Марат спустился обратно в бомбоубежище. Соня не спала. Она ждала его. Едва Марат подошёл, как девушка обняла его:

– Слава Богу! Я так переживала… – произнесла она.

– Да всё нормально! – улыбнулся Марат. – Сделаешь кофе?

– Конечно!

Она побежала к плитке, на которой стояла турка, и начала хлопотать, готовя напиток.

Марат сел в кресло и, глубоко вздохнув, обхватил голову руками и задумался. В его голове шла невероятная борьба. Он не понимал до конца, что происходит? Поработать нормально он так и не успел в Москве, началась пандемия коронавируса. Едва начало всё восстанавливаться, и ему удалось вырваться на пару недель в Степанакерт. А тут такое… Отец звонил каждый день, настаивая, чтобы Марат взял Соню и бабушку и через Ереван вылетел в Москву. Услышав такое предложение, Нунэ только грозно заявила, что собирается умереть в своём доме, а Соня сказала, что не оставит бабушку одну тут. Да и сам Марат не собирался уезжать. Он только начал осознавать, что чувствуют армяне. Марат стал ощущать всем сердцем ту боль и отчаяние, которое уже много лет преследовали его народ. Он не был никогда жестоким, но сейчас злость начинала наполнять его душу. Злость на турков и азербайджанцев, которые без разбору швыряли ракеты на город. Злость на опьянённых арабских наёмников, которые даже не понимали, ради кого и чего, а просто во имя денег и славы пришли убивать. Злость на Россию, которая молчала и, будучи союзником, никак не направляла военную поддержку армянам. Марат чувствовал, что не может больше сидеть на месте. Он чувствовал, что нужен своей стране. Своему народу. И не сидя среди женщин и стариков в бомбоубежище, а там… на поле боя! Он нужен армии Арцаха. Пусть Марат не умеет воевать, но он знает языки, знает культуру их врагов… Ему в голову сразу пришла мысль, которую он ежедневно пытался отбросить… Эльчин! Его друг. Ещё когда Марат приехал в Ереван, он купил местную сим-карту. Этот номер знал только отец, потому с друзьями Марат был не на связи. Он несколько раз уже брал телефон, чтобы позвонить Эльчину, но потом откладывал, не зная, что сказать другу…

– О чём задумался? – послышался вдруг голос деда Масиса. – Воевать хочешь пойти?

Марат поднял голову, старик смотрел на него, и на лице его была полуулыбка, полуухмылка… что-то непонятное, но доброе.

– Я не знаю… дядя Масис, я… не могу понять…

Масис уселся в своё кресло и понимающе кивнул:

– Мне знакомо это чувство! Я когда-то тоже это проходил… Я был преподавателем, самое тяжёлое, что я держал в руках, была Большая советская энциклопедия!

– И как получилось, что вы оказались на войне?

Масис задумчиво посмотрел вдаль, как будто вспоминая свою молодость. Соня как раз принесла кофе, увидев, что Масис не спит, она и ему принесла чашку, заранее зная, что он попросит.

– Дядь Масис, я вам тоже кофе сварила!

– Спасибо большое, доченька! – ласково ответил дед, взяв чашку. Он отпил пару глотков, посмотрел на Марата и Соню, устроившуюся рядом и, глубоко вздохнув, сказал: – В то время мы были пропитаны идеями социализма и единства. Никто не ожидал такого… что случилось в те годы… Я в Москве преподавал. Истории, самые ужасные, конечно, слышал… Сумгаит… – Масис тяжело вздохнул и, отпив ещё кофе, продолжил: – У меня был студент один. Не армянин… Горский еврей из Баку. Он пришёл ко мне сдать зачёт, а я вижу, что парень сам не свой. Он умный был, учился хорошо, а тут, сбивается, нормально не говорит. Я спросил у него, что произошло? И парень со слезами на глазах мне рассказал. Он вырос в центре Баку, его соседями были армяне. Они жили все одной семьёй, потом он уехал учиться в Москву, а два парня-армянина – в Ленинград. Родители их там остались. Как раз началась вся эта смута. К тому моменту советские войска выходили из Баку, и большая часть армян тоже уехала. Дед этих соседей, восьмидесятилетний армянин, отказался покидать свой дом. Начались погромы, а он сидел в своей квартире с топором. Когда погромщики ворвались к нему, дед сначала отбивался, а потом стал спускаться по верёвке во двор и сорвался. Он был силён физически, но стар и всё-таки не смог спуститься вниз. Падая, старик сломал ноги, и подонки его забили во дворе… Насмерть…

