Я приехал к зданию какого-то клуба, постоял немного перед ним, собираясь с мыслями. Идти внутрь точно стоит, чтобы объясниться. И неважно, что скажет Роза. Я просто хотел выговориться, а заодно и узнать, что именно наплел ей Сид.

В конце концов, это же прослушивание? А значит, войти может кто угодно, вот и вошел. Толкнул дверь и попал внутрь. Откуда-то изнутри раздавались тихие гитарные аккорды. Я прошел дальше через зал, миновав череду столиков, на которых стояли перевернутые стулья. Прошел к сцене. На сцене стояла все группа. Дин, Джордж и Роза.

Я увидел ее и почувствовал, как сердце на мгновение сжалось сильнее нужного. Мы не виделись всего несколько дней, а ощущение было такое, будто прошла вся жизнь, не иначе.

Она стояла спиной ко входу, но когда услышала шаги, повернула голову. И ее губы сразу же сжались в нитку — она очень сильно разозлилась.

А потом я увидел Сида, он сидел в темном углу, и обе его руки были в гипсе от запястий до плеча, зафиксированы под углом и подвязаны к шее. Меня это рассмешило: я же ему всего одну руку сломал, почему тогда в гипсе сразу обе? Где он умудрился вторую сломать? Или он притворяется, чтобы вызвать жалость к себе — и еще больше ненависти ко мне? Если так, то он не просто урод, но еще и клоун.

На моем лице проступила ухмылка, а его физиономия исказилось яростью.

— Ты, — проговорила Роза, разворачиваясь ко мне. — Ты что тут делаешь?

— Я пришел на прослушивание, — не знаю почему, но мне пришло в голову ответить именно так.

— Ты издеваешься? — Дин поднялся со стула, посмотрел на меня. — После того, что ты сделал? После того, как ты Сида покалечил?

Все они смотрели на меня.

— Я не издеваюсь, — сказал я. — У вас же прослушивание? Вот и послушайте меня. Мне есть, что сказать.

— Ты немного не понял смысл прослушивания… — сказал Джордж.

— Я не хочу ничего слышать, — резко ответила Роза, и в ее голосе зазвенела сталь. Какой же он у нее все-таки пронзительный, она будто рождена для того, чтобы петь. Или играть роковых женщин. — Ты сломал ему обе руки, Джошуа. Из-за того, что приревновал меня. Ты хоть представляешь, что это значит для гитариста? Он больше никогда не сможет играть!

— Роза… Не надо так говорить, — прошипел Сид. Его голос звучал злобно и крайне раздраженно. Подонку явно не нравилось слышать, что его едва начавшаяся карьера уже закончилась. Думаю, он отказывался в это верить.

— Нет, надо! — она повернулась к нему, потом снова ко мне, и я увидел, как в ее глазах блеснули слезы. — Он должен понять, что именно сделал.

Я перевел взгляд на Сида, который сгорбился на стуле. Он отвел взгляд, не выдержал. И тут я понял, что могу сломать его. И он расскажет им всю правду, а тогда все будет по-другому.

— Сид, — сказал я. — Скажи им, почему я это сделал.

Сид ничего не ответил, только мотнул головой. Я подошел к сцене, схватился за нее руками и без особых проблем подтянулся наверх.

— Будь мужчиной, скажи им, — повторил я, сделав шаг в его сторону. — Или объясни, почему я до сих пор не в тюрьме за нападение? Почему меня не арестовали? Полиция даже не ищет меня, я спокойно хожу по городу. Ну так почему?

— Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, — пробормотал Сид, но его голос отчетливо дрогнул.

— Ну и хорошо, — я улыбнулся. — Это они должны понять. Что ты им сказал? Что я просто напал на безоружного человека? Из ревности, да? Накинулся из темноты с дьявольски красными глазами, как Носферату?

Я посмотрел на группу. Они обменялись удивленными взглядами, Дин пожал плечами. Я подошел еще ближе к Сиду и продолжил:

— Только вот знаешь, что в этой истории не складывается? Если бы ты говорил правду, меня бы уже арестовали. Или ты хочешь сказать, что не пошел в полицию?

Никто ничего не ответил. Я подошел к Сиду почти в упор, нависнув над ним.

