– Подпись под контрактом с «Сарагосой» я поставил в ливерпульской гостинице после матча с Италией на чемпионате Европы. Мы обсуждали с мамой переезд в Испанию, но в шоке находилась не она, а я, совершенно не представлявший, куда еду. Знал, что «Сарагоса» входила в первую шестерку чемпионата Испании и выиграла Кубок обладателей кубков, когда в финале на предпоследней минуте вратарю «Арсенала» Симону с центра поля мяч забил Найим. За «Сарагосу» выступали игроки национальных и олимпийских сборных: испанцы Морьентес и Дани Лара, уругваец Пойет, аргентинцы Кили Гонсалес, Густаво Лопес. Конечно, это был совершенно другой мир. Мне не исполнилось и двадцати одного года, за плечами никакого опыта, я даже не знал, какие условия выдвигать по личному контракту. ЦСКА и «Сарагоса» между собой договорились, а вот вопрос по моему соглашению оставался открытым. За советом пришел к Шалимову:

– Игорь Михайлович, сколько денег просить?

Давно выступавший за границей Шалимов назвал сумму, которую я и озвучил на переговорах. В «Сарагосе» схватились за головы: «Откуда Радимов взял такую зарплату?» – «Мне Игорь Михайлович сказал, что так будет нормально». Испанцы поворчали, но согласились. Вот так Шалимов направил меня на путь истинный, в противном случае я зарабатывал бы намного меньше. В Сарагосе меня встретили очень тепло. Я не знал испанского языка, английским владел на уровне школьной программы, но испанцы практически не говорили по-английски. Куратором мне назначили автора книги «Как обучить испанца иностранному языку», с первого дня мне запретили говорить по-русски, я по всему дому развешивал таблички с испанскими словами, смотрел фильмы с субтитрами. Кстати, защитник «Зенита» Нино в беседе со мной признался, что учит русский язык по передаче «Это футбол, брат». Приятно.

Мне помогало общение в команде, какие-то слова схватывал на лету в общественных местах, в общем, говорить по-испански я стал достаточно быстро и по-прежнему свободно владею языком. Испанцы сами по себе добродушные люди, «Сарагоса» была большой семьей, поэтому я сразу почувствовал себя комфортно. Мы до сих пор сохранили теплые отношения с ребятами, поздравляем друг друга с праздниками, периодически созваниваемся.

Футбол в Испании – это переполненные стадионы, филигранное владение мячом, внимание прессы. Я покидал Россию в статусе одного из сильнейших технарей отечественного футбола, а в Испании столкнулся с игроками, технически оснащенными лучше меня. Скорость передвижения и принятия решений оказалась на другом уровне, именно к этому приспособиться было сложнее всего. По регламенту одновременно находиться на поле могли лишь три иностранца, а в «Сарагосе» нас, легионеров, было четверо: кроме меня, еще игрок национальной сборной Уругвая, будущий футболист «Челси» Густаво Пойет, аргентинцы Густаво Лопес и Кили Гонсалес. Высокая конкуренция сохранялась и среди местных игроков. Меня посадили в запас, я вскипел, но поймал себя на мысли: «Выход один – выходить на тренировки и доказывать».

За «Сарагосу» я дебютировал в гостевом поединке с «Севильей» в августе 1996 года, мы выиграли 2:1. Стояла такая страшная жара, что в раздевалке я попросил купить мне билет в Москву. Первый гол за «Сарагосу» я провел в седьмом туре «Хихону», за который выступали Косолапов, Попов, Черышев, Никифоров, Ледяхов. Мы обыграли «Хихон» со счетом 5:0, я забил четвертый мяч, оказавшийся крайне важным в психологическом плане. Встряхнулся, почувствовал уверенность, заслужил доверие партнеров. Правда, оставались сложности в быту, целый год не мог приспособиться к местной кухне. В России у меня был стандартный для футболиста рацион: курица, картофельное пюре, суп, а в Испании в первый же день мы пришли в главный ресторан города, где нам предложили паэлью, по-особому жареное мясо и другие национальные блюда. Мы с супругой на ломаном английском пытались что-то заказать, официант ничего не понял и принес русско-испанский словарь. Испанцы вообще душки, вот и тогда в ресторане все было по-доброму.

В сентябре 1996 года в Сарагосе в рамках HiStory World Tour на стадионе «Ромареда» выступал Майкл Джексон. Мы планировали посетить последний сольный концертный тур американского певца, однако супруга чувствовала себя настолько плохо, что поход пришлось отменить. Меня любили местные болельщики, при объявлении моей фамилии на «Ромареде» стадион затягивал «Калинку-малинку». А объявляли футболиста Радимова так: «Человек, приехавший из холода». У меня была хорошая пресса, мои фотографии появлялись в местных газетах, я, кстати, так и остался единственным русским футболистом за всю историю «Сарагосы», сотворил историю, ха-ха!

В Испании поддерживали связь с Димой Хохловым. От Сарагосы до Сан-Себастьяна всего полтора часа езды на машине, поэтому старались пересекаться как можно чаще, вместе встречали Новый год. Обзавелся и местными друзьями. После стыковых матчей с итальянцами в отборочном цикле чемпионата мира я вернулся в Сарагосу к беременной супруге. Сыграл несколько игр в чемпионате Испании, заболел гнойной ангиной, две недели лежал, ничего не ел и не тренировался, из-за болезни потерял игровой ритм. В «Сарагосе» сменился тренер, при новом наставнике я неплохо провел концовку сезона 1998 года, принял участие в победном выездном поединке с мадридским «Реалом», но в глубине души понимал, что только сверхзвезды будут постоянно выходить в стартовом составе. Мне же хотелось быть лидером, играть все матчи с первой до последней минуты. К тому же после двух с половиной лет жизни в Испании я затосковал по родному дому, и хотя «Сарагоса» продлила на год пятилетний контракт, в разговоре с новым наставником заговорил о ностальгии, посетовал, что не могу добиться в «Сарагосе» своих целей, и попросил отпустить меня на родину.

