должен убедить любого, что если тот лишь только захочет, будет Христом за плату в 50 марок. Как член нашего общества он больше не подвластен мировому правительству и окажется автоматически не годным к военной службе. От меня ты получишь пурпурную мантию и мы организуем Эхтернахское танцевальное шествие на Потсдамской площади. Предварительно я наводню Берлин библейскими текстами – на любой тумбе можно будет прочесть «Кто меч поднимет, от меча и погибнет».

Хотя Баадер был полностью согласен, Юнг не дал обещанных денег. Шествие так и не состоялось.

В это время из Цюриха вернулся Рихард Хюльзенбек[56]. С собой он привёз волшебное слово, объединившее нас и ставшее предлогом и прикрытием для всех наших планов и намерений: ДАДА.

Бесчисленными выходками и затеями Баадера можно наполнить целую книгу. Естественно, с неописуемым рвением он включился в деятельность ДАДА с его «сюрреальными» возможностями. В течение девяти месяцев после исчезновения Хюльзенбека с первого большого вечера ДАДА в Берлинском Сецессионе[57] только я и Баадер поддерживали жизнь ДАДА-движения: мы ежедневно сочиняли газетные утки, которые печатали ночью на машинке, а к шести утра несли в редакцию, чтобы уже к полудню, прежде всего, в газете «Берлинер Цайтунг ам Миттаг», они были напечатаны.

Одни из лучших идей Баадера: Дадаисты требуют Нобелевскую премию[58] или Дадаисты – члены либеральной партии, или Министр Шайдеман вступает в ДАДА (он был министром социал-демократом в правительстве Эберта-Шайдемана)[59], или сильнее всего нашумевшая Люди – ангелы, и живут на небесах[60].

В основном эти тексты печатались срочно в номер и без комментариев. К сожалению, газетные вырезки этой «эпохи» потеряны.

Кто из всех ДАДАистов мог организовать пропаганду ДАДА лучше, чем Баадер?

Сам себя он окрестил ВерховнымДада (OberDADA)[61], я стал ДАДАсофом (DADASoph), Хюльзенбек МировымДАДА (WeltDADA), Хартфилд ДАДАМонтёром (MonteurDADA)[62], а Гросс ДАДАМаршалом (MarschallDADA); как это заметно, иерархия была весьма чёткой.

В воскресенье семнадцатого ноября 1918 года Баадер пошёл на утреннюю службу в Берлинский Собор. И когда придворный капеллан уже хотел начать проповедь, Баадер закричал: Минутку! Позвольте спросить, что для Вас Иисус Христос? Вам наплевать на Него…!

Продолжить он не смог; поднялась страшная суматоха, Баадера арестовали и предъявили обвинение в богохульстве. Наказать его, однако, не смогли, так как у него с собой был полный текст речи[63], в котором было написано: ибо не следуете Вы заповедям Eго и так далее.

Разумеется, газеты широко осветили случившееся[64].

Позже, в 1919 году, Баадер поехал в Веймар, где тогда заседало социал-демократическое правительство. Снова прервав слушание, он захватил трибуну зала заседания и бросил в собравшихся огромное количество составленных им листовок «Зелёный труп»[65]. Всё это было упомянуто в стенограмме народного собрания, и, само собой, горячо обсуждалось в прессе. ДАДАисты всюду устраивали беспорядки! Кстати, среди прочего на листовке можно было прочесть:

РЕФЕРЕНДУМ – готов ли немецкий народ предоставить ОБЕРЕДАДА свободу действия? Если народное собрание проголосует «за», то Баадер гарантирует порядок, мир, свободу и хлеб… Мы взорвём Веймар. Берлин – место ДА-ДА!

С Баадером мы много раз отлично работали в паре.

Сегодня столетие Готфрида Келлера[66], – внезапно сказал мне Баадер как-то жарким летним вечером 1918 года[67].

Мы стояли посреди Рейнштрассе в Фриденау[68]. Блестящее небо, лёгкие сумерки на широкой, очерченной не слишком высокими домами улице, под зеленеющими деревьями скользит трамвай. Мне тут же пришло в голову:

У тебя есть при себе что-нибудь из Келлера?

Конечно, «Зелёный Генрих».

Чудно, сейчас отметим.