— Но идти в полицию — плохая идея, да, дружище? Потому что они легко узнали бы правду. Правду о том, как ты подкараулил меня с ножом возле «Картера».

— Это вранье, — ответил Сид, но получилось мягко говоря неубедительно.

— Ты пришел пьяный и стал плакаться, что Роза смотрит на тебя не так, как на меня.

— Эй, откуда ты знаешь об этом? — вдруг спросила Роза.

— Знаю о чем? — я обернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Не надо, крошка, он просто… — начал Сид, но я ткнул пальцем ему в грудь, и он упал обратно на стул.

— Сид постоянно упрекал меня этими словами! — Роза уверенными шагами приблизилась к Сиду и встала по правую руку от меня. — Ты каждый день меня донимал этими словами, а потом еще и Джошу их высказал⁈

— Детка, да я… да он… — Сид посмотрел на меня, потом на нее и сглотнул, не подобрав слов.

— И что было дальше? — спросила у меня Роза.

— Он решил, что у нас что-то было. И напал на меня. Я выкрутил ему руку и отпустил, но он все никак не мог уняться. Набросился еще раз, уже со спины. Ну и… — я почесал в затылке. — В общем, скажу честно, я хотел убить его. Но в итоге просто сломал ему пальцы. И только на одной руке. Я без понятия, откуда у него второй гипс.

— Это правда? — спросил Джордж. Он тоже подошел к нам и уселся на стул напротив Сида.

— Это бред, — Сид попытался встать, но посмотрел Розе в глаза, увидел ее испепеляющий взгляд и уселся обратно. — Это просто бред. Кому вы верите? Он же просто дуболом. Бык с улицы.

— И все-таки? — повторил Джордж. — Ты пришел к нему домой той ночью?

— Может быть и пришел. Я не помню. Наверное, я пришел к нему, чтобы поговорить, — ответил Сид, уставившись в пол.

— С ножом? — уточнил я. — Ты часто берешь с собой нож, чтобы «поговорить» с кем-то?

Странная претензия с моей стороны, учитывая, что я сам постоянно таскал с собой револьвер. Но с другой стороны, я его не ни разу не применил за все это время, даже ни разу не доставал. Кулаков пока хватало.

Я посмотрел на Розу. Ее лицо изменилось — прежнего недоверия уже не было, только удивление. Она прошептала голосом, в котором не осталось и следа прежней строгости:

— Сид. Это правда?

— Только наполовину. Правда в том, что я пришел к нему и попросил оставить тебя в покое, не лезть в наши с тобой отношения. У нас временный разлад. Это не значит, что какой-то бык тут же должен клеиться к тебе. Я сказал ему об этом, а он взбесился и набросился на меня. Я достал нож, чтобы защититься! Ублюдок переломал мне все руки!

От этой лжи во мне закипела ярость. Я схватил его за левую руку, словно игрушку, и ударил ей о стену. Гипсовый камень треснул, я ударил по нему кулаком, и гипс рассыпался на мелкое крошево.

— Что ты делаешь⁈ — крикнула на меня Роза. — Ты спятил⁈

— Тихо. Я сломал ему только одну руку. Смотри, — я указал на его вполне здоровое, функциональное запястье, которое Сид не догадался опустить. Он так обалдел с моего удара, что даже не успел сыграть боль.

— Что?.. — осеклась Роза. — Я ничего не понимаю. Это что, шутка? Зачем ты это сделал?

— Сделал что?

— Притворился, что у тебя сломаны обе руки. Хотя нет, не отвечай. Тебе нравилось притворяться беспомощным, да? Чтобы я снова бегала вокруг тебя, как послушная собачка, — ее голос чуть надломился, на лице появился гнев. — Одна рука, две руки, какая разница, верно?

— Я не нападал на него, — Сид стоял на своем. — Он первый начал. Я защищался. А что касается руки, то тут видимо врачи что-то напутали… Я был пьян, когда пришел в больницу, я и сам не знал, что у меня только одна рука сломана.

— Ну да, убеждай себя, — сказал я и махнул рукой. Этот человек, из-за которого я даже всерьез задумался об убийстве, теперь выглядел совершенно жалким завравшимся дурачком.

