Глава 6. Одиннадцать бывших жен

На следующее утро я пришла в архив Королевской Палаты Клятв еще до открытия основного читального зала.

Семь бордовых папок с документами годовщин остались дома. Я не хотела таскать их по городу без необходимости, да и сегодня меня интересовал уже не собственный брак.

Вчерашний аудит дал слишком ясный вопрос.

Если скрытый слой был частью стандартного шаблона, то где-то должны существовать другие женщины, которые подписывали похожие документы.

Если же наша печать была исключением, это тоже следовало установить.

Я начала с самого простого: открытого реестра расторгнутых браков правящих драконьих домов за последние восемнадцать лет.

Доступ к нему не требовал действующей лицензии. Любой гражданин мог получить сведения о дате заключения и расторжения брака, сторонах, наличии зарегистрированных имущественных и магических споров, а также итоговом статусе союза. Медицинские подробности, внутренние договоры и структура печати оставались закрытыми.

Мне пока хватало открытого.

Архивариус выдал мне три толстых каталога и предупредил:

— Полный поиск по драконьим домам займет время. У нас нет отдельного указателя по причинам развода.

— Я и не хочу искать по причине.

Он посмотрел внимательнее.

— А по чему?

— По длительности брака.

— Это придется считать вручную.

— Знаю.

Он пожал плечами.

Наверное, решил, что перед ним очередная бывшая жена, которая ищет подтверждение собственной обиды в чужих разводах.

Возможно, отчасти так и было.

Я села у окна.

Первые два часа не дали ничего полезного.

Правящие драконы разводились не так часто, как любили утверждать столичные сплетники. Были браки на два года, где причиной открыто указывалось взаимное расторжение. Были союзы, закончившиеся после смерти одного из супругов. Были женщины, которые сами подавали на развод из-за жестокого обращения, неверности или имущественных конфликтов.

Никакого общего рисунка.

Потом появились первые совпадения.

Дом Тарвен.

Брак длился шесть лет и четыре месяца.

Жена — Мира Тарвен, в девичестве Элс.

Причина расторжения в открытом решении: отсутствие прямого наследника и заключение врачебной коллегии о длительной репродуктивной несовместимости.

Я записала.

Дом Сейлан.

Пять лет и одиннадцать месяцев.

И снова отсутствие наследника.

Супруга после развода получила крупную компенсацию и покинула земли дома.

Дом Воррен.

Семь лет и два месяца.

Тот же смысл, хотя формулировка была мягче: «невозможность выполнения династической функции союза».

Я поморщилась.

Женщина как функция.

Очень удобно.

К полудню у меня было четыре дела.

К трем часам — семь.

Когда архивариус объявил, что читальный зал закроют через час, я дошла до одиннадцати.

Не одиннадцать доказанных преступлений.

Одиннадцать браков, которые стоило проверить.

Я специально написала это сверху листа большими буквами.

ПРОВЕРИТЬ. НЕ ВЫВОД.

Потому что совпадения уже начинали действовать на меня слишком сильно.

У восьми женщин брак продолжался от пяти до семи с половиной лет.

В семи делах причиной расторжения прямо или косвенно называли отсутствие наследника.

В четырех решениях упоминалось ухудшение здоровья супруги перед разводом.

В пяти встречалось слово «несовместимость».

Не всегда репродуктивная.

Иногда магическая.

Иногда «истощение супружеского контура».

Я переписала даты, имена домов и номера производств.

Затем нашла еще одну деталь.

В трех делах после развода были открыты дополнительные магические производства.

Не уголовные.

Долговые.

Но все три быстро закрыли.

Причина в реестре не указывалась.

Это уже требовало отдельного доступа.

Я собрала бумаги и только тогда заметила, что почти весь день ничего не ела.

Тея была бы в ярости.

Я пошла в маленькое кафе напротив Палаты и заказала суп, хлеб и чай.

Пока ждала, достала записи.

Одиннадцать.

Число выглядело убедительно только потому, что было больше одного.

Но убедительность не равнялась доказательству.

Если я возьму всех бывших жен правящих драконов за восемнадцать лет, среди них обязательно будут женщины с плохим здоровьем, проблемы с зачатием и браки, продлившиеся шесть или семь лет.

Мне нужен был не общий мотив.

