Когда я проснулся на следующий день, Криса не было дома. Ни записки, ничего не оставил — просто ушел и все. Я поискал еду, но ничего дома не оказалось — ни фасоли в банках, ни даже томатного супа.

Умылся, оделся и собрался пойти на улицу, чтобы добыть себе немного еды, но в этот момент послышался стук в дверь. Я подошел, приоткрыл — накинуть цепочку мне даже в голову не пришло, не боюсь никого.

Это оказался Мартин. Он был, несмотря на жару, одет в пальто, и держал в руках свой портфель.

— Доброе утро, — поприветствовал я его.

— Да скорее уже день, ты на часы-то смотрел?

— Нет, — честно ответил я, отодвинулся в сторону, предлагая пройти.

Он вошел, стащил с себя пальто и бросил на один из стульев. Сам же уселся на диван, раскрыл свой портфель и вытащил из него папку.

— Надо в этот твой клуб сходить, — сказал он. — Посмотреть, что там и как. Но большинство раскадровок уже готово, я несколько дней рисовал, не спал почти.

Ну да, про бойцовский клуб я ему рассказал. Только вот без деталей.

Я присел рядом, протянул руку, и он вложил мне папку в руки. Я раскрыл и увидел разлинованные на прямоугольники листы с набросками внутри. Рисовал он неплохо, не художник, конечно, но неплохо. Оформил все кадрами, а под каждым кадром сделал короткую подпись.

— Вот завязка, — ткнул он пальцем в первый лист. — Герой идет по улице, сделаем тут крупный план ног в джинсах, нужно будет специально чуть колени подтереть, а военные ботинки твои отлично подойдут.

Да, действительно, на раскадровке были видны ботинки, ноги, а еще асфальт и лужи. Лужи только мы где возьмем-то, в июне? Хотя… Можно не ждать у моря погоды, а просто вылить на асфальт несколько литров воды. Или галлонов, если уж я в Америке.

— Потом лицо, — ткнул он в следующую картинку. — Ты должен выглядеть спокойным, ты вернулся домой, ты здесь хозяин. Потом тебя остановят, попросят прикурить. Дальше — драка.

— Хорошо, — сказал я. С раскадровками все становилось проще и понятнее. Может быть, если бы мне их дали на прослушивании, я бы его и не завалил.

— Когда мы пойдем в бойцовский клуб снимать?

— У меня, — я почесал отросшие волосы. — Есть новости небольшие насчет клуба.

— Да? — посмотрел он. — И какие?

— Мы будем снимать там не просто бои. Мы будем снимать целый турнир. Ночью в пятницу. И я буду на нем драться. Если выиграю, то нам разрешат провести там один съемочный день, уже с нашими актерами.

— Чего? — он посмотрел на меня.

— Того, — ответил я, почувствовав раздражение. Чего переспрашивать-то, он ведь и так меня услышал.

— Ты будешь драться на подпольном турнире ради локации для фильма?

— Не только — я покачал головой. — Еще и ради кадров. Но это очень хорошее место, низкий потолок, живая публика. Все настоящее, и это можно снять. Там у них главный — китаец. Сказал, что от пленки придется избавиться, если на место копы придут.

— Понял. Целый турнир — это хорошо, конечно, если тебя там не убьют.

— И еще кое-что — я нашел актера на роль главного злодея. Он бандит, ирландец. У него есть еще парни, они готовы сняться в роли массовки.

— Ну… — задумчиво проговорил он. — Может быть, это и хорошо, что он настоящий бандит. Профессионального актера мы все равно не нашли бы, а так будет выглядеть натурально.

— Я тоже так подумал, — кивнул я.

— Ты смотри, я дописал сценарий. То, чего нам не хватало — подводку к драке.

Я пролистал еще несколько листов с завязкой. Дальше была сцена с убийством женщины, но без ярко выраженного насилия — просто она идет по переулку, появляется главный злодей. Она начинает идти быстрее, он ускоряется, она бежит. В конце она забегает в тупик, оборачивается, крупный план ее лица, искаженного ужасом, черный экран. И крик.

Дальше уже моя сцена, я на кладбище, возле могилы, даю клятву, что этого так не оставлю. Монолог, потом я возвращаюсь домой. Достаю нож Боуи, вешаю на грудь армейские жетоны. Сцена подготовки. И потом я иду искать этого парня.

Обращаюсь я за помощью к своему старому армейскому товарищу, с которым мы друг другу не раз спасали жизнь во Вьетнаме. Он оказывается лидером негритянской банды и торговцем наркотой. Значит, придется еще и его искать…

— Тут, думаю, Реджи нам кого-нибудь подкинет, — прокомментировал Мартин, снова ткнув пальцем в листок. — Или сам сыграет, он мне так-то должен, за то, что я ему тебя порекомендовал.