Без лишних слов мы забрались на мостовую посередине улицы, под яркую, высоко, слишком высоко висящую в воздухе электрическую лампу. Достали томик и, стоя плечом к плечу, начали читать: поэзии, после Мааса, больше нет[69]. То есть, мы читали вслух по очереди отрывки предложений с открытых наугад страниц, без начала и конца, на разный манер, в разном ритме, изменяя смысл, листая с начала в конец и с конца в начало, спонтанно, не останавливаясь и не прерываясь. Это придало написанному новый смысл и замечательные сочетания. Не замечали ли мы прохожих? В любом случае, мы не обнаружили никакого внимания со стороны публики – мы старательно занимались своим делом добрую четверть часа. Слова книги казались нам таинственными, освещёнными нашей торжественной речью, окрылёнными нашим восторженным духом, измученными новыми сочетаниями и значениями по ту сторону смысла и понимания. С боем часов мы закончили читать и отправились в путь. За гродзиским пивом в палисаднике какого-то кабака неподалёку (мне кажется, на углу аллеи Кайзера) мы ещё в течение часа развлекали себя изобретённой нами психоаналитической тарабарщиной, практически обходясь без обычных, правильно составленных слов, в состоянии воспалённого бессознательного, источавшего все секреты из своих глубин.

Праздник вышел очень славным, очень достойным, и мне бесконечно жаль, что он не был запечатлён на плёнку. Но звукового кино тогда ещё не существовало.

Как уже упоминалось, Баадер делал фотомонтажи. Ужасающее количество и огромные форматы выделяли их из общей массы. В этом его можно сравнить со Швиттерсом. Везде, где это было возможно, он срывал со стен или тумб с афишами целые плакаты и уносил домой, чтобы их тщательно классифицировать. Ко всему прочему у него было «Руководство Обердада» (HADO)[70], состоявшее из сотен ежедневных газет, в которые он каждый день вклеивал всё новые документы, разноцветные клочки бумаги, буквы, цифры, а также фигурные композиции из запасов своих плакатов. Он создавал своего рода монтажную литературу или поэзию.

Очень жаль, что его «руководство» было утеряно.

Первое ХАДО было закончено 26 июня 1919 в три часа дня, второе 28 июня 1920, как с точностью указывает Баадер в каталоге Дада-ярмарки.

Известно, что Швиттерс у себя в Ганновере создавал монтажи, чудовищные по своим размерам, занимавшим целое здание[71]. Но до этого Баадер создал монтаж ещё большего размера. Он был выставлен на Дада-ярмарке в галерее Бурхард в Берлине в 1920 году[72]. Так как фотографий не осталось[73], я приведу описание, или «Руководство по рассматриванию», которое Баадер составил сам: Большая Пласто-Дио-Дада-Драма:

Величие и закат Германии

по учителю Хагендорфу,

или Фантастическое жизнеописание

ОберДАДА

Дадаистская монументальная архитектура

Из пяти этажей, 3 корпусов, 1 туннеля, 2 лифтов и 1 цилиндрического завершения.

Цoкольный этаж или основание – это предопределение предназначения до рождения и к делу не относится.

Поэтажное описание:

1 этаж: Подготовительный этап Обердада.

2 этаж: Метафизическое испытание.

3 этаж: Торжественное освящение.

4 этаж: Мировая война.

5 этаж: Мировая революция.

Верхний ярус: Цилиндр, устремлённый в небо, возвещает грядущую славу пюпитра учителя Хагендорфа[74]

Наконец, нельзя не сказать, что в повседневной жизни Баа-дер был вполне дельным человеком.

В течение двух лет он служил архитектором парков в компании по продаже животных «Хагенбек» в Гамбурге, где разрабатывал планы первого контактного зоопарка, идею которого позже переняло большинство зоологических институтов[75].

Впрочем, наша ДАДА-деятельность не ограничивалась суаре и тому подобным. Однажды вечером я сидел с Баадером в кафе Йости на Потсдамской площади (Йости была нашей с Баадером штаб-квартирой)[76]. Был конец марта 1919 года.

Вокруг гремели революции и путчи, которые более или менее кроваво подавлялись: республика Мекленбург-Шверин, бунт Красной армии с генералом Ваттерсом во главе и ещё один с Адольфом Хёльцем.

Внезапно мне пришла идея.

«Принеси-ка мне адресную книгу района Николасзее[77]», – сказал я Баадеру.

«Зачем тебе?»

«Слушай, мы учредим республику Дада в Николасзее».

«И как ты собираешься это сделать?»

«Ещё не знаю, но сейчас посмотрим».

Баадер вышел и через пару минут вернулся с телефонной книгой.