Мне нужен был одинаковый механизм.

Я подчеркнула три закрытых долговых производства.

Вот с них и следовало начать.

Мериса Ван встретила меня на следующий день без энтузиазма.

— Вы должны были отдыхать.

— Я отдыхала ночью.

— Это не считается.

— Вы с Теей знакомы?

— Нет.

— Странно. Говорите одинаково.

Она взяла мой список.

Читала внимательно.

— Откуда сведения?

— Только открытый реестр.

— Медицинские диагнозы?

— Только те, которые прямо отражены в публичной части решения о разводе.

— С закрытыми архивами не работали?

— Нет.

— С семьями не связывались?

— Нет.

Мериса подняла глаза.

— Хорошо.

— Мне нужно получить доступ к трем долговым производствам.

— Не получите.

— Почему?

— Потому что вы не сторона.

— Тогда запросите через мое дело.

— На каком основании?

Я указала номера.

— Три бывшие жены правящих драконов. Разводы после нескольких лет брака. После расторжения открывались магические долговые производства.

— И это все?

— Пока да.

— Недостаточно.

Я откинулась на спинку стула.

— Даже с учетом того, что у меня после похожего развода обнаружили жизненный долг?

— Для того чтобы открыть чужое закрытое дело целиком — недостаточно.

— А запросить обезличенные сведения?

Она задумалась.

Вот уже лучше.

— Это возможно, если сформулировать узко.

— Например?

— Были ли производства связаны с жизненным ресурсом. Без имен, сумм и медицинских подробностей.

— Мне хватит для первого шага.

— Тогда подготовлю.

Она снова посмотрела на список.

— Одиннадцать бывших жен за восемнадцать лет.

— Да.

— Вы понимаете, что теперь особенно легко увидеть закономерность в любом совпадении?

— Понимаю.

— Не уверена.

Я почувствовала раздражение.

— Мериса, я сама написала сверху «не вывод».

Она посмотрела.

Действительно прочитала.

— Хорошо.

— Спасибо за доверие.

— Это не доверие. Это облегчение.

Я забрала лист.

— Мне нужен еще один доступ.

— Какой?

— Открытые судебные решения по добровольной передаче жизненного срока в браках драконов.

— Зачем?

— Хочу увидеть, как выглядит нормальная законная процедура.

Мериса сразу кивнула.

— Вот это правильно.

— Не надо звучать так удивленно.

— После двух дней с вами я уже ничему не удивляюсь.

Законные передачи нашлись быстрее.

Их было немного.

Большинство относилось к старым военным случаям, когда дракон получал тяжелое повреждение ядра и супруг добровольно поддерживал его жизненным ресурсом.

Некоторые дела были полностью закрыты, но несколько решений публиковали как учебные примеры.

Я взяла первое попавшееся.

Дом Арден.

Девять лет назад глава дома сорвался во время боевого обращения и получил повреждение внутреннего огненного контура. Его жена передала ему одну стандартную единицу жизненного срока.

В деле лежало все, чего не было у меня.

Отдельное заявление.

Заключение двух лекарей.

Письменное объяснение последствий.

Подпись женщины под формулировкой:

«Я понимаю, что передаю одну стандартную единицу собственного жизненного ресурса».

Независимый свидетель.

Дата возврата.

Через одиннадцать месяцев дракон восстановился, и единицу вернули.

Я читала решение дважды.

Не потому, что было сложно.

Потому что оно разрушало первую удобную мысль.

Сам механизм существовал задолго до моего брака.

И мог работать законно.

Никакой тайной древней магии.

Никакой технологии, созданной специально ради обмана жен.

Жизненный срок действительно передавали супругам-драконам.

Но в законном деле женщина знала, что делает.

Более того, после возврата специалисты отдельно подтвердили восстановление ее нити.

Я записала номер дела.

Потом нашла еще два.

В одном жена передала половину единицы после тяжелого ранения мужа.

В другом муж-человек поддержал женщину-дракона после повреждения ядра.

Это было особенно полезно.

Механизм не зависел от пола.

Не был создан только для жен.

Значит, если в правящих домах появилась система, которая забирала годы именно у супруг драконов, кто-то изменил первоначальный инструмент.

И сделал это намеренно или по крайней мере сознательно.

