Мартин поднял ручник, и «Шевроле Шеветт» замер на месте. Мы припарковались на стоянке около Центрального парка.

Я вышел, подвинул кресло и помог Нэнси выбраться наружу из маленького трехдверного автомобиля. Одета она была в свою форму медсестры: белый халат с фартуком и чепчик в волосах. Мы с Мартином подумали, что обозначить профессию будет хорошим решением — злодей убьет не просто безымянную и малоинтересную жену героя, а личность, медсестру, делающую доброе дело. Это должно сильнее отвратить зрителя от антагониста. Чем больше ненависти будет испытывать зритель к злодею, тем ярче он воспримет победу над ним. По идее…

Рядом припарковался «Форд Таунус» Коннора. Из него вышел он сам и еще три парня. Я узнал их: они попали на пленку в эпизоде с сигаретой.

Все мы поздоровались с друг другом.

— Привет, меня зовут Коннор, — обратился он к девушке. — Это мои люди. Их не надо бояться.

— Нэнси, — она протянула ему руку, и он, немного сконфузившись, пожал ей пальцы. — Приятно познакомиться. Это ты будешь меня убивать? Джошуа рассказал мне о съемках, но без деталей.

— Да. Заранее извиняюсь за это. Все будет понарошку.

— Да ты просто джентельмен, — подстебнул его Мартин. — Скажи еще, что ей понравится. Ладно, идем. Время за деньги не купишь.

Всей толпой мы двинулись в парк. Конкретно говоря, мы пошли в срединную его часть, самую живописную. Мартин изначально хотел найти какую-нибудь гиблую подворотню для этого эпизода, но после некоторых раздумий решил снимать в Центральном парке Нью-Йорка. Мартину нравилось думать, что какой-нибудь вшивый критик, если все-таки посмотрит фильм, сразу же придумает остросоциальный подтекст. Мол, режиссер хотел показать падение Нью-Йорка, убийство невинной девушки в сердце города и все в таком духе. Но на самом деле Мартин просто надеялся, что зеленая локация сделает фильм чуточку оригинальней.

— А куда конкретно мы идем? — спросил Крис у режиссера, который вел всю группу за собой.

— К замку Бельведер. Добавим в картину немного готичности.

— И все-таки, Мартин, думаешь, это будет в тему? Не выбьется из общей эстетики? — спросил я.

— Где бы мы не снимали, а все равно на заднем плане будут небоскребы. В конце концов, оглянись вокруг — это не парк, а скорее дикий лес. Вон, смотри, — Мартин указал рукой на бомжа, спящего под кустом. — Унылое зрелище. Когда мы дойдем до замка, ты поймешь, что я имею в виду.

Чем глубже мы проходили в парк, тем более мрачным он казался. Поляны для пикников заросли бурьяном, все мусорные урны были переполнены, указатели покорежены, а тропинки, выложенные из камня, пестрили выбоинами и дырами, которые наполнились дождевой водой.

До этого я бывал в парке, но в южной его части. Она — еще вполне ничего. Там и люди бегали, и трава была ухоженной, а вот центр оказался убитым в хлам.

— Ну как, нравится? — Мартин обернулся. — Согласись, аутентично? В северной части еще хуже, там и умереть можно — грабят туристов постоянно.

Пройдя по безлюдным тропинкам, мы дошли до подъема наверх. На холме и правда стоял замок — не очень большой, конечно, но характерный, с полноценной обзорной башней и пристройкой, напоминающей с виду большую беседку.

— Так, идея следующая. Все ко мне, — сказал Мартин, и вскоре вокруг него собралась наша так называемая съемочная группа. — Нэнси и Джош идут, держась за руки. Там, впереди, есть развилка, вроде перекрестка, — он указал на путь дальше, к холму. — Героя и его жену окружают бандиты во главе с тобой, Коннор. Никаких реплик говорить не надо, все по глазам будет видно. Джоша огреют трубой по затылку, и он упадет. Коннор возьмет Нэнси за руку и потащит к замку. Вопросы?

— А тут вообще можно снимать? — спросил Кристофер. — Не надо получать разрешение или типа того?

— Ну вообще желательно. Но это общественная территория, снимать можно без разрешения. С оговорками.

— То есть? — спросил уже я.

— Нельзя мешать людям наслаждаться отдыхом на природе. Но мне кажется, мы это правило легко выполним. Учитывая, что тут никого нет, кроме нас. И еще бомжи тут гуляют, но кого волнует их мнение? Ладно, вперед. У нас куча работы.

Мартин расчехлил камеру и накинул режиссерский жилет с кучей кассет, Кристофер вытянул на всю длину телескопическую удочку с микрофоном и повесил на шею магнитофон.

