Больше суток летел в Перу с двумя пересадками – в Париже и Мехико, поэтому устал от долгого, утомительного перелета.
В Лиме приземлился рано утром. Разместился в гостинице Continental в районе Мирафлорес.
В этот же день, немного отдохнув, посетил Музей Ларко и пирамиду Пукаяна.
Музей Ларко в Лиме
Кактусы во дворе Музея Ларко
Хранилище Музея Ларко
Керамика древних культур Перу
Ювелирные изделия древних культур Перу
Икитос, Музей культур коренных народов: ритуальный предмет индейцев каража (Бразилия)
В этот раз вместе со мной к мацес идут несколько человек, благодаря финансовым вливаниям которых удалось сформировать бюджет экспедиции.
Утром повел всех в монастырь святого Франциска. Затем все захотели увидеть, как живут бедные районы, ютящиеся на склонах холмов, окружающих Лиму, – их здесь называют баррио. Решили отправиться в один из таких районов – Римак, ближайший от центра. Во время похода в Римак на одну из моих попутчиц напал парень, который пытался вырвать у нее дорожную сумку с деньгами и документами. Его попытка оказалась неудачной, жертва удержала сумку; вокруг было много людей, и грабитель спокойно ретировался без продолжения атаки. Все выглядело так буднично…
Поздно вечером вылетели из Лимы в Икитос.
Следующий день в столице Перуанской Амазонии был насыщенным, наполненным событиями. Утром вновь посетил Музей культур коренных народов, районы Белен-Бахо и Нанай.
К мацес с нами вновь идет Хосе. Он говорит, что обсуждал возможность нашего визита с главой мацес, под контролем которого находится вся окрестная область, поэтому проблем с визитом в малоку и посещением резервата мацес у нас не должно возникнуть.
Головное украшение из перьев
Автор книги в Музее культур коренных народов в Икитосе
Маска индейцев тапирапе (Бразилия)
Утром следующего дня отправились на военно-воздушную базу армии Перу, расположенную на севере Икитоса на берегах реки Нанай (левого притока Амазонки), откуда самолеты отправляются в колонию Ангамос. Вновь приходится ждать актуальных сводок погоды с берегов Жавари; как только дадут благоприятный прогноз, мы сразу же вылетим в колонию Ангамос. Ждем уже пять часов. Говорят, чтобы подстраховаться, полетим на гидроплане, который может приземлиться на водную гладь. Помимо нашего гидроплана к бразильской границе должен вылететь обычный борт, поэтому много людей сидят и ждут вместе с нами. Военные говорят, что если через час не дадут разрешения на вылет, сегодняшний рейс придется перенести на завтра, потому что самолету необходимо время, чтобы вернуться из колонии Ангамос в Икитос, а если лететь позже, погода на обратном пути может испортиться и борт не сможет взлететь с размякшей грунтовой взлетно-посадочной полосы с берегов Жавари. Но гидроплану ведь не нужна земля; хочется верить, что мы все-таки сегодня улетим. Идут томительные часы ожидания.
Наконец начали загружать наши вещи в гидроплан, стоявший на водах Наная – ура, отправляемся в путь.
Гидроплан прибыл в колонию Ангамос
Жавари в районе колонии Ангамос
Пристань на Жавари в колонии Ангамос
В колонии Ангамос неожиданно возникла проблема. Организационно-логистические вопросы предстоящей экспедиции мы решали напрямую с Хосе, поэтому оказались нарушены коммерческие интересы Эктора; его реакция была предсказуемой и в то же время неожиданной. В колонии Ангамос к Хосе подошел Пасай, вид которого был хмурым и неприветливым; он отвел его в сторону и долго что-то говорил ему с очень мрачным лицом. Оказалось, Пасай информировал Хосе, что нам запрещено посещение мацес на Гальвесе и Лобояку; хм, интересный поворот событий. Непонятно только, кого представляет Пасай и какими полномочиями он наделен. Очевидно, Эктор провел упреждающие маневры, и теперь у нас есть проблемы с посещением региона проживания мацес. Основной мотив отказа заключается в том, что малока на Лобояку стоит на демаркированной территории мацес, для посещения которой требуется специальное разрешение. Так вот, это разрешение дать нам не хотят. Но кто конкретно его не дает? Правда заключается в том, что малока на Лобояку располагается уже на территории резервата мацес – другой охраняемой области, прилегающей к их территории, – а это две разные юридические инстанции. Вскоре выясняется, что палки в колеса ставит Эктор, который настроил против нас некоторых мацес. Именно он был инициатором написания этой фиктивной запретительной бумаги, которую теперь показывает Пасай, выдавая ее за важный документ.
