Понедельник, 5 октября 1953

В этот день сорок лет назад я похлопал свою жену – первый и единственный раз – по голой заднице. Она очень рассердилась, но ненадолго. Вскоре после этого я поехал вместе с Хаусманом в Хеллерау под Дрезденом на «Благовещение» Клоделя. Хаусман, Рауль, был моим гостем, и мы тогда играли «Фауст, третья, четвёртая и пятая части».

Когда я по завершении действия хотел удалиться с моим адъютантом, нам дали понять, чтобы мы остались в зале: антракта не будет. «Но теперь-то они уже все умерли!» – решил я, когда явилась девица с веником и принялась подметать зал. Мы поехали той же ночью из Дрездена назад в Целендорф. Надо ли мне говорить, где это. Нынче это знает всякий. И для последующего будет достаточно: «Между Потсдамер Платц и Потсдамом». Я обнаружил там холм предсказательницы и Мировое дерево 26 сентября 1913, на «Лемберге» между Целендорфом и Грослихтерфельде, вечером в 20 часов 45 минут среднеевропейского времени. Мы с женой с осени 1907 владеем домом и садом на Нойен Штрассе Целендорфа. Мы купили дом на деньги, которые мне в 1906 принёс надгробный памятник Фердинанду фон Рихтгофену, великому географу, исследователю Китая, на старом берлинском кладбище Матфея, северо-западная стена которого (у этой стены расположен памятник) должна была уступить место новой Ваннзейской железнодорожной ветке. Мрамор (его и теперь ещё можно увидеть на кладбище Берлин-Стансдорф, которым с 1945 владеют русские) происходил из Монте-Джово, что означает Гора Юпитера, которым меня одарил в мае 1905 южно-тирольский колдун по имени Вертмайстер. Монте-Джово венчает Монте-Бальдо у Рива-на-Гардазее. Там был мрамор семи разных сортов, от рихтгофенского – цвета слоновой кости – до жёлто-красного муарового – как на Триентинском Соборе.

(Здесь рукопись обрывается!

Всюду ещё необходима стилистическая правка,

по большей части небольшая!)

15.2.1954