Мы заняли места. Я взял Нэнси за руку, и та едва не одернула меня, но потом вспомнила, что мы снимаем кино, и сжала мои пальцы.

— Извини, что-то я забылась, — сказала она, потупив взгляд.

— Да все нормально. Забудь о том вечере, — посоветовал я как можно мягче. — И соберись.

— Я постараюсь.

— Мотор!

Мы двинулись вперед прогулочным шагом навстречу Мартину, который стоял посреди тропинки. Внезапно из-за его спины выскочил велосипедист и проехал мимо нас. Нэнси не подала виду, как и я, мы не выбились из образа, и это был хороший знак. Я немного улыбнулся. Думаю, это в тему, учитывая, что я ветеран, проводящий время с любимой женой.

Когда мы подошли уже почти в упор к Мартину, он аккуратно, подогнув колени, побрел спиной назад.

Я посмотрел на Нэнси, она посмотрела на меня — и неловко улыбнулась, как будто стеснялась. Невинность и хрупкость наверняка добавят ей зрительских симпатий. Никто и не подумает, что она не играет, а взаправду не рада моей компании.

— Снято! Ну вы просто молодцы. Справились с первого дубля. Сраный велосипедист чуть не запорол нам все, но так даже лучше получилось, живей.

Мартин пошел к перекрестку, на ходу меняя кассету. Он взобрался на холм, с которого открывался вид на всю развилку целиком, и крикнул нам «мотор». Мы снова двинулись вперед.

Когда мы с Нэнси оказались посередине четырех тропинок с выбитой брусчаткой, справа и слева вышли люди Коннора, а сам он выступил к нам по центральной, перегородив дорогу.

Мы постояли немного, смотря друг на друга. Нэнси, изображая испуг, посмотрела по сторонам и прижалась ко мне.

Прозвучало «снято», и Мартин в быстром темпе спустился с холма. Дальше последовал достаточно сложный эпизод, который потребовал от режиссера целой кучи коротких дублей. Он заснял, как мы с Коннором смотрим друг на друга, как я оглядываюсь, прикидывая свои шансы на победу, и как Нэнси, широко открыв глаза, смотрит вперед. И все это крупным планом. Затем началась драка.

Я отпустил руку Нэнси, двинулся вперед на Коннора, но сзади ко мне подбежал один из его бандитов, широко замахнувшись какой-то трубой. Я развернулся — и труба прилетела мне в грудь. Само собой, бил меня не каскадер, а обычный уличный бугай, поэтому вовремя трубу он остановить не смог, и она все-таки коснулась моего тела. Больно, но терпимо.

Я согнул корпус назад, изображая, какой сильный удар по мне прилетел. Затем он замахнулся еще раз, целясь в голову. Бил он с таким энтузиазмом, словно хотел проломить мне череп. Обычно начинающие актеры боятся нанести вред, а этот, очевидно, нет. Похоже, он слишком буквально воспринял мой совет, когда я сказал ему не играть, а просто быть собой. Вот он и был собой — уличным хулиганом, который бьет и грабит людей.

Я успел отклониться назад, когда его труба почти коснулась моего лба, и затем упал в сторону кустов, эффектно развернувшись на 180 градусов. Рухнул, не боясь пораниться, на ветки и проломил их под собой.

— Снято! — крикнул Мартин. Затем он подошел ко мне и заглянул в кусты, — эй, Джош, ты живой?

— Да. Хотя тот придурок явно попытался меня убить.

— Ну, тебе не привыкать. Лежи там, не вставай. Доснимем сцену, встанешь.

Прозвучал очередной «мотор». Я повернул голову и сквозь ветки смог разглядеть развилку впереди. Коннор схватил Нэнси за руку, хищно скалясь, а та пыталась вырваться.

— Снято! — услышал я голос Мартина, приглушенный густой листвой. — Нэнси, можно и покричать немного. Тебя же забирают, будут насиловать и убивать, а то и хуже — заставят смотреть, не знаю, «Калигулу» или еще какое дерьмо.

— Я стесняюсь. Тут же люди…

— Да нет тут никого, — грубо ответил ей Мартин. Ему не терпелось продолжить съемки.

— Не переживай, — начал вдруг Коннор. — Никто тебе ничего не скажет. Мы тебя защитим если что.

— Я… попробую.

И они начали заново. Нэнси опять тянули за руку, она пыталась вырваться и в какой-то момент закричала. Ее истеричное, надорванное «помогите мне!» разнеслось по всему Центральному парку. Не знаю почему, но парням Коннора это показалось смешным, и они заржали. Я уже напрягся, представляя, как Мартин останавливает дубль и орет на них благим матом, но вместо этого он перевел на них камеру. Не знаю, импровизировали они или просто затупили, но вышло, наверное, очень кстати.