В комнате повисла тяжелая и гнетущая тишина. Некоторое время мы все молчали, уставившись на Сида. Он замер, словно прикованный к креслу нашими взглядами. Его рука все так же висела в воздухе. Роза наконец спросила:

— Зачем ты это сделал?

— Сделал что?

— Напал на Джошуа.

— Я не…

— Не ври мне.

Сид опустил голову, расслабил здоровую руку и прикрыл ей свое лицо. Помолчал несколько секунд.

— Я думал… — заговорил он, и его голос звучал совсем иначе, не так развязно и самоуверенно, как тогда в баре после выступления. — Я думал, что потеряю тебя из-за него. Я видел, как ты на него смотришь, и я просто… Сорвался.

— Ты пришел к нему домой с ножом, — проговорила Роза, как будто сама не верила своим словам. Но нет, она поверила — это факт. — Ты мог его убить, или он мог убить тебя.

— Я не думал, что дойдет до этого… — пробормотал Сид. — Я просто хотел его напугать, чтобы он отстал.

— Вот как? — спросил я. — Ты бросился на меня с ножом, Сид. Ты пошел убивать.

— Ты бы лучше помалкивал, — сказала Роза, повернув голову. — То, что он пришел так — еще не повод ломать ему руку. Ты бы справился с ним и без этого, ты достаточно сильный, мы и так об этом знаем.

— Сид был пьян и получил по голове в той аварии, — я специально заговорил о нем в третьем лице, как будто его и не было рядом. — А еще он сошел с ума от ревности. Я уверен, что если бы он убил бы меня, то потом пришел бы к тебе и убил уже тебя.

— Это ложь! — завопил бывший гитарист. — Я бы никогда!..

— Ложь? — повернулась к нему Роза. — Нет, ты и правда мог бы пойти на такое, — сказала она размеренным ледяным тоном. — Ты уже несколько месяцев пытался убить нас обоих, каждый раз, когда ты садился за руль, я только об этом и думала. Еще одна поездка, еще пара миль, и я умру. И все равно я была рядом, потому что я верила… нет, мне хотелось верить, что ты так не поступишь. Но теперь я вижу, что тебе верить нельзя.

Я стоял и молчал, как и все остальные.

— И он потерял работу из-за тебя. Я позвонила Дариушу и сказала, что он сумасшедший псих. А теперь…

— Три года, — проговорил Дин, на лице которого застыло отстраненное выражение. — Три года я выступал рядом с тобой и думал, что знаю тебя. А ты, оказывается, можешь прийти к человеку с ножом домой. Из-за женщины, которая даже не твоя.

— Дин, ты не понимаешь…

— Я прекрасно понимаю, — отрезал Дин. — Ты испугался, что теряешь ее. Тебе не хватило сил убить его, и ты решил, что лучший способ — это выставить его монстром. Ты — трус, Сид. Самый настоящий трус.

— Я сделал это ради группы! — сказал Сид. — Я сделал это ради нас! Иначе мы развалились бы, мы ведь были на грани этого.

— Вали отсюда, — сказал Джордж совершенно спокойно, буднично даже, так и не встав со своего места. — Сейчас это будет лучшим решением.

— Джордж, я…

— Убирайся отсюда, — выпалил Дин. — Проваливай. Уходи.

— Слушайте, я не пытался его убить… — Сид попробовал подняться, и у него это все-таки получилось. — Я не собирался… Все как-то само вышло. На меня что-то нашло.

— Хватит, — сказал Джордж. — Просто уходи.

— Нет, послушайте меня. С этим парнем что-то явно не так, — он показал на меня пальцем. — Его не должно здесь быть, вы понимаете, о чем я? Это какая-то ошибка. Это парадокс. Парадокс!

— Что ты несешь? — спросил Дин. — Пьяный бред. Сходи попей таблетки, полечи голову.

Сид посмотрел на нас всех по очереди. На Розу последней — долго, умоляюще. Она отвернулась, не глядя на него.

— Я еще вернусь, — тихо сказал он, посмотрев уже на меня. — Вы еще обо мне вспомните.

— Тогда я тебе не только руки сломаю, — ответил ему я.

Он постоял еще секунду, после чего повернулся, спустился со сцены, из-за чего ему пришлось дойти до лестницы. И через несколько секунд исчез где-то в глубине бара. Я услышал, как хлопнула дверь. Все, ушел.

