Девятнадцатого октября утром в Степанакерте было тихо. Ночью накануне бомбёжек не было. В бомбоубежище собора Покрова Божией Матери сегодня днём мало кто остался. Люди вышли из церкви и пошли в свои дома, чтобы взять чистые вещи, припасы, привести себя порядок и получить гуманитарную помощь, которую раздавали в городе.

Соня проводила бабушку Нунэ до квартиры и вышла на улицу. Конечно, бабушка ругалась, но Соня пообещала ей, что будет аккуратна, и просто прогуляется неподалёку.

Зачем девушка на это решилась, она и сама не понимала. Уже больше трёх недель Соня находилась тут и понимала, что жить так, как раньше, после этих событий, она не сможет никогда. Столько увиденного и так много услышанного не давали ей спать ночами. Девушка, выросшая в Москве, даже не представляла себе, что в современном мире живут люди, настолько тесно связанные с древней историей! Конечно, и у русских есть история, и у других народов тоже… Но это всё лишь книжки и какие-то рассказы, кажущиеся сказкой. А тут… тут все живут этим – история и древность – их можно потрогать! Каждая семья, каждый род, каждый город, деревня или дом… всё так или иначе связано с чем-то древним. Соне нравился этот народ, нравилось их отношение к жизни, их желание всегда радоваться и веселиться. Она видела, насколько армяне не были агрессивными, и при всей своей антипатии к войне, как все эти люди готовы были умереть за свою землю. Соня не разбиралась ни в истории, ни в политике. Она и представить себе не могла, как относятся азербайджанцы к Арцаху. Она не могла понять, зачем им вообще нужен этот край, в котором живут одни армяне, и зачем разрушать всё тут? Какой в этом смысл?

Все эти мысли посещали её, когда она проходила мимо Центрального рынка. Зрелище было более чем печальное, буквально недавно, то место, где милые женщины угощали их жингялов хац, сейчас стало похоже на мусорную свалку. Рынок был разрушен, повсюду валялись обломки от стен и конструкций.

Соня боялась идти по улице и, продвигаясь вперёд, искала глазами подвалы и открытые подъезды, чтобы в случае появления беспилотника или ракет сразу спрятаться. Но как бы страшно ей ни было, девушка, как заворожённая, шла вперёд.

Людей встречалось немало на улицах города. Молодые ребята в военной форме вечно куда-то спешили. Мирные люди, в основном женщины и старики, лазали по обломкам своих домов, извлекая оттуда какие-то свои вещи. Повсюду слышался тихий плач. Не истерические крики, не громкие рыдания, а тихий плач. Это были слёзы беспомощности и одиночества матерей, жён, сестёр и дочерей, всех тех, кто ушёл защищать свой дом. Даже не разбираясь в политике, а просто смотря ежедневные новости и слушая рассказы вокруг себя, Соня понимала, что армяне одиноки. Ни одна страна не хотела вмешиваться для оказания им поддержки. Древний народ, переживший Римскую империю, Византию и Карфаген, сейчас страдал от нашествия огромной армии, состоящей из целой кучи народов… И куда смотрит весь мир? Этого Соне было не понять. Она ещё совсем недавно не видела большой разницы между армянами и грузинами, а азербайджанец или дагестанец для неё были примерно одинаковыми, просто мусульманами. Теперь же Соня чувствовала, насколько эти все народы разные, и понимала, сколь многого она ещё не знает! Но самое главное, что сидело в её голове, это то, как сильно она любит Марата. Соня сразу увидела в нём благородство и живой ум. И если тогда он ей просто понравился, то сейчас девушка уже не представляла своей жизни без него. Она всем сердцем молилась, чтобы только он остался жив и здоров… Но иногда, закрывая глаза и мечтая, Соня никак не могла представить свою будущую жизнь с ним. Почему? Она этого не понимала… Причём раньше она могла это представить себе лучше, четче, более ясно. А теперь… появился какой-то блок, как будто кто-то сверху пытался ей как-то объяснить, что Судьба настолько непредсказуема, что не стоит на это рассчитывать! Ведь никто не знал, что начнется война. Никто не ожидал, что справедливости в мире нет! Что огромное войско придёт убивать мирных людей. Ведь так легко умереть… «Нет! Только не мой Марат!» Соня повторяла себе это и отгоняла грустные мысли прочь. Одна её подруга как-то ей сказала, что если думать о хорошем, то оно придёт к тебе, а если думать о плохом, то беда случится… Поэтому она будет думать только о хорошем! Об их детях! И тогда всё будет хорошо…

Пройдя уже довольно приличное расстояние, учитывая, что она не знала город, Соня увидела небольшой магазинчик, который работал. Это её сильно удивило, потому что в городе магазины, брошенные хозяевами, почти все пострадали от взрывов: были выбиты окна, двери не закрывались. При этом, несмотря на то, что всё лежало внутри, внутрь никто не смел залезть. Люди были солидарны в общей беде и пытались только помогать друг другу.