Я уже собиралась закрыть последнее дело, когда заметила название функции.

«Супружеская опора жизненного контура».

Опора.

Почти то же слово, которое вчера нашли внутри нашей печати.

ОП-1.

Я переписала точное название.

Теперь у технического кода появилась возможная расшифровка.

Но вывод снова пришлось остановить.

Похожее название еще не означало одинаковый механизм.

Я закрыла папку.

На выходе из архива столкнулась с Ореном Таалем.

Он почти не изменился.

Разве что волосы окончательно стали белыми, а трость, которой он раньше угрожал только ленивым студентам, теперь действительно помогала ему ходить.

Орен остановился и посмотрел на меня поверх очков.

— Морен.

— Тааль.

— Замужняя фамилия вам надоела?

— Развелась.

— Я умею читать столичные реестры.

— Тогда зачем спросили?

— Хотел проверить, способны ли вы произнести это без трагического вздоха.

Я невольно улыбнулась.

— И?

— Сносно.

Он посмотрел на папку в моих руках.

— Уже лезете в работу?

— Я в открытом архиве как гражданин.

— Еще хуже. Граждане читают документы без понимания и потом приходят к мастерам с великими открытиями.

— Я собираюсь восстановить лицензию.

Орен нахмурился.

— Видел запись.

— Через два дня оценка.

— Через два дня была. Я перенес на завтра.

Я остановилась.

— Почему?

— У меня появилось окно.

— А если у меня планы?

— Есть?

Я подумала.

— Нет.

— Тогда перестаньте изображать свободу воли там, где она ничему не мешает.

Все-таки не изменился.

— Вы всегда были невыносимы.

— Поэтому хорошо учили.

Его взгляд снова упал на номер дела, торчащий из папки.

— Супружеская опора?

Я сразу насторожилась.

— Вы знаете этот механизм?

— Любой старший мастер знает.

— ОП-1?

Орен перестал улыбаться.

— Где вы увидели этот код?

Я помолчала.

Материалы моего аудита были закрыты.

— В собственном деле. Больше сказать пока не могу.

Он изучал мое лицо несколько секунд.

— Хорошо. Тогда и я не буду рассказывать то, что относится к закрытым архивам.

— Но код вам знаком.

— Да.

— Старый?

— Очень.

— Законный?

Орен оперся на трость.

— Инструмент не бывает законным или преступным сам по себе. Все зависит от того, кто его применяет и что объясняет человеку.

Почти то же, к чему я пришла после чтения дел.

— Значит, он мог передавать жизненный срок.

— Мог.

— Ежегодно?

Вот теперь Орен посмотрел внимательнее.

— В старой форме — нет.

Я почувствовала, как все мысли сразу ускорились.

— Почему?

— Потому что исходно опора предназначалась для чрезвычайной поддержки поврежденного ядра. Не для постоянного усиления здорового дракона.

Я хотела спросить еще.

Он поднял ладонь.

— Завтра.

— Это не экзаменационный вопрос.

— Именно поэтому завтра. Если ваше дело действительно связано с кодом опоры, сначала я должен понять, что мне разрешено обсуждать как наставнику, а что требует официального запроса Палаты.

Разумно.

Раздражающе.

Но разумно.

— В десять?

— В девять.

— В записи было десять.

— Теперь девять.

Он пошел дальше.

— Тааль!

Орен обернулся.

— Что?

— Я пять лет не практиковала.

— Я умею считать.

— Я могу многое забыть.

— Именно это завтра и проверим.

И ушел.

Я смотрела ему вслед и думала, что возвращение в профессию будет гораздо менее торжественным, чем хотелось бы.

Наверное, так и лучше.

В тот же вечер пришел ответ по трем закрытым долговым производствам.

Мериса прислала обезличенную выписку.

Первое дело.

После развода зафиксирован жизненный долг размером в одну единицу.

Я сразу напряглась.

Потом прочитала дальше.

Передача была зарегистрирована за четыре года до развода как добровольная помощь мужу после повреждения ядра.

После расторжения брака жена потребовала возврат.

Единицу вернули.

Дело закрыли.

Я отложила лист.

Вот он.

Ложный след.

На первый взгляд почти идеальное совпадение: жена дракона, развод, жизненный долг.

На деле — законный договор.

