Илья осмотрел место почти мгновенной казни, заметил выглянувшего из купе Бударина, махнул ему ладонью.

— Пойдем, Коля.

И стоило ему сделать несколько шагов, его внимание привлек аккуратный стук в окно, и капитан повернул голову, шарахнулся и чуть не вскрикнул, упершись спиной в закрытую дверь купе.

В окне он видел полупрозрачный силуэт в виде… черепа, но тот постоянно искажался. Зубы исчезали, превращались в жуткую широкую улыбку, и наоборот. И он будто показательно постучал пальцем в окно. Затем еще раз, и еще.

Илья шагнул к стеклу, и перед очередным поползновением услышал шепот Ломтева.

— Может, не надо, капитан?

Шикнув на Колю, парень все-таки приблизился к окну и достал телефон, включив фонарик, но что странно, Шёпот он этим не спугнул.

— Какого хера… кто ты такой?

Челюсть вновь обратилась неестественной улыбкой, и капитан услышал обрывистое, искаженное, будто с издевкой, но понятное.

— Кто ты… такой?

Сердце Ильи тут же заколотилось где-то в горле, его бросило в жар, и он отступил назад, а ранее невиданный Шёпот гигант забрался на крышу вагона. Сначала беспорядочно шкрябал по металлу, затем застучал. Размеренно и, кажется, осознанно. Он отбивал какую-то комбинацию, причем ни разу не сбиваясь.

— Это же азбука Морзе, — шепнул лейтенант, кажется, побледнев.

Илья не был толком знаком с этим понятием, поэтому смело возразил.

— У них нет разума, только инстинкт.

Однако он не мог отрицать то, что стуки повторяются с пугающей точностью.

— И что это значит?

Ломтев прищурился, закусил губу и принялся простукивать пальцами по стене тот же ритм, что раздавался сверху.

— Он с нами говорит.

— И че он говорит-то!? — зло прошипел Илья.

— Дословно «я вас вижу».

У Ильи мороз прошел по коже, и он сорвался к своему купе, а за ним поспешил и Коля, но внутрь ему не дал пройти капитан.

— Коля, пройдись по всем купе, проверь форточки, да и весь вагон аккуратно обойди, нет ли нигде щелей, все ли везде закрыто. Понял? Если вопросы будут задавать, скажешь, приказ генерал-майора.

— Понял, товарищ капитан.

Ломтев ушел в обратном направлении, а Илья закрыл за собой дверь, вперив отчасти спокойный взгляд в Нику. Она была перепугана не меньше Фреда, вся дрожала, обнимая себя за плечи.

— Видела?

Девушка попыталась сказать, но не смогла, в итоге всхлипнула и бегло покивала.

— Пойдем, — капитан взял ее под руку и насильно поднял, поведя к двери, но она забрыкалась, расплакалась и попыталась вырваться, лишь бы не выходить из купе, — пойдем, сказал!

Он буквально вытолкнул ее наружу и увел вглубь вагона, а обеспокоенная Алина поднялась с полки и с опаской выглянула, но ее внимание привлек аккуратный, даже игривый стук по стеклу, будто кончиком ногтя. Она медленно обернулась, увидев полупрозрачное лицо, и на нем растянулась приветливая широкая улыбка. Он снова постучал, затем поманил девочку к себе, и она услышала прокрадывающийся в разум шепот.

— Пр…иве-ет. Хочешь поиграть?

— М… мне нельзя, ух-ходите, — заикнулась Алина, осматривая улыбающийся ей силуэт.

— А с сестренкой? Хочеш-ш-шь поиграть с сестренкой? Она жде-е-ет тебя в с-соседнем вагоне, — когтистая рука, частично сливающаяся с окружением, даже указала направление.

— Она м-мертва… её больше нет, — сглотнула девочка, а ее глаза влажно блеснули, но воспоминание смерти Василисы затуманилось, исказилось и воспринималось, как чуждое.

Шепот в голове усилился, она часто заморгала, дыхание участилось, и она вспомнила! Да, ее сестра жива, а она ушла в этот вагон, бросила ее там одну, в темноте, ей наверняка там страшно!

— Она хоч-че-е-т быть с тобо-о-й, в безопасности-и-и.

Алина сжала кулаки и обернулась на выход из купе.

***

Несмотря на сопротивление и плач девушки, Илья ее всё же подвёл к месту, где пол, стены и даже потолок были заляпаны кровавыми брызгами или кляксами.

— Да хватит уже выть! Смотри! — выплюнул капитан, взяв девушку сзади за шею, и заставил смотреть на форточку, через которую Шёпот вытащил бойцов.

Её взгляд отчетливо зацепился за «зажеванный» в уплотнителе рваный лоскут кожи, частично свисающий на основное окно. На шум из разных купе вышли патрульные. Но Илья, не потерпев непрошеных наблюдателей, рявкнул.