— Я думал, это мы ему должны за то, что он взял меня сниматься в свой фильм.

— Нет, Джош, после того, что он мне рассказал про тебя, это он нам должен, — усмехнулся режиссер. — Но в общем, договориться вы не смогли, и ты избил всю его банду. Эта сцена у нас тоже есть, та твоя драка на крыше. В конце он говорит тебе, что его можно найти в клубе. Ты как думаешь, хозяин «Дариуша» будет не против, если мы там поснимаем?

— Договоримся, — кивнул я.

— Да, я тоже так думаю, — согласился Мартин. — Туда ты приходишь, ходишь, спрашиваешь у человека за барной стойкой про этого убийцу. Потом можно добавить еще одну драку — но это не проблема, вы там постоянно деретесь, я просто тайком засниму это.

— Драки искать не придется. И актрису даже искать не надо, — сказал я. — Девчонка, которая там работает, точно согласится.

— Вот и я так думаю, она про тебя рассказывала разное… — он поймал мой взгляд и сказал. — Но только хорошее. Ты ей нравишься. Дальше…

Я посмотрел на листы с рингом, где была изображена драка.

— Дальше придется переписывать, — сказал он. — Раз мы снимаем целый турнир, то пусть лучше будет так, больше материала — потом смонтируем. Придется, правда, докупить пленки, но ладно, я верю в этот фильм, так что денег не жалко. Потом — полицейская облава, форму возьмем… черт. Не знаю где мы возьмем полицейские шмотки. Ну ладно, придумаем что-нибудь.

— Дальше — погоня, ее мы уже сняли, — сказал я, смотря на раскадровки.

— Да, но придется доснимать — слишком мало материала. Машина тоже будет, списанная, но будет, — сказал он. — Ну и финал.

Да. Свет со всех сторон, я, как загнанный зверь, и меня убивает один из офицеров. В общем-то в действительности раскадровки всего фильма готовы, просто бери и снимай.

А потом я вдруг почувствовал, что на меня накатывает вдохновение. Надо идти снимать, причем прямо сейчас. Самый лучший момент, думаю.

— У тебя камера с собой? — спросил я у Мартина.

— Ну… Да, — ответил он. — Ты же знаешь, я ее всегда с собой ношу.

— Тогда пошли, — решил я.

— Куда? — он, кажется, не совсем понимал.

— Снимать кино, куда же еще.

Я накинул на плечи армейскую куртку. Надо еще жетоны достать, но это можно потом, в первой сцене их не обязательно показывать. Посмотрел на себя, решил, что нормально.

— Все, идем, идем, идем, — замахал я рукой.

Мартин посмотрел на меня, потом сложил раскадровки обратно в папку, сунул ее в портфель. И мы вместе покинули номер.

* * *

До угла Сорок третьей и Десятой мы дошли пешком. Я оценил обстановку — еще не полдень, время есть, освещение хорошее и тени относительно длинные. Должно быть красиво, если будем снимать прямо сейчас.

Коннор был на месте. Парней с ним было трое, они стояли, прислонившись о стены, и о чем-то разговаривали. Увидев меня, Коннор кивнул, а потом с интересом посмотрел на режиссера.

— Джош из Юты, — поприветствовал он меня.

— Коннор, — кивнул я в ответ.

— А кто твой друг?

— Это Мартин. Режиссер.

— Мартин Гловер, — сказал тот и протянул руку.

Они обменялись рукопожатиями. Мартин посмотрел на него, задумчиво покивал, согласившись сам с собой, после чего сказал:

— Значит, ты у нас будешь главным злодеем. Покажи что-нибудь.

— Например? — Коннор, кажется, не совсем понял, о чем идет речь.

— Ну, как двигаешься, как разговариваешь, — сказал Мартин, двинув головой из стороны в сторону. — Просто поговорите между собой о чем угодно.

Коннор посмотрел на своих, те переглянулись, один из них хихикнул.

— Чего смеешься? — спросил Коннор. — Мы так-то кино снимать собираемся.

— Ну, типа, перед камерой, — сказал тот и снова хихикнул. — Неловко как-то.

— Камеры пока нет, — сказал Мартин. — Просто говорите.

Они попробовали. Получалось деревянно — парни явно стеснялись, что уж совсем странно для крутых ирландских бандитов. Один постоянно смеялся, второй вообще уставился в асфальт и отвечал как-то односложно.

— Ясно, — посмотрел на меня Мартин.

— Сейчас, — сказал я. — Сейчас.

Сделал шаг вперед, чтобы они посмотрели на меня, и сказал:

— Одно правило, парни. Забудьте, что на вас смотрят, просто делаете то, что делаете обычно. Если смеетесь, то смейтесь, если молчать предпочитаете — молчите. Камера видит гораздо больше, чем человек, это перед ним можно притворяться. А перед камерой бессмысленно — все равно все видно будет. Понятно?