Женщина знала.

Согласилась.

Позже потребовала обратно.

Система сработала правильно.

Второе производство не имело отношения к сроку вообще. Спор касался магического права на часть родовой собственности.

Третье оказалось интереснее.

В выписке стояла формулировка:

«Остаточный ресурс супружеской поддержки после прекращения союза».

Объем не раскрывался.

Стороны заключили закрытое соглашение.

Я перечитала.

Не доказательство.

Но уже не пустое совпадение.

Я записала номер и попросила Мерису узнать, можно ли связаться с бывшей супругой официально через ее поверенного.

Самой писать не стала.

Если женщина хотела сохранить дело закрытым, я не имела права вламываться в ее жизнь с вопросом: «У вас тоже забрали годы?»

Через час Мериса ответила:

«Запрос отправлен. Ждем согласия».

Я продолжила работать со списком.

Одиннадцать дел пришлось разделить.

Три выглядели слабо.

Там не было ни магических долгов, ни явного ухудшения здоровья, только бездетность и развод.

Я оставила их как фон.

Пять заслуживали дальнейшей проверки открытых медицинских формулировок.

Еще три выглядели особенно похожими на мой случай.

Но уже теперь я знала, что похожесть обманчива.

Законная добровольная передача тоже оставляла жизненный долг.

Одни и те же симптомы могли иметь разные причины.

Одно и то же слово «несовместимость» могло скрывать как ошибку, так и настоящий диагноз.

Это раздражало.

И одновременно успокаивало.

Если я хотела доказать преступление, дело не должно было зависеть от того, насколько убедительно я умею соединять чужие истории.

Нужны были документы.

Печати.

Согласия.

Следы передачи.

Я закрыла список.

В дверь постучали.

Адриан стоял на лестничной площадке.

Я не приглашала его.

Это сразу испортило настроение.

— Что случилось?

Он заметил мой тон.

— Я не пришел без причины. Палата разрешила передать тебе копию медицинской сверки моей силы за годы брака.

В руках у него была запечатанная папка.

— Почему не отправили курьером?

— Могли. Я забрал экземпляр после обследования и решил принести.

— Адриан.

Он остановился.

— Да. Понимаю.

— Что понимаешь?

— Я снова решил, что раз сам нахожусь рядом, проще прийти лично, не спросив, хочешь ли ты меня видеть.

Я прислонилась к двери.

— И?

— Могу оставить папку и уйти.

Это было настолько непривычно, что я несколько секунд ничего не говорила.

— Заходи на десять минут.

Адриан вошел.

Осмотрел гостиную, где еще стояли коробки.

Не произнес ни слова о том, что дом маленький, мебель простая, а половина книг пока лежит на полу.

За это я тоже была благодарна.

Он передал папку.

Пломба Королевской Палаты была целой.

— Они сравнили мои обследования за восемь лет, включая год до свадьбы.

Я открыла первую страницу.

Графики мне почти ничего не говорили.

Адриан объяснил:

— Красная линия — стабильность ядра после обращения. Синяя — скорость восстановления.

— Я вижу легенду.

— Хорошо.

Он сел напротив.

Я листала.

Показатели действительно росли.

Не резко.

Год за годом.

Особенно заметно после третьего.

— Ты сам это замечал?

— Что становлюсь сильнее? Конечно.

— С чем связывал?

— С тренировками. Возрастом. Тем, что после смерти отца перестроил режим полетов. Лекари говорили, что ядро окончательно стабилизировалось после тридцати.

— Никто не связывал с браком?

Адриан задумался.

— Говорили, что удачный союз благоприятно влияет на дракона.

— Очень конкретно.

— Тогда мне не казалось странным.

Я дошла до последней страницы.

Там стоял предварительный вывод:

«Рост стабильности ядра имеет временную корреляцию с семью циклами поступления внешнего жизненного ресурса. Причинная связь требует дополнительного подтверждения путем контролируемой частичной реституции».

Вот к чему мы придем в главе 7 и 10.

Пока только корреляция.

— Они хотят вернуть одну единицу и посмотреть, что изменится.

— Да.

— Ты согласен?

— Если врачи признают безопасным.

Я посмотрела.

— Для тебя.

— Для нас обоих.

Он сказал правильно.

Не «если тебе будет безопасно».

