Причерноморье – не преддверье рая.

Не причитай над мертвою лозою,

привыкшая сидеть, не причитая,

над очагом с остывшею золою.

И запустенье кажется позором,

и по тоннелям частые обвалы.

Спустись неосвещенным коридором

в пиленковские винные подвалы.

Сырые своды, каменные плиты.

Зажги фонарь, оправленный жестянкой.

Единственное имя не забыто –

кочевницы, что стала парижанкой,

чей предок – своевольный казачина,

а может, нет. Ну кто же верит в мифы?

Сияющей она была дивчиной,

как золото, что ей отдали скифы.

Что наверху? – Лечебницы, бюветы,

петербуржан несолнечные лица.

Не каждой выполняются обеты,

не каждой покоряются столицы.

Зачем она дыханием просторным

дразнила неустойчивого Блока?

Чтобы, мелькнув апостольником черным,

умчаться безвозвратно и высоко?