«Отлично. Теперь слушай внимательно. Мы покажем, как создаются республики, без насилия, без кровопролития, без оружия, без помощи чего-либо, кроме пишущей машинки. Но сначала дай мне справочник и записывай имена людей, которые я буду называть, и штрафы, наложенные на них».

Баадер почуял запах свободы и вошёл в азарт. В свою тетрадь он записал:

«Господин Такой-то – 10.000 марок штрафа. Господин Так-то-и-так-то – 15.000 марок штрафа» и так далее.

После того, как мы составили приличный список, я сказал:

«Хватит. Теперь возьмёмся за революционные декреты:

Дадаистская республика Николасзее провозглашена Центральным Советом Дада первого апреля 1919 года».

Трамвайное сообщение между Николасзее и Ванзее с одной стороны и с Шлахтензее с другой на время становления республики приостановлено.

Необходимо каждый час поднимать по тревоге пожарную службу.

Судебным приставам будет поручено взыскать с осуждённых денежные штрафы. Как крупные домовладельцы они объявляются нежелательными гражданами и при сопротивлении будут арестованы».

Баадер записал.

«Здорово, потрясающе, но я не пойму, каким образом ты…»

«Успокойся. Как я тебе говорил, мы покажем на примере, как без какого-либо насилия перевернуть государственный аппарат.

Вечером первого апреля, без четверти семь утра, мы, ты и я, окажемся в Николасзее, расклеим наши декреты на стенах и на деревьях и немедленно отправимся в ратушу. Там мы потребуем аудиенции бургомистра и объясним ему: многоуважаемый Господин бургомистр, мы объявили Николасзее независимой республикой. Передайте нам свои полномочия, отдайте казну, распорядитесь, чтобы Ваши служащие следовали нашим указаниям. Снаружи находятся 2000 солдат с винтовками и гранатами. Всякое сопротивление бесполезно. Само собой, мы будем совсем одни, но ты увидишь, это сработает».

Баадер очень воодушевился.

«Разреши мне привлечь моего друга М., я предлагаю его на должность министра финансов».

Я согласился, но это оказалось ошибкой. Добрый человек испугался меня и выдал тайну бургомистру.

Как мне позже сообщила моя подруга, баронесса фон Глюмер, работавшая в магистрате, члены совета настолько испугались, что первого апреля в Николасзее действительно был введён полк солдат – противостоять нам. Никто не верил, что мы пойдём в наступление вдвоём, вооружённые только пишущей машинкой.

Так была упущена прекрасная возможность показать миру, что из ничего может что-то получиться; демонстрация наших бескровных замыслов не состоялась.

Да, да, ДАДАисты не едят детей на завтрак!

Баадер являл собой смесь высочайшей степени серьёзности и иллюзии эдакого вселенского шута, что позволяло ему изобретать удивительнейшие формулировки. Вот образец его таланта, взятый из альманаха ДАДА 1920 года.

Декларация Клуба Дада

Дада – это хаос, из котoрoгo возникают тысячи порядков, которые вновь переплетаются в хаосе дада. Дада это одновременно процесс и содержание вceгo происходящего в мире.

Клуб дада приглашает видных представителей благородного немецкого духа к дискуссии о принципах дадаизма:

Люди – ангелы и живут на небесах.

Они сами и все тела, которые их окружают, суть мироцелые средоточия строжайшей упорядоченности.

Их химические и физические изменения суть важнейшие события, которые таинственней и величественней, чем любой конец света или сотворение мира в области так называемых звёзд.

Любое духовное или эмоциональное проявление или ощущение есть вещь куда более чудесная, чем самый невероятный случай из тех, что описываются в историях Тысяча и одной ночи.

Все поступки человека и всех тел происходят для поддержания небесной забавы как некая игра высшего сорта, которая видится и переживается столь же по-разному, сколь по-разному противопоставлены её событию единства сознаний.

Единством сознания является не только человек, но и все порядки мироздания, из которых он состоит и среди которых живёт, как ангел. Смерть – это сказка для детей, а вера в Бога была правилом игры для человеческого сознания в те времена, когда не было известно, что Земля есть часть Heба, как и всё прочее.

Для мирового сознания не нужен никакой Бог.

Клуб дада срочно испрашивает Вашего мнения на этот счёт и в № 5 своих публикаций доведёт eгo до всеобщего сведения.

Клуб дада[78]

Йоханнес Баадер умер в январе 1956 года в возрасте 80-ти лет в доме престарелых в Южной Германии[79].