Смена в клубе затянулась, так что я вернулся в отель уже за полночь. В клубе собралась шумная компания ради концерта рок-группы, у которой оказалось достаточно много фанатов. И мне даже пришлось подраться, чтобы утихомирить двух парней, сцепившихся у барной стойки.

Разбитые кулаки ныли, как и скула, по которой я получил — она так и не зажила после сражения в бойцовском клубе. Корочка лопнула, из-за чего пришлось останавливать кровь. Наверное стоило обратиться в больницу, но у меня не было ни страховки, ни лишних денег. Да и объяснять, с кем я подрался, тоже не хотелось.

Я поднялся на этаж, кивнув вечно курящему Лерою, а потом отправился в сторону нашего номера. И тут же остановился, потому что в коридоре толпились люди. Шесть человек, все в одинаковых черных брюках и белых рубашках, как под копирку. Они стояли полукругом возле двери нашего номера, из которого были слышны крики Кристофера.

— Подходите! — кричал он. — Ну, кто смелый?

— Кристофер, — проговорил один из них, пожилой, с седыми аккуратно зачесанными на правую сторону волосами. Говорил он ласковым и одновременно с этим угрожающим тоном — вот такой вот парадокс. — Положи это. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мы пришли поговорить.

— Вы пришли забрать меня обратно! — послышался дрожащий голос. — Я уже сказал президенту миссии, я не вернусь!

— Твоя семья страдает, сын мой, — сказал седой. — Твоя невеста плачет каждую ночь. Подумай, что ты делаешь с теми, кто тебя любит?

— Моя невеста? — спросил Крис и невесело расхохотался. — Моя невеста? Мы все знаем, что она выйдет за одного из старейшин, третьей или четвертой женой! Не смей даже упоминать ее!

Я остановился у поворота. Шесть взрослых мужчин против одного перепуганного парня, который даже никогда в жизни не дрался. И осуждал всех, кто дерется. Тем не менее, он взял в руки что-то похожее на оружие. Наверное, на меня насмотрелся.

Расклад определенно не выигрышный.

Я двинулся вперед, но никто из них не обратил на меня внимания. По крайней мере, не сразу. И только когда я подошел практически вплотную, один повернулся. А я вытянул палец и крикнул:

— БУ!

Эффект превзошел все мои ожидания.

Один взвизгнул по-девичьи, отскочил в сторону, второй рванулся и врезался в стену, еще двое столкнулись лбами и попадали. Еще один застыл с открытым ртом, впал в натуральный ступор. Относительное спокойствие сохранил только тот старший, седой.

— Джо… Джошуа? — спросил он.

— Да, это я, — кивнул я, подходя ближе и нависая над ним, хотя разница в росте у нас была не такая большая. Только вот я в отличие от них выглядел отъявленным драчуном, а они — просто офисными рабочими. — Вы же в курсе, что я тут живу.

— Джошуа…

— И мне, парни, очень не нравится, что толпа ломится ко мне домой посреди ночи.

Я повернул голову, заглянув в дверной проем, и увидел там Криса с бейсбольной битой, той самой, которую я отобрал у бандита в «Золотом долларе» и зачем-то притащил домой.

— Мы не хотели причинить ему вреда, — сказал седой, невольно подавшись назад. — Мы просто пришли поговорить с братом Кристофером о его духовном пути.

— В половине первого ночи? — спросил я. — Вшестером? Я почему-то уверен, что это не так. Вы собирались похитить его, а потом увезли бы в Юту, где ему промывали бы могли. Я — один из вас, я знаю, на что вы способны. Точнее, я был одним из вас.

Я врал. Джошуа Клейтон когда-то действительно был одним из них, только вот я — не он. Но им-то откуда об этом знать?

— Брат Джошуа, — проговорил он, шагнув мне навстречу. — Вы оба совершаете большую ошибку. Вы бросили не просто миссию, вы покинули свои семьи. Подумайте, что скажут ваши отцы, ваши матери, ваши сестры и братья.

— Да плевать мне, — я пожал плечами. — Мы не хотим жить так, как нам говорят старейшины. Которые еще и отправили нас в миссию, чтобы им достались лучшие женщины. Что? Скажешь, что это не так?

Я чуть оттолкнул его от себя, после чего продолжил, обращаясь уже к остальным парням.