— Снято!

Я услышал приближающиеся шаги. На лицо упала тень — надо мной встал незнакомец.

— Сэр, все в порядке? — услышал я сочувствующий голос. — Помочь вам? Кто-то звал на помощь.

— Мы снимаем кино, ничего такого. Можете не волноваться, — ответил я, не вставая.

Человек ушел, ничего не сказав. Затем пришел Мартин.

— Можешь вставать по команде, но помни, что тебя огрели по голове. Мотор.

Я немного полежал, не двигаясь. Затем дернул ногой, повел руками, и кусты зашумели встревоженной листвой. Вскоре я встал на ноги, держась за голову. На лице изобразил боль. Затем я раскрыл глаза, посмотрел на перекресток за камерой Мартина и крикнул:

— Клэр! — имя мы не придумывали, просто ляпнул первое, пришедшее мне на ум. Не Нэнси же ее называть.

А затем я рванул с места и побежал в проем между режиссером и звукооператором. Миновав их, я услышал «снято» и обернулся.

— А почему Клэр? — спросил Мартин.

— Почему бы и нет?

— И то верно. Давай бег дальше снимать, готов?

— Готов.

— Тогда мотор.

И я снова побежал. На сей раз меня снимали со спины, стремительно удаляющегося от места драки к холму.

После очередной короткой перебежки я остановился, Мартин с Крисом подбежали ко мне, обогнали, встав сбоку, и я снова побежал на камеру. Потом еще раз и еще, пока я не взобрался на холм, ведущий к замку. Вблизи я увидел почерневшие от дождей стены, исписанные граффити, разбитые окна и мусор, раскиданный повсюду. Отсюда открывался вид на озеро, потемневшее от мутной воды. По его поверхности плавали целые мусорные архипелаги из пластика, и между ними я заметил серых уток. Они показались мне самыми несчастными птицами на свете.

Затем Мартин доснял сцены с Нэнси и Коннором. Они спустились с холма и снова начали подниматься по нему на камеру, но уже с другого ракурса — оптика стояла сверху. Нэнси брыкалась, всеми силами показывая свое отчаяние. Она слегка переигрывала, но это, думаю, вполне нормально. Коннор, заигравшись, выдал очередную импровизацию — влепил ей пощечину. А так как звука удара мы не услышали, я понял: контакта не было. Нэнси, впрочем, поняла, что от нее требуется, и дернулась назад. Тогда Коннор дернул ее на себя еще сильнее, и она, запнувшись, упала коленями на землю.

— Снято!

— Вот блин, — сказала она странным голосом, ни то с обидой, ни то с азартом. — Я испачкала форму.

— Это я виноват. Этого нет в сценарии, — сказал Коннор.

— Да ты просто мастер импровизации, — отметил Мартин. — По-моему, вышло очень естественно. Сейчас доснимем, как наша Клэр, то есть Нэнси, встает.

После еще нескольких дублей они-таки добрались до вершины холма. Мартин снял несколько общих планов, изобразив локацию.

В следующей сцене Нэнси вырвалась из хватки Коннора, поцарапав ему лицо, и побежала прочь. Причем ирландец настоял, чтобы она поцарапала его по-настоящему, ведь «так будет намного круче». Никто с этим не стал спорить, и вскоре у нас появился крупный план его лица, по которому проходили слегка кровоточащие полоски. Он был очень доволен собой в этот момент.

Дальше мы зашли в сам замок. Естественного света тут почти что и не было, а свой собственный свет мы выставлять не стали — никто этого не умел, да и оборудования нет.

Мартин, впрочем, по поводу густой темноты не расстроился:

— Идеально. Атмосфера, как в склепе. Это то, что нам нужно. Нэнси, вперед, твою героиню тут убьют. По-моему, подходящее место, а?

Сцена убийства получилась, как на раскадровках. Девушка вбежала в замок, попыталась оторваться от преследователя, но камера ее нагнала, прямо как в «Зловещих мертвецах», которые, к слову, еще не вышли. До этого приема Мартин сам додумался. Получилось наверняка хуже, чем в «Зловещих», все-таки Мартин снимал с рук, а Сэм Рейми с друзьями придумал хитрый держатель для камеры из досок, купленных в ближайшем строительном магазине.

В общем, камера догнала Нэнси, она обернулась, закричала, схватившись за голову, и на этом сцена завершилась.