Они переглянулись.

— Ну… — сказал тот, что смеялся, неожиданно серьезным голосом. — Типа, просто быть собой?

— Именно, — кивнул я.

— Это я могу, — сказал он.

— Вот и хорошо, — я повернулся к Мартину. — Попробуем? Снимем завязку прямо тут, прямо сейчас. Ту самую историю про сигарету.

— Хорошо… — кивнул он. — Правда асфальт сухой. Но ладно, тогда сделаем иначе — потом раскидаем листья, окурки, и включим вентилятор, чтобы все это перед ногами пролетело, когда ты идти будешь. Тогда так.

Он открыл портфель, вытащил из него камеру, принялся что-то настраивать. Парни явно занервничали — как и я в первый раз подумали, что это пистолет, но быстро разобрались. Мартин посмотрел в видоискатель, потом в сторону, еще куда-то.

— Помнишь историю про Кевина и Бака? — спросил я у Коннора.

— Ну, — он хмыкнул.

— Вот, смотри. Сейчас я пройду вот оттуда, — я показал пальцем на место чуть дальше по улице. — Ты остановишь меня, попросишь сигарету. Я отвечу, ты начнешь бычить, а потом мы подеремся. Не по-настоящему, не в полный контакт.

— Ну, я примерно представляю, как это, боксом же занимался, — кивнул он.

— Потом я тебя побью и уйду. Когда уйду — ты должен посмотреть мне вслед, помолчать немного, а потом сказать: «Я это так не оставлю». Не закричать мне вслед, а сказать тихо, как бы самому себе. Ясно?

Коннор кивнул.

— Если я скажу тихо, то меня могут не услышать, — отметил Коннор.

— То есть?

— Ну, я про звук. Камера пишет звук?

— Эй, Мартин, камера у тебя звук пишет? — спросил я.

— Пишет, но пленка нужна специальная, с магнитной лентой. У меня обычная. Да и не нужна такая пленка, звук все равно будет дерьмовый.

— Получается, пишем без звука? — уточнил я.

— Звук будет. Я взял с собой магнитофон. Надо, чтобы кто-то подержал микрофон и не лез в кадр.

Коннор подозвал своих молодчиков к себе, они обсудили что-то негромко, и к Мартину подошел один из них.

— Я могу записать звук.

— Хорошо, это несложно. Когда я скажу «Мотор», нажми вот сюда, — он показал ему на кнопку магнитофона и вручил оборудование в руки. — А потом просто держи микрофон вот так. Направь его к актерам. Скажу «Стоп» — выключай. «Мотор» — включаешь снова. Ясно?

— Ну да. Это вроде как не шибко сложно…

— Именно так. Хорошо, тогда начинаем.

Я двинулся по улице подальше от них, развернулся, попрыгал немного, приводя себя в тонус.

— Ладно. Мотор! — крикнул Мартин.

Я пошел в сторону парней. Шел обычным шагом, заложив руки в карманы, примерно повторяя походку Сталлоне из «Первой крови», смотрел по сторонам с задумчивым видом. О том, кого я играю — не думал, просто пытался быть собой.

Мартин снял это и крикнул «Стоп». А потом отошел в сторону, так, чтобы было видно нас обоих, мы оба вошли в кадр.

— Мотор.

Мы сделали несколько шагов, причем Коннор даже сымпровизировал — достал пачку сигарет, открыл, и мы все увидели, что она пустая. Наверное, специально в карман ссыпал.

Мы прошли мимо друг друга, он повернул голову и сказал:

— Эй, земляк. Закурить не найдется?

Я остановился, повернулся к нему так, чтобы в кадре была видна половина моего лица, и ответил:

— Не курю. И тебе не советую.

— Чего? — он резко развернулся и шагнул ко мне. Сощурился, и в его лице явно проступила злость. Я мысленно подумал — какой же он молодец, и как мне повезло, что я его нашел.

— Того, — ответил я, тоже поворачиваясь. — Курить вредно.

— Ты мне лекции читать будешь? — спросил он.

— Не нравится — не слушай, — спокойно пожал я плечами.

Он толкнул меня в плечо с такой силой, что я даже чуть наклонился.

— Снято! — сказал Мартин, показав большой палец. — Теперь еще раз то же самое.

— А что не так? — повернулся к нему Коннор. — Я плохо сыграл?

— Ты отлично сыграл, — ответил режиссер. — Просто для монтажа надо с других ракурсов. И отдельно твою проходку снимем, и как ты пачку сигарет открыл. Это просто отличная идея.

Да. Подчеркнет то, что конфликт начался с ерунды — у парня просто закончились сигареты.