— Рассосались по кормушкам! Воспитательная беседа идёт!

И только, когда все зашли обратно и позакрывали двери, а Ломтев из одного купе прошел в следующее, капитан продолжил.

— У него меньше минуты ушло на то, чтобы схватить их, несколько раз ушатать их по полу и стенам, чтобы потом пропустить фаршем через эту форточку.

— Хватит! — взвилась Ника, вырвалась из его хватки и отошла подальше, — зачем ты мне это рассказываешь!? Я и так всё видела!

— Ах, ты всё видела? Ну, это всё меняет! Теперь Шёпот официально существует, раз в него верит госпожа Шульц!? Даёшь добро?

Она замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он перехватил ее запястье и сжал, не позволив себя ударить. Он притянул Нику к себе и угрожающе зашептал на ухо.

— А пока ты его не видела, весь мир просто так гасился по ночам, что ли? Ты каждую ночь перед сном в свою трубу смотришь, ни разу не увидела ни одного человека, и неужели тебе не хватило мозгов понять, что улицы по темноте пустые не просто так? Я твоего папу отчасти понимаю, потому что это!

Илья отпрянул от всхлипывающей девушки и повысил голос, указав в пол, где было больше всего крови.

— То, во что Шёпот превратил его отца! Твоего дедушку! А разница между вот этими петушарами и твоим дедушкой знаешь в чем? В том, что он не знал! Никто тогда не знал! Тогда Шёпота еще не существовало, и он с ребенком, с твоим папой на руках и без света в частном секторе наблюдал первое! Повторюсь, самое первое нашествие Шёпота!

Илья уже распалился не на шутку, но остановиться, не добившись результата, он не мог.

— Шёпота не существует у неё, надо же. Конечно, тебя всем миром разыграть просто решили! Ты у папы в жопу всю жизнь целованная, должность в Грос, хата на двадцатом этаже, живи, Никуля, просто живи, и кроме как ночью не высовываться на улицу, от тебя ничего в этом сраном мире не требуется! Хули тебе еще надо!?

У Ники сбивалось дыхание, она лила крокодильи слёзы и очень хотела уйти, но понимала, что пока он не выскажется, не отпустит.

— Н-не кричи на меня, — единственное, что она смогла сказать.

И кричать на неё нельзя, ну конечно же. Папа же никогда не кричал. А разговор надо было начинать с поцелуя в жопу. Парень с трудом усмирил бурю в груди, вобрал в грудь побольше воздуха и тяжело выдохнул.

— Зря ты села на этот поезд. Я хотел по возвращению с командировки сказать, но я начал отношения с Кристиной.

У Ники всё внутри оборвалось в один миг, она осеклась на очередном вдохе и разомкнула губы, подняв заплаканные глаза на Илью.

— С… какой Кристиной? А как же…

— Девчонка из кофейни, ты ее не знаешь. А ты, ну… мы не подходим друг другу. Мы слишком разные. Меня и так твой папа пасёт, а если мы еще и встречаться будем, он с меня с живого не слезет. Да и он быстрее мне пулю в лоб пустит, чем одобрит наши отношения. Понимаешь? Это для тебя он папуля, а для остальных, как и для меня, он генерал-майор Высшего Горьковского Управления.

Илья надеялся, что она хоть немного поймет, войдет в положение, но она лишь сильнее расплакалась и втащила ему пощечину, быстрым шагом направившись в хвост поезда, и там, зайдя в уборную, хлопнула дверью.

Парень пошел к купе, думая, что перебесится и успокоится, к утру уж точно отойдёт. А там, как в Балезино приедут, сдаст ее местным пэпсам. Конечно, как планировал Вольфганг уже не получится сделать и сразу посадить ее на обратный поезд, поскольку Шульц не брал в расчет то, что их поезд встанет, не проехав даже половины пути. Но Илья без труда организует так, чтобы эта птичка ни при каких обстоятельствах не отправилась в свободное плавание.

Он не успел дойти до купе каких-то пары метров, как в глаза бросилась…

— Не понял, — буркнул Илья, глядя на раскрытую дверь в их вагон, и ускорил шаг, — нет-нет-нет-нет!

Когда он ворвался в купе, то не обнаружил там Алины и крепко выругался, а когда выпорхнул обратно, из соседнего вагона к ним уже повалила перепуганная толпа. Десять человек, а одиннадцатого прямо на глазах Ильи перехватил выбравшийся из пола крокодил, перекусив мужчину так, что от него осталась лишь малая часть с ногой, ошмётком туловища, рукой и куском головы, и весь этот биоматериал, отделившись от крокодильей пасти с кровавыми брызгами, рухнул на пол.

Рептилия, проглотив добычу, полностью выбралась и проникла в вагон, а за ней, появившись из перегородки соседнего вагона, проследовал гигантский кенгуру.

