Сиренью в устье Старого Арбата

ты снилась мне ночами напролет,

уловленная наскоро цитата

по гамбургскому счету не пройдет,

и нечего спросонок обольщаться,

что возвратилась лучшая весна,

как некогда у нового палаццо

пролив немного красного вина.

Я отменю любимую прогулку –

объявлен туристический маршрут.

Пиленкову былому переулку

недаром имя прежнее вернут.

Стоит толпа у памятного знака,

глядит на полированный гранит.

С причала забежавшая собака

на свежем дерне, не смущаясь, спит.

Что гений места кажет ей, собаке,

в бессмысленном дневном прилюдном сне?

Увы, я засыпаю лишь во мраке –

и наяву нельзя увидеть мне

кузнечика, сложившего подкрылки

на пожелтевших скифских черепках,

апостольника узел на затылке

и четки в нецелованных руках.