И не «я сам решу».

Для обоих.

— Хорошо.

Адриан заметил листы на столе.

Я сразу закрыла список.

— Это не материалы Палаты.

— Я не спрашивал.

— Но посмотрел.

— Увидел только цифры.

Я помолчала.

— Я нашла одиннадцать бывших жен правящих драконов с похожими обстоятельствами.

Адриан стал серьезнее.

— Одиннадцать?

— Не доказанных случаев. Просто выборка для проверки.

— Какие обстоятельства?

— Брак пять-семь лет, отсутствие наследника, диагнозы несовместимости или истощения перед разводом. У нескольких были магические споры после расторжения.

— Какие дома?

— Пока не скажу.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что это их личные дела, а ты глава драконьего дома. Я не хочу, чтобы завтра половина совета знала, какие семьи я проверяю.

Адриан явно хотел возразить.

Не стал.

— Справедливо.

— И один случай уже оказался законным.

— В каком смысле?

Я рассказала о женщине, которая добровольно передала год после ранения мужа и позже получила его обратно.

Адриан слушал внимательно.

— Значит, механизм сам по себе старый.

— Да.

— А наш?

— Похож по названию. Орен Тааль знает код.

— Ты с ним уже говорила?

— Случайно встретила.

— И?

— Исходная опора не была ежегодной.

Адриан нахмурился.

— Тогда кто-то изменил ее.

— Возможно.

— Ливия, семь одинаковых узлов уже показывают, что это не случайность.

— Показывают, что механизм повторялся. Не показывают, кто его изменил и когда.

— Ты всегда так разговаривала?

— Как?

— Не даешь человеку сделать вывод раньше документа.

— Когда работала — да.

— Я забыл.

Фраза прозвучала без намерения ранить.

Но ранила.

— Я тоже.

Адриан посмотрел на меня.

— Прости.

— Не надо.

— Надо.

Я закрыла медицинскую папку.

— Ты не запрещал мне работать.

— Нет.

— Я сама соглашалась откладывать.

— И я очень быстро привык, что твое время всегда можно занять делами дома.

Вот теперь я подняла глаза.

Адриан не продолжил.

Наверное, понял, что этот разговор относится не к сегодняшнему вечеру.

— Мне завтра на оценку, — сказала я.

— Во сколько?

— В девять.

— У Тааля?

— Да.

Адриан улыбнулся.

— Тогда мне действительно пора уходить. Тебе понадобится сон.

— Я сама решу, сколько мне понадобится сна.

Он прикрыл глаза.

— Это будет долго.

— Что?

— Учиться говорить с тобой нормально после семи лет брака.

— Видимо.

Он встал.

У двери остановился.

— Ливия, если остальные случаи подтвердятся...

— Пока не подтвердились.

— Хорошо. Если подтвердятся, я хочу знать.

— Почему?

— Потому что тогда речь будет уже не только о нашей печати.

— И?

Он посмотрел прямо.

— Тогда я как глава дома обязан буду выяснить, сколько таких союзов заключили среди драконов.

— Вот тут у нас может возникнуть проблема.

— Какая?

— Ты опять хочешь стать человеком, который первым идет все исправлять.

Адриан нахмурился.

— Если существует система...

— Если существует, ей займется следствие. Не глава одного из домов, чье имя может оказаться внутри этой системы.

Он молчал.

— Ты сейчас не независимый защитник драконов, — продолжила я. — Ты получатель семи спорных единиц. Возможно, потерпевший от обмана в одной части и участник дела в другой. Не надо бежать впереди людей, чья работа именно расследовать.

Несколько секунд он явно боролся с собой.

— Хорошо.

— Тяжело?

— Очень.

Я улыбнулась.

— Привыкай.

Он ушел.

Я закрыла дверь и вернулась к столу.

Одиннадцать имен лежали передо мной.

Но теперь число уже не казалось мне главным.

Гораздо важнее была разница между двумя делами.

В одном женщина знала, что отдает год жизни, подписала отдельное согласие и позже получила его обратно.

В моем случае семь одинаковых передач спрятали под словами о взаимной поддержке.

Магия была почти одна и та же.

Различие находилось не в силе и не в древнем ритуале.

Различие находилось в слове «согласна».

У меня его никто не спрашивал.