Тринадцатого октября Марат вместе с Азатом и Самвелом ехали в военном уазике в южном направлении от Степанакерта. Позавчера они вместе вступили в добровольческий отряд организации ВОМА. Организация эта набирала добровольцев, обучала их в течении недели каким-то основам и отправляла на войну. У Марата не было возможности обучиться, тем не менее его приняли. Всего за один день парня научили обращаться с автоматом, рассказали самые важные нюансы. И вот он уже едет на войну. Кроме трёх друзей, в отряде было ещё 17 солдат. Все добровольцы, одетые в военную форму и вооруженные автоматами Калашникова, ехали защищать дорогу, ведущую к Шуши и Степанакерту.

Место, где они должны были занять свой боевой пост, находилось в деревне Красный Базар. Это был перекрёсток дорог, ведущих на север к Степанакерту, на восток, в Мартуни и на юг, в Гадрут. Стратегически место считалось очень важным, и добровольцев там должны были ждать войска регулярной армии Арцаха. Но их там не оказалось. Причины этого никто из вновь прибывших не знал, да и не интересовались. Видимо, регулярные войска были переведены куда-то в более важный пункт. Приехавшие добровольцы были готовы защищать это место.

Жителей в деревне уже не было, все были эвакуированы в Армению или в Степанакерт.

Из 20 человек, прибывших сюда, были два французских армянина, семь ребят добровольцев из России, включая Марата, трое ливанских армян и бизнесмен 45 лет из Канады. Остальные парни либо из Армении, либо местные, арцахцы.

Штаб находился на въезде в село и был обнесён вокруг укреплениями из мешков с песком и камней. Были выкопаны траншеи, тянувшиеся перед штабом буквой Г и укреплённые достаточно хорошо.

Как выяснилось, регулярные войска ушли ночью, оставив этот пост добровольцам. Теперь они должны были сидеть тут и держать под контролем дорогу.

Ещё в дороге Марат познакомился с двумя ребятами. Первого звали Арам. Москвич 22 лет, молодой и симпатичный, недавно окончил университет. Арам помогал своему отцу, который занимался поставками дальневосточной рыбы и красной икры в Москву. Не сказав ничего родителям, парень, отметив свой день рождения, на следующий день записался в добровольцы. Через ВОМА он приехал в Армению. Пройдя краткий курс военной подготовки, оказался здесь. Спокойный и воспитанный парень много не говорил, но было заметно, что сделать может многое, и, если нужно, даже умереть за идею.

Вторым был канадец. Точнее, канадский армянин по имени Патрик. Жил в Торонто, владел компанией по установке вендинговых аппаратов с кофе и напитками. Патрику было 45 лет, у него уже имелась дочь 20 лет. Выглядел он как типичный американец, расхлябанный любитель бургеров в очках. Он постоянно что-то бормотал себе под нос, возмущаясь несправедливостью, царившей в мире.

Русского языка канадец не знал, зато владел армянским, французским и английским. Марат с ним нашёл общий язык, объясняясь по-английски, и этот человек его поразил. Патрик рассказал, что, родившись в Канаде, он всегда очень любил Армению и мечтал сделать что-то полезное для своей исторической Родины. И тут ему представилась такая возможность. Он служил в армии в молодости и имел какие-то военные навыки. Оставив семью дома, Патрик собрался и приехал. Теперь же он ждал случая, когда сможет начать приносить пользу.

Кроме этих двоих, остальные члены отряда тоже были уникальными в своём роде. Из французов один уже был врачом, второй – только поступил в вуз. Ливанцы постоянно молчали, угрюмо глядя перед собой. Они внешне выглядели как исламские боевики, хотя тоже были армянами. Местные добровольцы вели себя непринуждённо, принимая положение вещей как должное. Они все ждали этой войны, и её приход никого не удивил.

Командиром отряда был капитан Левон Акопян. Сорокасемилетний уроженец Гориса, прошедший ещё юнцом первую войну, всю свою жизнь решил посвятить военному делу. Левон не был строгим, но выглядел таковым. Хмурый и грозный, с небольшой чёрной бородой и вызывающим взглядом, он умел обращаться с оружием и легко ориентировался на местности.

Прибыв в штаб, изучив запасы и обследовав траншеи, капитан сразу распорядился, кто займёт какую позицию, и составил график дежурства. Всё было чётко и организованно. В траншее было три блиндажа. Два по краям больше походили на землянки, крыша у них была из бруса, засыпана сверху землёй, внутри каждый не больше пяти квадратных метров. И центральный, на углу двух траншей со сквозным входом и каменной крышей, накрытой сверху металлом и засыпанной землёй. Внутреннее пространство здесь тянулось метров на шесть, в ширину же блиндаж был, как и сама траншея, метра полтора.

В боковых блиндажах заняли места по двое солдат. В центральном капитан распорядился, чтобы заняли позицию пятеро. Учитывая умение объясняться на нескольких языках, Марата поставили именно сюда. Канадец и один из ливанцев, которые были снайперами, также расположились тут. На боковых блиндажах ещё двое ливанцев, установив пулемёт с одной стороны и миномет с другой. Все остальные могли покидать пост и переходить в штаб при необходимости.

В штабе всем выдавали фляги с водой и пайки с едой.

Марат, осмотрев блиндаж, в котором ему планировалось спать, пошёл в штаб. Перед входом, развалившись в каком-то старом, поломанном кресле без ножек, сидел Азат. Изо рта у него торчала дымящаяся сигарета, он держал в руках телефон и увлечённо во что-то играл.

– Ты что делаешь? – удивился Марат.

Азат на мгновение поднял на него глаза и снова вернулся в телефон:

– Играю, брат!

– Сейчас разве до игр? – вырвался смешок у Марата. – Ты неисправим!

– Я в «Базар-блот» играю онлайн! – ответил Азат и показал другу экран телефона, где были нарисованы комичные лица усатых мужчин в шляпе, с сердечком вместо глаза. – Нервы успокаивает! – пояснил Азат. – В «Базар-блот» в телефоне лучше, чем в жизни, играть… Мысли хоть отвлекаются…

Марат улыбнулся. В этом был весь Азат. С душой и с абсолютно безрассудным поведением. Он всегда шёл против правил и делал то, что было абсурдным и невозможным в данной ситуации.

Играть Азату пришлось недолго. Капитан приказал всем выключить и сдать телефоны. Выдавать их будут вечером на час, чтобы позвонить родным.

Для Марата начался новый, необычный этап жизни. Сидя в траншее с автоматом в руках, ему до сих пор не верилось, что он на войне.