Одинокого старика, у которого духа было больше, чем у всех этих… погромщиков, вместе взятых… Парень, рассказывая мне это, еле сдерживался, чтобы не зарыдать! Конечно, это не самая ужасная история того времени… Но именно этот рассказ стал тем толчком, после которого я не мог найти себе места. Студенты шли один за другим, а я их не слышал. В голове были только мысли о своих родных, оставшихся в Карабахе. О тех стариках, которые там одни сидят, а их сыновья… кто-то воюет, а кто-то, как я… Я не спал ту ночь… На следующий день я уехал в Карабах! – Он допил кофе. – Я посвятил всю свою жизнь этой войне… положил семью свою… И я не просто воевал, я был рядом с самым великим воином того времени, и вообще… по моему мнению, мой друг и соратник был самым великим воином всех времён и народов!

– Это про того, с кем вы воевали вместе? – спросила Соня.

– Да! – ответил Масис. – Его звали Монте Мелконян! Он один из трёх… максимум пяти великих героев, благодаря которым мы ещё живём…

– Расскажите про него, дядя Масис! – попросил Марат. – Как он стал военным? Ведь он был образованным американцем…

– Да уж был… – ностальгически произнес Масис. – Любой выдающийся военный должен быть умным, образованным человеком! Бездарные и глупые не становятся героями! Монте был невероятно умным и очень образованным!

Он вырос в богатой американской семье выходцев из Западной Армении, которая ныне Турция уже… Так вот, Монте был очень разносторонним человеком, у него могло быть блестящее будущее в Америке, если бы однажды он с родителями не оказался в Турции… Они посетили родное село его матери, где Монте увидел, как из армянской церкви турки сделали кинотеатр. Он тогда ребёнком был, 11 или 12 лет, и лишь тогда начал задумываться над своим происхождением. Монте окончил школу с отличием, затем Бёркли, один из лучших университетов мира в Америке… Он был кандидатом исторических наук… можно сказать, востоковедом, как мы с тобой! – подмигнул Марату дед Масис. – Когда я с ним познакомился, за плечами Монте уже была война в Ливане, участие в организации освободительных операций АСАЛА, тюремный срок, который он отсидел во Франции. Он успел пожить в Ливане, Южной Корее, Японии, Чехии, Йемене и Франции. Был выдающимся каратистом. Чтобы прокормить себя, какое-то время преподавал баскетбол в армянской школе, учил корейцев английскому языку, французов – японскому, арабов – французскому… В его голове умещались знания английского, французского, испанского, итальянского, курдского, турецкого, фарси, но самое интересное, что армянский он выучил во взрослом возрасте… Он приехал к нам в Карабах уже опытным воином, хотя ему там было… лет тридцать… Я попал к нему во время боёв в Шаумянском районе… Мы его называли Аво!

– Это его настоящее имя было? – спросил Марат.

– Нет! Когда он приехал в Армению, у него уже за плечами осталась АСАЛА… – Он пояснил, взглянув на Соню. – Это Армянская секретная армия освобождения Армении. Они делали теракты против турецких властей и требовали признать геноцид армян. Монте участвовал с ними во многих операциях и даже организовал взрыв турецкого посольства в Риме… но он потом ушёл от них… Тем не менее все считали его членом АСАЛы, а это была террористическая организация, по мнению мирового сообщества. И чтоб его не вычислили, Монте взял себе имя Аво! Он был настоящим командиром! Мы с ним защищали Мартунинский район. В его отряде было очень много добровольцев из спюрка, как и сам Монте…

– Что такое «спюрк»? – спросила Соня.