Более того, незадолго до нашего прибытия в колонию Ангамос Эктор и Пасай побывали в малоке на Лобояку; они раздали ее жителям заранее подготовленные дурацкие плакаты, на которых сами же написали, якобы мацес не хотят нас видеть. Выстроили в ряд двух стариков Туми, их жен и Сирину, заставив держать в руках эти транспаранты, и сделали фото, которое теперь тоже подколото к «официальной» бумаге. Дорогой читатель, ты представил картину? Наши знакомые друзья мацес стоят с лицами, полными непонимания, что́ с ними вообще делают, и демонстрируют эту ахинею; какой-то колониальный паноптикум.
Эктор сделал также распечатку с сайта Кольбова, где были указаны цены для участников экспедиции, показал их мацес, сказав: «Смотрите, сколько они зарабатывают на вас, а сколько денег достанется вам». Хосе пришлось объяснять, что эти суммы включают также плату за гостиницы в городах и другие расходы, напрямую не связанные с экспедицией.
Пасай ушел. В скором времени появился другой мужчина, предъявивший еще одну непонятную бумагу, из которой следовало, что полученное ранее Хосе разрешение на посещение земель мацес и малоки на Лобояку аннулировано. Ситуация критическая; нас вполне могут развернуть, но я чувствую, что что-то здесь не так. Кем аннулировано, почему? Все это начинает меня раздражать и даже злить.
Не знаю, от чьего имени действуют Пасай и этот мужчина, но реальный капитан мацес области Гальвес, оказывается, находится в настоящее время в колонии Ангамос; мы пошли к нему для разрешения спора. Мужчину зовут Умберто, на вид ему около 30—40 лет. Как я понял, сейчас он исполняет обязанности капитана, но по сути он глава мацес бассейна Гальвеса; в ближайшее время должны завершиться какие-то формальности и он обретет официальный статус, но все слушают его уже сейчас.
Я в красках объяснил Умберто свою позицию. Почему все должны слушать Эктора, какого-то аргентинца, который решает за мацес, как им поступать, что для них хорошо, а что плохо? Также рассказывал о своей работе антрополога, о том, почему мне так важно наблюдать культуру мацес, говорить с людьми, записывать их обычаи и истории.
Разговор с капитаном идет по большей части о деньгах: сколько мацес заплатили или недоплатили за прошлые и настоящие визиты чужаков. Я сказал, что заплатил Эктору за организацию предыдущих экспедиций немалые деньги, а сколько досталось общинам мацес от Эктора – еще вопрос.
– Сколько? – тихо интересуется капитан и аккуратно записывает все цифры в свой блокнот. Видимо, претензии теперь будут предъявлены Эктору.
Несложно догадаться, что деньги стали причиной возникновения этой неприятной ситуации. Словом, весь шум поднял Эктор, лишившийся логистической монополии и призвавший на свою сторону закадычного друга Пасая и его ближайших сотоварищей; это подтверждают и все обступившие нас мацес.
Ну что тут скажешь? К сожалению, из-за этого казуса потеряны отношения с Пасаем, Шавой и Унан – родители, конечно, на стороне сына. Правда, я их так и не видел, но говорят, что Эктор запретил им общаться с нами. В то же время на Лобояку с нами идут другие члены семьи Рейнел.
В итоге мы заплатили мацес 700 перуанских солей (около 207 долларов США), и они сказали, что у нас не будет проблем в верховьях Гальвеса и Лобояку.
Разговор переходит в спокойное, степенное русло. Андрес, племянник Туми (Самуэля), который сейчас находится в колонии Ангамос, и Умберто рассказывают, что ежегодно 3 августа в колонии Ангамос проходит большой праздник, на который собираются люди из окрестных деревень.
– В этот день в 1969 году состоялся первый мирный контакт мацес с протестантскими миссионерами, это событие очень важно для нас. Тогда мацес обрели европейскую одежду, соль, спички и многое другое, – говорят мои информанты.
Оба приглашают меня побывать на таком празднике. Вообще удивительно: обычно в этническом сознании коренных народов Амазонии и Оринокии первый контакт часто становится трагическим воспоминанием; у мацес всё наоборот, для них это важный момент, осознаваемый ими как позитивный. Интересно. Может быть, в это время просто созревает какой-либо фрукт или плод, сбор урожая которого инициирует крупный праздник, на который собирается много гостей? Надо будет уточнить, навести справки.
Умберто и другим мацес я задал вопрос: почему у них нет шаманов? Они, недолго думая, подтвердили это: да, нет шаманов, – но не смогли объяснить, с чем это связано. Сказали, у мацес есть только старики, которым известны полезные свойства различных растений.
Умберто рассказывает, что на Чобояку в одной общине мацес есть малока, а еще одно коммунальное общинное жилище стоит в деревне Пуэрто-Алегрия; выходит, малока на Лобояку не последняя. Выясняется, что мацес также хотели бы построить большое коммунальное общинное жилище в Ремояку или Буэн-Перу. В их понимании малока станет местом собраний, будет способствовать единению народа, а также станет символизировать возрождение культурных традиций мацес.
Также я расспрашивал о разном случайно повстречавшегося Нэку. Он распределил сезоны так: сухой, примерно, с марта по сентябрь; дождливый – с октября по февраль-март.