— И вам всем я советую подумать. Пока вы тут, в этой дыре, вашу первую любовь уже наверняка трахает такой же старик, как вот этот вот. Разве ваша жизнь стоит того, чтобы тратить ее на этот культ?

Седой проповедник побледнел. Похоже, ему очень не хотелось, чтобы кто-то раскрыл остальным мормонам глаза на то, зачем их на самом деле отправляют миссионерствовать.

— Мы не культ, — все-таки сказал он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Мы — Церковь Иисуса Христа Святых последних дней.

— Да насрать мне на то, как вы себя называете, — сказал я. — Сейчас вы пришли пугать моего друга посреди ночи. Так что валите отсюда, пока я не избил вас, как шавок бродячих. И больше не возвращайтесь, иначе в следующий раз за биту возьмусь уже я. Понятно вам?

— Кристофер, — седой все-таки повернулся к моему другу. — Подумай о своей вечной душе.

— Я уже подумал, — ответил Крис, и голос его звучал гораздо тверже, чем раньше. Похоже, что мое присутствие приободрило его. — Уходите, пожалуйста.

Проповедник посмотрел на меня, на Криса, потом окинул взглядом коридор. В том, что никто в нашу драку не вмешается, я тоже был уверен. Но против них я должен выстоять.

Я вытянул руки вдоль тела, чуть выпятил грудь и задрал подбородок, чтобы в свете тусклой лампы было отчетливее видно синяки.

Да, их больше, но мы с Крисом сможем ударить их сразу с двух сторон. Зажать в клещи, так сказать. Если конечно Крис осмелится все-таки пустить биту в ход.

Я посмотрел их старшему прямо в глаза и сказал:

— Господа мормоны, вы окружены, это во-первых…

— Мы уходим, — сразу же ответил седой, не дав мне договорить. — Но подумайте о том, что делаете. Отец Небесный терпелив, но даже его терпение не бесконечно.

— Старик, тебе надо подумать о том, чтобы мое терпение не закончилось, — ответил я.

Они двинулись в сторону лифта, а я — сквозь них прямо к двери. На ходу специально толкнул седого плечом так, что он чуть не отлетел в сторону — его поддержал один из других мормонов.

Крис опустил биту, и я увидел, что руки у него буквально ходят ходуном. Очевидно, что от страха. До этого он хоть как-то держался, но теперь, когда угроза исчезла, страх прорвался наружу.

— Спасибо, — выдохнул он.

— Да не за что, мы же друзья, — спокойно ответил я и вошел в номер. Закрыл дверь на замок, после чего повернулся и спросил у Криса. — Зачем ты им вообще дверь открыл?

— Он сказал, что пришел один, — ответил бывший мормон, сделав несколько шагов в сторону дивана и опустившись на него. Биту он положил на колени, как будто ждал, что эти могут все-таки вернуться. — Сказал, что у него есть весть от моих родителей.

— Ну вот видишь, — я усмехнулся. — Он сам обманул тебя. То есть сам отступил от веры. Разве она разрешает врать?

— Потом сказал бы, что это ложь во спасение, — совсем без веселья проговорил Крис.

Я прошел к холодильнику, открыл его. С тех пор, как мой сосед решил порвать с этим своим культом, у нас там появилось пиво. Вот я и вытащил две банки, одну из которых кинул ему, а вторую прижал к разбитой скуле. Она мгновенно покрылась каплями воды, защипало, но стало полегче.

— Обещали отлучить от церкви, — сказал Крис. — Сказали, что мои родители в глаза людям смотреть не смогут. А потом понял — сейчас набросятся и попытаются уволочь. Вот я и схватился за биту. Все-таки не зря ты ее принес.

Он открыл банку и сделал несколько больших глотков, откинулся на диване. Похоже, что ему стало легче. Я тоже открыл, глотнул и уселся на один из стульев, который до сих пор заменял мне спальное место.

— Они вернутся, — сказал мой сосед. — Подождут, пока ты уйдешь, проследят за этим, а потом снова придут. Не завтра, не послезавтра, но потом снова вернутся. От тебя они отстали, потому что ты крутой, и они тебя боятся. А меня будут пытаться вернуть любой ценой.

— Я знаю, — кивнул я. — И это факт.