– Диаспора, – ответил Марат.

– Да! – кивнул Масис. – Именно диаспора. Армяне, которые выросли и жили в других странах… Ливан, Франция, Америка…

– Марат, ты, значит, тоже спюрк? – улыбнулась Соня.

– Он не спюрк! – возразил ей Масис. – Российские армяне – это немного другое. Ещё недавно мы были одной страной, да и сейчас многие живут одной ногой в России… Слишком близко. В общем… наш отряд был в основном из спюрка, я же туда попал, потому что хорошо знал языки. Мы подружились с Монте… Он так же, как и я, был историком-востоковедом… И мы могли часами болтать о чём-то, сидя в засаде или после боя… Несмотря на то, что Монте был командиром, он никогда не отделял себя от обычных солдат! Ел вместе с солдатами, спал вместе со всеми, даже в дозор ходил или дежурства… Но когда он, разработав стратегию, вёл наступление… Девяносто девять из ста мы побеждали! Чтобы понимать его отношение к людям… когда он сидел в тюрьме во Франции, то передал со священником, который его посещал, чистый комплект тюремной одежды. Это было после землетрясения в Спитаке. Монте просил передать этот комплект нуждающимся. На тот момент это было всё, что он мог сделать, но именно этот поступок и показывал его характер! Монте в любой ситуации мог найти выход, который пусть хоть ничтожно мало, но всё-таки был в пользу простых людей и в пользу армянского народа! С ним рядом всегда была Седа… ливанская армянка, с которой он был вместе ещё с Ливана, а будучи уже тут, в Карабахе, они обвенчались в Гегарте, в Армении… – Он улыбнулся. – Война шла полным ходом, хотя официально началась позже, а Монте тогда сказал, что, раз он в Армении, он всегда мечтал обвенчаться именно в Гегарте… И обвенчался… И сразу пошёл воевать… Тогда на той стороне воевало много наёмников из Афганистана и других исламских стран… Монте очень хорошо знал их манеры, привычки и тактику. Это и помогало нам очень сильно… В то время, наверное, каждого второго мальчика, родившегося в Карабахе, называли Монте или Аво… Он был герой…

– Как он погиб? – спросила Соня.

Масис пожал плечами:

– Я до сих пор не знаю до конца, как так глупо получилось… Мы тогда захватили несколько сёл… я остался в Новрузлу… меня ранили в плечо, я не мог стрелять… и ждал, что меня оттуда заберут наши. А Монте с ребятами продолжали… Уже вроде всё закончилось, но кто-то сообщил, что азербайджанцы пошли в контратаку… Монте с солдатами поехали на уазике в сторону боевых действий и… попали под обстрел… Он умер от осколка снаряда БМП… И, к сожалению, таких, как он, наверное, больше не будет…

– Д-а-а-а-а… – протянула Соня. – Действительно, легендарный и необычный человек!

Масис молчал, Марат тоже… Потом вдруг старик повернулся к парню и сказал:

– Я вижу, сынок, что тебе не легко… Я понимаю, что это непростое решение, принять которое трудно. И я вижу, что у тебя чистое и благородное сердце! Поверь мне… я знаю эту жизнь… Ты никогда себе не простишь того, что не встал рядом со всеми! Ты уже терзаешь себя, а будешь терзать ещё больше…

Марат опустил голову, не в силах что-то ответить, настолько глубоко зашли слова Масиса ему в душу. Старик посмотрел на Соню, которая, понимая, что он прав, тоже опустила голову, и Масис продолжил:

– Однажды журналистка спросила Монте: «Почему вы, армянин, приехали сюда?» Она сказала ему, что армяне, приехавшие из Европы, Азии и Америки на защиту Карабаха, вообще поступили необычно! Монте ей тогда ответил, что удивительно другое! Удивительно то, почему ВСЕ армяне со всего мира не приехали защищать свою Родину! Вот так он сказал! Интеллектуал, который, благодаря силе своего духа и своего ума, сам того не осознавая, стал великим героем!