Он поснимал немного Коннора, потом отдельно снял пустую пачку сигарет у него в руках. Потом мы снова разыграли эту сцену, но снимал Мартин уже лица и с разных ракурсов.

— Ну что ж, — сказал он, когда мы закончили. — Теперь самое сложное — драка. Занимайте места.

Он снова отошел в сторону — мы встали так же, как в первом кадре, Мартин занял положение сбоку.

— Ты меня бьешь, — сказал я. — В полный контакт. Не бойся.

— Ты уверен? — спросил Коннор.

Меня взял азарт, как во время постановки сложного, но интересного трюка.

— Да, уверен, — сказал я.

— Камера… Мотор… — проговорил Мартин.

Коннор пару секунд посмотрел на меня, потом сделал шаг вперед и ударил — правильно, хорошо, вложив весь свой вес в этот удар. Естественно, отбивать его я не стал. Просто уклонился, как умел, вспомнив, как китайские мастера учили меня переставлять ноги, потом перехватил его руку и дернул на себя. И одновременно ткнул коленом в живот — не сильно, чтобы больно не было. Потом второй раз, и отбросил в сторону, на землю.

Коннор посмотрел на меня — он, кажется, не понял, что именно произошло. И еще больше его удивило отсутствие боли, а потому на его лице отразилось изумление вместо нужной для кадра эмоции.

— Снято, — сказал Мартин. — Но реакцию ты запорол. Придется доснять отдельно. Помни: тебе больно и смертельно обидно.

— Так… Я не понял, — сказал Коннор, лежа на земле. — Ты меня вроде бы бил, но как-то…

— Это и есть в неполный контакт, — сказал я. — Но упал ты хорошо, правильно. Нам надо будет еще пару раз это переснять для монтажа, уже с другой стороны. Давай, Мартин, работаем.

Мы пересняли. На этот раз ирландец уже играл боль — понял, как надо. Через пять минут короткая боевая сцена в несколько кадров была готова. Я подумал — не бросить ли какой-нибудь ванлайнер в конце, но решил, что нет — для них еще рановато. Да и фильм это не совсем подходящий для бойких фраз.

— Теперь ты лежишь, а он просто поворачивается и уходит. Давай. Камера. Мотор.

Несколько секунд Мартин снимал, как Коннор лежит на земле, а я стою, и мы смотрим друг на друга. Потом я повернулся и двинулся прочь так, будто совсем ничего не произошло. Мартин проводил меня камерой.

Потом еще раз сняли — уже как я просто уходил, со спины, и тут пригодились товарищи Коннора. Они шли навстречу, а я просто раздвинул их плечом и прошел прямо сквозь них, заставив расступиться. Парни оглянулись, но ничего не сказали. Сыграли нормально.

— И теперь самое сложное, — сказал Мартин. — Ты должен посмотреть ему вслед и сказать: «Я этого так не оставлю». Как тебе Джош говорил.

— Понял, — кивнул Коннор.

Мартин встал перед ним, сказал:

— Мотор.

Рядом сидел парень с микрофоном. Он поднес его поближе к Коннору. Тот посмотрел на меня и проговорил:

— Я этого так не оставлю…

— Нет, нет, нет, — покачал головой Мартин. — Джош, тебе надо отходить, у него глаза неестественно двигаются. — Еще раз.

Я двинулся прочь. Через несколько секунд услышал позади «снято», повернулся и увидел, как Мартин сел на колено перед Коннором. Пошел дальше. Снова «снято».

— Все, можешь идти сюда, — махнул рукой режиссер.

Я вернулся и увидел, как Мартин убирает камеру обратно в портфель. Я протянул руку Коннору, который все это время так и сидел на асфальте, и помог ему подняться.

— Круто было, — вдруг сказал он, лицо у него было каким-то задумчивым. — Как я вообще?

— Нормально, — ответил за меня Мартин, застегивая портфель. — Ты хорошо держишься в кадре.

— Я просто на Джоша смотрел. Он кстати, как будто не играет, а реально живет. Я даже поверил, что он ветеран.

— А мы когда будем сниматься? — спросил один из парней Коннора, тот, что хихикал. — Мы тоже хотим.

— Вы будете его охрану играть, — сказал Мартин, повернувшись к ним. — Там вы будете стоять за спиной с крутым выражением лица.

— А бить кого-нибудь надо будет? — спросил второй. — Драться?

— Нет.

— Жаль, — выдохнул он.

— Ладно, народ, на сегодня закончили, мне надо пересмотреть то, что получилось, — сказал Мартин. — Пошли, Джош, у меня машина около отеля твоего осталась.

Мы попрощались с ирландцами и двинулись прочь. А у меня в душе затрепетала радость — первая сцена снята. И снята хорошо. Я не видел записи, но знаю это.

И это, похоже, будет настоящее кино, мать его.