— Никому не покидать купе! Закрыться и ждать! — заорал Илья, надеясь, что его услышат везде, и сам заперся в своем купе, игнорируя стуки подоспевших людей, которые вскоре побежали дальше по мере приближения угрозы.

***

Алина, слушая то, как Илья отчитывал Веронику, бесшумно прошла к выходу, открыла дверь и вскоре оказалась в темном вагоне, где все люди вели себя тихо. Слышались лишь тихие перешептывания.

Она осматривала каждую полку, все открытые купе по пути. Он ведь сказал, что Василиса здесь. Она дошла до конца вагона и вернулась в середину.

— Василиса? — прошептала девочка, покрутившись на месте.

— Э, слышь! Сдрисни отсюда, дура, — шикнул на нее какой-то мужик с боковушки.

Алина глянула в окно открытого купе, увидев там полупрозрачное лицо с растягивающейся улыбкой. В глазах помутилось, шепот вновь вплетался в разум.

— Она тебя не слыши-и-ит. Позови-и-и.

Она хотела увидеть сестру, очень хотела и, вобрав в грудь побольше воздуха, закричала.

— Василиса, ты где?!!

Вмиг сорвавшийся с полки мужик огрел её кулаком в висок, девочка рухнула на пол, и вокруг нее собралось несколько человек, активно работая ногами. Но было уже поздно. Вагон огласил бешеный крик, затем влажный хруст, и позабывшие про Алину пассажиры бросились врассыпную…

***

Илья достал с верхней полки сумку, из нее вытащил фонарик, аварийную шашку, прильнул к двери и ждал. Когда топот ног, крики и стуки отдалились, он осторожно приоткрыл дверь купе и выглянул, увидев, как призрачный кенгуру и крокодил загоняли свою добычу. Он вышел в вагон, прошел в следующий, осматриваясь по сторонам. Распахнул дверь в уборную и увидел босого парнишку в углу с раскинутыми ногами. Посветил внутрь. Луч света выхватил полную картину. Повесился на собственных шнурках, наспех обвязал их вокруг краника сверху. Расшнурованные кроссовки разбросаны по полу. Смело, но глупо, как недавно заметил Бударин.

В самом вагоне Илью ждала картина похуже. Изодранные простыни, в пух и прах порванные подушки, пол, стены и полки в крови, повсюду изгрызенные останки. Где рука, где голова, половина туловища или же ноги. Лоскуты кожи, выпущенные кишки, распущенные цветком рёбра.

Но он пришел сюда не за этим и, дойдя до середины вагона, посветил в открытое купе, увидев ее…

Алина лежала между полками. Вся грязная, со следами подошвы на щеках, лбу. Ссадины, рассечения, а от гематом опухло лицо.

Пальцы на руках испачканы, переломаны, и забил ее точно не Шёпот, а гребаное стадо.

— Алина…

Илья не заметил, как по щекам покатились слёзы, он чуть ли не выронил фонарь, когда дрогнули руки. Он аккуратно подхватил Алину на руки и уложил на полку, присел рядом с ней и опустил веки, скрыл этот остекленевший взгляд, отражающий толику надежды в последние секунды жизни.

— За вашу смерть ответят все, — капитан погладил ее по руке и зажмурился, вытеснив последние слезы, после чего поднялся и пошел в спецвагон, а пройдя в него, на этот раз не забыл запереть дверь.

Все купе были закрыты, все Илью услышали, и сейчас он шел в хвост поезда, где крокодил и кенгуру, уже разодрав двоих, загоняли оставшихся восьмерых человек.

— Эй, мрази! — взревел капитан, и две призрачные фигуры, замерев, обернулись на него, — в вагон вы проникли, а как насчёт выбраться из него? Гори-гори ясно!

И дернул кольцо.

Ярко-красная вспышка ослепила, кенгуру со всей своей дури вмазался в стену, надеясь выпорхнуть наружу, но ничего не вышло, он наверняка потерялся и рухнул на задницу. Затем оттолкнулся от пола в сторону капитана, и тот чудом успел увернуться, и полупрозрачный зверь, пролетев мимо, свалился, и его протащило на несколько метров к открывшейся двери купе, откуда вышел Ломтев.

— Зажигай шашку! Они в ловушке!!! — заорал Илья, переключившись на крокодила.

Коля почти мгновенно среагировал, достал шашку и выдернул кольцо, и яркая вспышка заставила Шёпот-кенгуру прыгнуть вдоль вагона, но там его ждал новый всполох – Денис вышел из своего купе, тоже подпалив шашку.