Роза повернулась ко мне, и в ее глазах плескались самая настоящая боль и вина.

— Я не знаю… — сказала она. — Я думала, что защищаю себя, когда звонила Дариушу. Защищаю нас всех. Мне очень жаль, прости меня, Джошуа. Я обвинила тебя, — прошептала она, из ее глаз потекли слезы. — Я даже не дала тебе шанса объяснить, просто поверила ему.

— Это нормально, — кивнул я. — Ты дольше его знаешь и тебе было проще поверить ему.

— Но я не думала, что человек, которого я знаю три года, может оказаться такой гнидой.

— Это нормально, — повторил я.

— Это совсем не нормально, — ответила она. — Я ведь… Мы же с тобой гуляли в тот вечер. И это было очень мило… Я догадывалась, что ты не стал бы калечить Сида. Я с самого начала подозревала, что он врет, и все равно поверила ему, как последняя дура.

Я все-таки не выдержал, шагнул к ней, обнял. Она уткнулась лицом мне в футболку и зарыдала. Я как-то неловко погладил ее по голове, она вжалась в меня еще сильнее, и несколько секунд стояла вот так. Потом рыдания стали тише, сменились на всхлипывания.

— Слушай, — проговорил Джордж, смотря на меня. — Мы знаем, что Карим тебя выгнал. Это наша вина в каком-то смысле.

— Не совсем ваша, — покачал я головой. — Но я рад, что вы больше не считаете меня отморозком.

— Мы поговорим с ним, — сказал Дин. — Карим нас уважает, нас знают, и некоторые ходят к нему в клуб только чтобы послушать нас. И послушать Розу. Если мы скажем ему, что произошла ошибка, что ты не виноват, и он тебя возьмет обратно. Я почти уверен.

— Не нужно, — сказал я.

Хотя на самом деле было нужно. Деньги были нужны, и на кино, и на жизнь. Я не уверен, что Крис способен работать, он ведь до этого жил на стипендию. А кому-то из нас однозначно придется работать.

— Нужно, — твердо сказала Роза, отстранившись от меня и утерев лицо ладонью. — Это меньшее, что мы сможем сделать.

— Не только, — я улыбнулся своей наглости, посмотрел на нее, а потом выпалил. — Споешь для моего фильма?

Несколько секунд она молчала, а потом посмотрела на меня и кивнула:

— Да.

— Класс, реклама нам не помешает, — сказал Джордж.

— Ага, — подтвердил Дин.

— А ты снимешь клип на нашу песню? — Роза улыбнулась.

— Только попроси.

Я снова обнял ее, да так и остался стоять.

Позади послышались шаги, я повернулся и увидел, как в помещение вошел молодой парень с гитарным чехлом за спиной. Огляделся, посмотрел на всех, потом на нас с Розой, так и стоящих в обнимку.

— Я на прослушивание… — сказал он.

— Да, это сюда, — кивнул Дин, поднялся и принялся копаться в проводах между педалями эффектов.

— Я наверное пойду, — сказал я, чуть отстранившись.

— Оставайся, Джош, — проговорил Дин. — Послушаешь, что и как.

— Да, правда, оставайся, — сказал Джордж.

Я посмотрел на Розу, и она слегка кивнула. Ну, после такого не остаться я просто не мог.

Я решил тихо посидеть в сторонке и послушать. Первый парень оказался слишком зажат — руки дрожали, и он два раза сбился на одном и том же риффе, бормоча извинения. Когда парень закончил, Дин сказал «спасибо, мы вам позвоним». Никаких контактов у него естественно никто не взял, так что все и так было понятно.

Второй оказался, как бы это смешно ни было бы, слишком техничен. Каждая нота была на месте, каждый переход выверен, но звучало это как упражнение, этюд, а не как музыка. Так что и его отправили домой.

Третий приперся с самодельной педалью фузза, перемотанной изолентой, которая звучала так жутко, что у меня заболели зубы. Джордж не выдержал и засмеялся, остановил его и сказал, что это интересно, но не для них.

Четвертый явно перепутал прослушивание, потому что выдал соло с теппингом на полторы минуты без передышки, закатывая глаза и подергивая головой. Секунд через тридцать его уже никто не слушал, Роза, которая сидела вместе со мной, откровенно говоря зевала.