Соня приблизилась к магазинчику и, увидев внутри человека, зашла внутрь. Это оказалась булочная и пекарня одновременно. На полках, позади прилавка, лежал свежий хлеб, лаваш и булочки. Лысый мужчина с усами, что-то писал в тетради, склонившись над прилавком. Услышав, что кто-то зашёл, он поднял голову и дружелюбно произнёс:

– Барев дзес[35]!

– Добрый день… – скромно ответила Соня. – Я… не говорю… на армянском…

– Понял, дорогая! – вежливо ответил мужчина. – Журналистка, наверное?

– Н-нет… – ответила Соня, запинаясь и думая, что сказать. – Я… просто… в гостях тут…

– Ва-ай! – покачал мужчина головой. – Не лучшее время в гости к нам приезжать, дочка, но… мы всегда гостям рады!

– А вы… работаете? – спросила Соня.

– Как видите! – улыбнулся мужчина. – Кормить же кто-то должен наш народ! Я пекарь! Меня Сергей зовут!

– Очень приятно… София! Просто… удивительно… как вы? Бомбят же…

– А ну их! – махнул пекарь рукой. – Я хлеб пеку! Меня Бог охраняет! Людям кушать надо… Кроме меня, ещё несколько магазинов работает в городе. Продуктовых… Солдаты кушать покупают… да и гражданские… А ты, дочка, по улицам так не ходи. Вдруг бомбить начнут опять…

– Я… в бомбоубежище сижу… в соборе… там…

– А, ну раз в соборе, Бог сохранит! – кивнул Сергей. – Дядя Масис тоже там?

– Да, – улыбнулась Соня. – Вы его знаете?

– Кто же его не знает? – усмехнулся пекарь. – Он герой наш! Э-эх… Сейчас были бы такие…

Махнув рукой и покачав головой, Сергей взял с задних полок четыре большие круглые лепёшки, положил их в бумажный пакет и протянул Соне:

– Возьми, дочка, отнеси в бомбоубежище, скажи, Сережа-пекарь передал… – Затем он взял с другой полки четыре сдобные булочки, запечённые вместе, и тоже положил в пакет сверху. – А это тебе, дочка! Булочки свежие… только испек… Настроение хоть от сладкого себе поднимешь, а то хмурая такая…

– Да… не нужно… вы что… – скромно стала отказываться Соня.

– Ещё как нужно! – воскликнул Сергей. – Бери!

Соня достала из кармана деньги и хотела уже положить на прилавок, но пекарь возмущённо вскрикнул:

– Вай-вай! Ты что творишь? Как не стыдно тебе? Ай-я-яй! Вот Россия, убери быстро! Иначе поругаю тебя!

– Ну как так? – промямлила Соня. – Вы же работаете… это же…

– Что болтаешь такое? – покачал головой пекарь. – Ни слова больше, а то обидишь меня! В гости приехала, а армян не знаешь! Эх! Бери пакет и беги в бомбоубежище! Храни Господь тебя, дочка! Давай, беги, а то опять начнут эти дьяволы…

– Спасибо большое! – Соня убрала деньги назад в карман и, взяв пакет, вышла из магазина. Она шла по улицам Степанакерта назад, но теперь почему-то и страх у девушки пропал. Соня была поражена мужеством этого человека, который под обстрелом ракет пёк хлеб и бесплатно её угостил. Ей в голову пришла одна мысль. Москвичка София сейчас поняла, почему эта нация пережила Рим, Византию и другие древние цивилизации. Всё просто! Они не меняются, даже во время войны! Армяне живут так, как жили в мирное время, и ни за что на свете не хотят менять свои традиции и законы! Пекарь только что показал ей это своим поступком. Он услышал, что она гостья и угостил её! И сделал это от души! Возможно, он и не доживёт до завтра, этот благородный человек, но, даже если он погибнет, это будет сделано благородно и достойно! В этом, наверное, и есть весь смысл и вся загадочная мораль этих людей… Им не нужны ни деньги, ни слава, ни чья-то кровь… Они хотят жить так, как жили их предки, и чтобы их никто не трогал. А раз им не дают этого, они умрут, но никогда не сдадутся…