Кенгуру сначала метался между ними, затем начал биться в стекло и стены, но выбраться и уйти от слепящего света не мог. Илья в свою очередь сосредоточился на крокодиле. Тот в агонии задрал еще одного пассажира из соседнего вагона, вмазался в стену, затем попытался уйти в пол, но безрезультатно. Потом он озверел окончательно и изо всех сил прыгнул в сторону уборной, откуда раздался глухой удар, сотрясший весь вагон, а следом наступила тишина.

Капитан протолкнулся мимо людей, не обращая внимания на их состояние, подергал за ручку – заперто. Достал связку ключей проводника и открыл дверь. Внутри, вжавшись в угол, стояла перепуганная Вероника, безотрывно смотрящая на крокодилью тушу, буквально «стекающую» по стене.

— Нормально так, — задумчиво хмыкнул Илья, — башкой в непробиваемое стекло. Сам себя ушатал. Пойдем.

Слух резанул остервенелый рёв, раздался еще один удар, качнувший вагон. Капитан приобнял девушку за плечо и вывел из уборной, прошел с ней к середине вагона, где Денис и Ломтев стояли с догорающими шашками, а перед ними распластался кенгуру с деформированной до неузнаваемости головой. Его удлиненные руки, как и ноги изредка подергивались, но он точно готов, если на свет не реагирует.

— Твою мать, — озадаченно буркнул Коля, почесав затылок, и мельком глянул на Илью, — да он выпилился, товарищ капитан, иначе я хз, как это назвать.

— С крокодилом та же херня, силы не рассчитал. Я думал, он вагон перевернёт нахер. Видимо, свет им не нравится прям в очень буквальном смысле. Ника, обойди его и закройся в моём купе. Скоро вернусь, — он примирительно похлопал девушку по плечу и, когда она ушла, аккуратно обступив полупрозрачную тушу, парень повернулся к выжившим.

Коля уловил этот недобрый взгляд капитана и понимал, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Почему шумиха в вашем вагоне поднялась?

Люди переглянулись, начали что-то говорить про крик, и один мужчина обратился уже к капитану.

— Да там девчонка какая-то пришибленная по вагону гуляла, искала кого-то, потом встала посередине и как заорёт! Василису ей посреди ночи подавай, сука. Я если бы знал, что она горланить будет, я загасил бы её сразу, а так я её положил только после крика. Ну а дальше… вы знаете.

Илья посмотрел на Ломтева и мотнул головой, и вдвоем они приблизились к этому мужику.

— А, то есть мало того, что вы, стадо, ломанулись в служебный вагон, так ты еще и признаешься, что вы девчонку забили? — парень поиграл желваками, размял шею и достал ствол, приставив дуло к подбородку мужчины, — а ты в курсе, падаль, что она тут ехала под мою личную ответственность?

— А… я… нет, простите, я не знал, — растерялся тот, стараясь не шевелиться, — откуда ж мне…

— В общем так, — перебил его Илья, бегло всех осмотрев, — сейчас я открываю в тамбуре дверь, и вы все валите из поезда. А там уже бегайте, сколько хотите и куда хотите. И мне похеру, что у вас в стаде женщины и пенсионеры. Ровно так же, как и вам было насрать, когда вы забивали девочку.

— Но… можно хотя бы в наш вагон вернуться?

Люди неуверенно, слезливо заблеяли в поддержку мужику, но Илья без раздумий нажал спуск. Прогремел выстрел, и мужчина рухнул на пол с продырявленной головой.

— Еще хоть кто пискнет, сделаю то же самое. Коля, присмотри.

Капитан протолкнулся через толпу, вышел в тамбур, а гражданских в это время на прицеле держал Ломтев, и к нему неожиданно присоединился Бударин.

Илья через минуту распахнул тамбурную дверь, подсвечивая фонарём выход в темноту, и мотнул головой в ту сторону.

— На выход. Валите.

— Пошли, кому сказано! — Коля пихнул последнего паренька в спину, и они почти все поочередно спрыгнули с поезда на гравий, и сразу принялись разбегаться в разные стороны.

И только этот паренек не стал спрыгивать, увидев, как на бегущую женщину накинулся полупрозрачный медведь.

— Пожалуйста, не надо, умоля… — он не успел договорить, получив пинок в бедро от Ильи, и вылетел на улицу.

После падения он закричал, видимо, что-то сломал, но капитан оборвал связь с окружающим миром, захлопнув дверь и заперев на ключ. Эмоционально он уже закипал, а услышав приглушенные крики, не выдержал и вмазал по стене кулаком, процедив сквозь зубы.

— Твари.

Коля хотел было спросить, а не переборщил ли он, но решил, что сейчас этот вопрос будет не к месту. Илья вобрал в грудь побольше воздуха, сосредоточенно выдохнул, взъерошив волосы.

— Пойдем, посмотрим, из чего наши привидения сделаны, — он выключил фонарик и вышел из тамбура, а за ним последовали Ломтев и Денис.