— И даже переезжать в другое место — не вариант, — он будто не услышал меня. — Все равно найдут, этот город на самом деле не такой большой, как кажется. Ну и если честно, Джош…

Он подумал немного, после чего продолжил:

— Я не знаю, что мне делать. Вот куда идти? У меня нет денег, нет образования, кроме того, что миссия давала. Семья тоже среди мормонов, — он поморщился, ему явно не хотелось это произносить. — Я до сих пор не уверен, что смогу нормально самостоятельно жить.

Я пару секунд помолчал, думая, стоит ли ему это говорить. Но решил все-таки сказать, тем более что все равно собирался забрать его с собой.

— Нам нужно уехать из Нью-Йорка, — сказал я.

Крис поднял голову, посмотрел на меня, после чего спросил:

— А куда?

— В Лос-Анджелес, — ответил я. — Сразу, как только мы доснимем наш фильм и отправим его продюсерам.

— Ты думаешь все-таки попытаться пробиться? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — Я хочу пробиться в настоящее кино. Мартин говорил, что у него остались связи со старых времен, а нам теперь будет что показать толстосумам — фильм должен получиться отличный. И я надеюсь, что ты поедешь со мной.

— А что я там делать-то буду? Я все равно ничего не умею.

— Ты хорошо умеешь разговаривать с людьми, Крис, — я улыбнулся. — А еще ты — пройдоха. Знаешь каждый уголок этого города. Ты ведь даже про этот боксерский зал знал и на кого ставить тоже. Я думаю из тебя получится отличный менеджер — мертвого уболтаешь.

Он снова уставился на биту, которую по-прежнему держал в руках, но через пару секунд его лицо просветлело, и он сказал:

— А что? Может получиться. Кстати, насчет пройдохи, загляни в шкаф. Я там кое-что интересное принес.

Я сделал еще несколько глотков пива, поставил банку на тумбочку, после чего подошел к шкафу. Открыл дверцу и увидел внутри прозрачный чехол. С полицейской формой.

— Ты где ее достал? — спросил я, почувствовав искреннее восхищение.

— Где достал, там уже нет, — ответил Крис. — Примерить хочешь?

Я не выдержал. Надевать форму полиции мне, кажется, уже приходилось в прошлой жизни. Наверняка ведь я каскадерил и в сериалах про ментов, а потом отснятый материал так хитро монтировали, что от меня оставалась только строчка в титрах.

Я не выдержал и все-таки расстегнул чехол, после чего достал из него форму. Она оказалась не только выстирана, чистая совсем, но еще и выглажена. Я быстро разделся, избавившись от одежды, после чего надел форму. Осмотрел себя — она оказалась впору. На Крисе она, правда, висеть будет, потому что он габаритами гораздо меньше, чем я.

Хотя это может сыграть даже на пользу фильму. Что меня убивает совсем молодой патрульный, который чуть ли не первый день в полиции, и ему даже форму нормального размера не выдали.

— Полиция Нью-Йорка, — проговорил я, резко повернувшись к Крису. — Руки вверх и никаких резких движений!

Он в шутку поднял руки, и мы не выдержали и расхохотались. А потом я подошел к своей куртке, которая висела на турнике, запустил руку во внутренний карман и достал револьвер. Таскать его с собой я перестал — все равно ведь не пользовался ни разу. Да и не хотелось мне ни в кого стрелять.

Я крутанул револьвер на пальце и проговорил:

— Знаешь, что это за револьвер, подонок? Это «Магнум-44» — самый мощный пистолет в мире, — крутанул еще раз, и получилось хорошо — похоже, что я умел это делать. — Ты должен спросить себя: «Повезет ли мне сегодня?» Ну что, повезет, подонок?

Получилось забавно, особенно с учетом что это вообще не магнум, а револьвер под тридцать восьмой калибр.

— Джош… — озадаченно проговорил Крис.

— Живой или мертвый ты пойдешь со мной, — я продолжал играться.

— Джош… — повторил Крис, чуть отодвинувшись.

— Что? — спросил я.

— Откуда у тебя револьвер? — он смотрел на меня с подозрением.

— Отобрал у одного парня, который пытался ограбить «Золотой доллар», — ответил я наконец, убрал его обратно в карман куртки, после чего принялся раздеваться.

Говорить он ничего не стал, понял похоже, что это бессмысленно. Пока я переодевался, Крис молчал и думал. Уже когда я сложил форму обратно в чехол и оделся, он посмотрел на меня и проговорил:

— Ты знаешь, эта идея с Лос-Анджелесом… Звучит, как настоящая свобода.