Пятая оказалась девушкой и выступила на мой взгляд лучше всех остальных. Играла она аккуратно и чисто, но как-то слишком выверено, так что и ее отправили домой. Джордж сказал, что это хорошо, но не то.

Шестым пришел парень, который играл уже в трех группах, и сходу сказал об этом. А еще заявил, что его личный проект важнее, и что если выступления или репетиции совпадут, то он предпочтет его.

Седьмой почему-то был басистом, пьяный в дрова, и он даже играть не стал — его отправили сразу.

Я сидел и понял, что втянулся, мне стало интересно. Музыканты приходили и уходили. Кто-то был уверен, что подходит именно он, другие вообще по ощущениям не совсем понимали, куда пришли.

Всё это напомнило мне о кастинге. В голове начинал складываться сценарий фильма, не боевика-короткометражки, как у нас, а чего-то большего. Как музыканты отправились в турне через страну, с ними поехал менеджер и крутой вышибала для безопасности. Как они ехали в своем микроавтобусе, спали в гостиницах, а иногда прямо в машине, играли концерт за концертом. Вышибала бы решал проблемы — иногда выбивая зубы, а иногда просто словами и авторитетом.

Прошло еще человек десять, пока не появился один парень. Высокий, нескладный, с длинными относительно его тела пальцами, как лапы паука. Он просто пришел, спросил что играть и заиграл, будто не для прослушивания, а для самого себя, увлеченно и живо.

— Это он, — сказал Джордж, когда парень закончил.

Дин кивнул. Роза двинулась к нему, улыбнулась и спросила:

— Как зовут?

— Марк, — ответил он.

— Марк, ты в группе, — сказал Дин. — Если захочешь, конечно.

Марк замер, потом кивнул, и в его взгляде появилась неподдельная радость. Похоже, что он давно не мог устроиться.

А они принялись обсуждать детали — репетиции, расписание, какие-то денежные вопросы. Я не выдержал, поднялся, подошел к усилителю, к которому была прислонена гитара, взял и повесил себе на шею. Руки сами легли как надо. Похоже, что на гитаре играть я пусть и немного, но умел.

Интересно, это чьи навыки, мои или Джошуа?

И я принялся играть. И только потом понял, что это — «Звезда по имени Солнце», группа Кино. Я знал эту песню из прошлой жизни, потому что смотрел фильм «Игла», обе его версии — и восемьдесят восьмого, и две тысячи восьмого. Этот фильм был одним из немногих, но одновременно с этим лучшим из советских боевиков. Даже память такого любителя кино, как я, подсказывала только «Иглу» и «Фаната».

Разговор стих. Я поднял голову и увидел, что все смотрят на меня.

— Что это такое? — спросил Джордж.

— Да ничего, — пробормотал я. — Само получилось.

— Ничего? — Дин шагнул в мою сторону. — Чувак, сыграй-ка еще.

— Это что, твое? — Роза тоже посмотрела на меня с искренним любопытством.

— Нет, нет, — я покачал головой. — Не мое. Я слышал где-то.

— Где? — спросил Марк.

Я задумался, и чем дольше думал, тем лучше понимал, что ответа я дать не смогу. Я даже не помню, в каком году эту песню написали, просто слышал в кино и научился играть. Но то, что я оказывается умею играть на гитаре — это тоже забавно.

— Не помню, — сказал я честно. — Просто всплыло. Может по радио слышал или кто-то играл. Не знаю, просто вспомнилось и подобрал.

— Круто вышло, — Джордж подошел и забрал у меня гитару. А потом повторил последовательность чуть иначе, добавив пару своих нот, и у него получилось плотнее и увереннее.

Значит на гитаре я играю все-таки плохо.

Он сыграл еще раз и еще, потом покивал:

— Нормально. Нормально. Жаль, что немного в нашем стиле.

— Ладно, — сказал Дин, хлопнув в ладони. — У нас теперь новый гитарист, и теперь наши жизни не отравляет ложь. Это хороший день.

— Очень хороший, — согласилась Роза, и мне почему-то стало понятно, что это не касается ни группы, ни музыки. Это касается именно меня.