Потом — моя очередь. Мартин заснял, как я забегаю в основное помещение замка, мрачное, изрисованное граффити, изгаженное и вонючее. Оглядываюсь по сторонам и нахожу тело убитой девушки. Ее уложили в единственное хорошо освещенное место, куда падали лучи солнца сквозь окна. Подбежав к ней, я склонился, упал на колени и крепко обнял ее. Причем игра так меня увлекла, что я совсем не ощутил романтической подоплеки, когда прижимал к себе женское тело. Кристофер удочкой над моей головой поймал встревоженный шепот:

— Нет, нет, не может быть… Клэр…

Я поднял ее на руки и вынес из замка.

— Снято! Вот черт, я забыл сменить пленку. Э-э-э, Джош? — виновато проговорил он.

— Что? — спросил я, держа Нэнси на руках. Она продолжала играть труп.

— Слушай, друг, верни ее на пол. Снимем еще раз.

Когда мы закончили, Нэнси была очень довольной. Съемки ей, очевидно, понравились. Я же чувствовал изнурение: постоянно нервничал, что что-то пойдет не так. Но все прошло просто отлично. Единственное, Нэнси жаловалась на испачканную форму. Белоснежный халат в нескольким местах покрылся землей и грязью.

— Мой друг помогает одному владельцу прачечной с его бизнесом, — сказал Коннор, обратившись к ней. — Я могу замолвить за тебя словечко. Помоешь вещи бесплатно.

— Ой, это было бы очень мило с твоей стороны. Ненавижу стирать вещи.

— И правильно, нечего тебе кожу портить. Посмотри, какие красивые у тебя пальцы.

— Какой наглый и милый флирт! — ответила она, а потом шутливо ударила его локтем по ребрам. Оба они улыбались друг другу.

Рыжий засранец заигрывал с Нэнси. Месяц назад я бы, наверное, разозлился. Но сейчас я мог только порадоваться за них. С ней мне, во-первых, все равно ничего не светило, а во-вторых, у меня начало что-то вырисовываться с Розой.

Да и во время съемок я обратил внимание, как легко им давались совместные сцены. Между ними зародилась химия, что-то живое и естественное, и это родило убедительный экранный дуэт. Пускай они и играли убийцу и жертву.

— Слушай, Джош, — начал Коннор, — а откуда вы с Нэнси знакомы?

Я посмотрел на нее. Ее взгляд, только что полный радости, наполнился тревогой.

— Я же работаю вышибалой, как ты наверное знаешь. Меня однажды отделали панки, и я пошел в больницу, — сочинял я на ходу. Мне не хотелось говорить правду, чтобы не обломать им первое свидание, если такое, конечно, будет. Уверен, Коннору необязательно знать о нашей с ней близости. — Дело было ночью, а Нэнси как раз работает в вечерние смены медсестрой. В общем, я уже тогда думал об этом фильме и обратил внимание на ее внешность. Мне показалось, она подходит на роль.

— И это так, — подтвердил Мартин. — Из нее вышла отличная дама в беде. Для этого архетипа далеко не любая девушка подойдет.

— Так ты правда медсестра? — спросил Коннор.

— Да, все так и было, — ответила она с облегчением.

Коннор обернулся, смотря на башню замка.

— Оттуда, наверное, открывается хороший вид на парк. Никто не хочет подняться?

Мы все посмотрели друг на друга и лишь покачали головами да пожали плечами.

— Я бы на это посмотрела. Никогда там не была.

И они вдвоем вернулись в замок, даже не попрощавшись с нам. Видимо думали, что мы их будем ждать здесь, внизу. Но мы пожали руки ирландцам и пошли на выход из парка.

В какой-то момент Кристофер спросил у меня:

— Это та девушка, которая подарила кожаную куртку той ночью?

— Да, это она, — я кивнул.

— Ясно. Ты не будешь говорить тому ирландцу, как было на самом деле?

— А как было на самом деле? — вмешался Мартин.

— Лучше пусть она сама расскажет, если захочет. Это теперь не мое дело, — ответил я, проигнорировав нашего режиссера.

— Эй, да что было-то? — повторил он.

— Наверное, это хорошее решение, Джош, — сказал Крис и выдохнул. — Ревность — ужасное чувство.

— А тебе оно знакомо? — спросил Мартин, поняв, что на предыдущий вопрос никто ему не ответит.

— Если честно, то да. В общине у меня осталась девушка. Теперь у нас с ней точно ничего не будет, и она выйдет замуж за другого. Она верна церкви до мозга костей. Уже успела позвонить мне и отчитать, сказала, я сбился с пути.

— Во сучка, выйдет за другого, а пилит тебя, — всерьез возмутился Мартин.

— И еще за ней ухаживает один из старейшин, — Кристофер проговорил это с ноткой ненависти.

— Мне жаль это слышать, — сказал я, положив руку ему на плечо

— Нет, так даже лучше. Это только сильнее убедило меня, что я на правильном пути.