— Да, — кивнул я. — Я так уже больше месяца живу, думаю о Голливудских холмах.

— Я согласен, — сказал он, и по его голосу стало понятно, что он по-настоящему принял решение. — Я уеду с тобой. Не знаю, будут ли искать нас, но если мы станем большими людьми, они точно от нас отстанут. Еще бы Мартина с собой взять.

— Было бы неплохо, — кивнул я. — Но отлично. Значит, решено, мы едем в Лос-Анджелес. И знаешь…

Я сделал небольшую паузу, после чего добавил:

— Я рад, что ты едешь со мной.

— Я тоже, — он улыбнулся, а потом вдруг помрачнел. — Но нам нужны деньги. На билеты, на жилье на первое время, пока мы не найдем там работу. У меня ни цента нет, миссия обеспечивала меня по-минимуму, копить не получалось. У меня есть сберегательный счет, который мне открыли родители, когда я родился. Но я не смогу получить к нему доступ без их согласия. К тому же мне нет двадцати одного.

— У меня есть кое-какие накопления, — сказал я. — Но этого не хватит. Ничего, найдем тебе работу и постепенно накопим.

Он допил пиво и отложил в сторону пустую банку. Я вернулся к своей, в несколько глотков допил ее. Мы принялись раскладываться для сна. Я — на составленных вместе стульях, он — на диване. Теперь мы периодически менялись, после боев он пускал меня спать на диване, но сейчас ему нужен был спокойный и более-менее удобный отдых.

Уже легли, выключили свет, когда он неожиданно для самого себя сказал:

— Джош. Я же играть полицейского буду, да?

— Да, — подтвердил я.

В ближайшие дни мы собирались снимать финал сцены погони и моего убийства. И Крис должен будет меня застрелить. Кстати, для этого может пригодиться этот самый револьвер — главное патроны поменять на холостые, не хочу я, чтобы меня, как Брендона Ли убили во время съемок. Это будет совсем уж глупо после всего, что мне пришлось пережить.

— Я не очень хочу, — вдруг сказал он. — Мне нравится бегать с микрофоном — это интересно. А вот сниматься… Наверное — это не мое.

— Пока не попробуешь — не узнаешь, — ответил я. — Но, думаю, в крайнем случае в роли полицейского снимется Мартин. А ты будешь снимать на камеру.

— О, вот это будет по мне, — кивнул он. — Я хотел в детстве видеокамеру, но тогда они были слишком дорогие. Но у меня был фотоаппарат. Я снимал машины, птичек и собак. И все такое.

— Ну это хорошо, — я усмехнулся. — Вот получу первый гонорар за большую роль — и сразу куплю тебе фотоаппарат. Я думаю, в Лос-Анджелесе есть что поснимать. И там не так плохо, как тут, не такая помойка.

— Может быть и так, — сказал он. — Я там не был. А в Юте у нас… Ты вот говорил, что у тебя новая душа, и ты не помнишь прошлой жизни. Помнишь, как было в Юте?

— Не-а, — ответил я и зевнул. Очень спать хотелось, день был напряженный — сперва съемки, потом работа.

— Там красиво, — сказал он. — Красный песок и скалы. А на севере — зеленые горы такие, много лесов. И озера. Я бывал на Великом Соляном Озере. Там весь воздух пахнет солью, представляешь себе? Можно открыть рот и на языке почувствовать.

— Ну, туды мы, подозреваю, уже не поедем, — ответил я.

Некоторое время мы лежали молча, а потом Крис вдруг снова сказал:

— Джош.

— Что?

— А может быть, по дороге заедем в Вегас? Это по пути, и там есть на что посмотреть. Интересно же.

— Может быть и заедем, — кивнул я. — А может быть, мы когда-нибудь поедем туда снимать кино. Всякое может быть в этой жизни.

— Да, всякое, — сказал он. — Если бы кто-нибудь полтора месяца назад сказал бы, что мы с тобой подружимся, а в итоге я брошу миссию, я бы только пальцем у виска покрутил. Да и в целом…

Что он там дальше говорил, я уже не дослушал. Попросту уснул под его бубнеж. Но судя по тому, что он не пытался меня будить, его это вполне устроило.