– У нас за сезон пятьдесят-шестьдесят матчей, включая Кубок Испании и еврокубки, – сказал мне наставник «Сарагосы» Луис Коста, – три четверти ты сыграешь, остальное зависит от тебя.

Мне же хотелось услышать другое, понять, что на меня рассчитывают и видят во мне игрока стартового состава.

– Либо я играю все, либо не играю вообще, – рубанул я.

– Окей, – ответил Коста, – продлевай контракт, и, раз хочешь, отпустим тебя в Москву.

Я мог остаться в Испании, по слухам, мною интересовалась «Валенсия», с которой работал приглашавший меня в «Сарагосу» Виктор Фернандес, однако так спешил домой, что даже не рассматривал зарубежные варианты. Вот так я допустил самую серьезную ошибку в своей жизни и уехал в аренду в московское «Динамо». Честно говоря, не удивляюсь неудачам этого клуба: время, чтобы «Динамо» вернулось к нормальной жизни, еще не пришло.

Испанская газета Heraldo de Aragon от 05.01.1998:

«Радимов спас матч. “Сарагоса” проигрывала 0:1 «Атлетико», находясь в меньшинстве, но русский футболист сравнял счет».

Heraldo de Aragon от 27.04.1998:

«Решающий момент. “Сарагоса” уверенно обыграла “Расинг” 2:0, прервав шестиматчевую серию неудач со всего лишь двумя набранными очками. Эта победа помогла команде Луиса Косты оторваться от зоны стыков. Тренер хозяев поля сделал ставку на легионеров Радимова и Джамелли, которые и отметились забитыми голами в матче».

Александра Радимова, дочь Владислава Радимова:

– Папа для меня не просто отец: он настоящий товарищ, один из лучших друзей в моей жизни. Мы прошли вместе разные этапы – от детских переживаний, когда он мог отругать за двойку, до паритетного общения. Взаимное уважение и доверие для ребенка – это очень важно в любом возрасте. Главная заслуга папы заключается в том, что он может сказать мне в глаза: «Я тобой горжусь». Эти слова значат очень много, потому что дети – самое наглядное отражение своих родителей. Я действительно смогла достичь многого, потому что знала: папа всегда рядом со мной, он любит и верит в меня.

Я почти ничего не помню о жизни в Сарагосе. Да, родилась в этом городе, но мы уехали из Испании, когда мне было всего четыре года. Зато с удовольствием вспоминаю историю с концертом Майкла Джексона. Американский певец приезжал в Сарагосу, когда мама была беременна мной. Родители достали билеты, с нетерпением ждали концерта (ну а кто бы не ждал?), однако в день выступления мама сказала, что я плохо себя веду в животе, сил идти просто нет. Вот папа и решил остаться дома из солидарности. С тех пор прошло почти тридцать лет, а он до сих пор время от времени подшучивает, что мое плохое поведение лишило нас Майкла Джексона. Говорит это, конечно, с улыбкой, но я всякий раз чувствую легкую вину за тот концерт, когда мне было всего… минус несколько месяцев.

Папа для меня в первую очередь… просто папа. Не футболист и не знаменитость, а именно папа. В детстве он мечтал стать водителем автобуса, и я любила бы его и в этой профессии, потому что любая работа важна. Но, безусловно, я горжусь тем, какой он профессионал. Считаю, это очень круто, что папа пошел в футбол ради идеи, а не ради денег, тем более что тогда футбол вовсе не был прибыльным делом. Он всего добился своими силами и умом. Конечно, бывали разные ситуации. Например, я чувствовала себя неловко, когда мы с папой где-то проводим время, а к нему подходят за автографом или с просьбой сфотографироваться. Даже в его отсутствие меня почти везде что-то да и спросят про отца. Помню, как пришла на новую, очень желанную работу. Мне было двадцать два года. Переживала ужасно: первый день, сложная задача. Спустя всего четыре часа работы ко мне подходит коллега:

– Прости, можно задать неловкий вопрос?

Я в панике: «О боже, неужели на моей одежде пятно? Или что-то застряло в зубах? Или я уже успела ляпнуть что-то не то?» Но собралась с мыслями и твердо ответила:

– Ну, давай.

– А Владислав Радимов – твой однофамилец или родственник?

Я расплылась в улыбке, поняла, что для меня такие ситуации уже данность, с которой я живу все это время. Спокойно, гордо ответила:

– Да, это мой папа.

В годы учебы в университете у меня появилась хорошая подруга. Однажды звонит мне папа:

– Представляешь, иду по торговому центру, ко мне подходит молодая девушка: «А я вас знаю!»

Папа, конечно, довольный: в футбол давно не играет, а юные девушки до сих пор узнают!

– Откуда вы меня знаете? – спрашивает с наигранным недоумением.

– Так вы же папа моей подруги! – отвечает она.

Папа расстроился, но посмеялся, что я неожиданно оказалась знаменитее его.

Самое теплое воспоминание из детства очень простое, по-детски наивное. Каждый раз, когда я приезжала к папе в Питер, он возил меня на машине по набережной, где подряд шли несколько маленьких мостиков. Для меня это были настоящие американские горки, я была просто в восторге, просила прокатиться еще и еще, а папа с радостью наматывал круг за кругом, вот так мы вместе катались на наших «питерских горках»!

Из интервью газете «Спорт-Экспресс» от 16.01.1998:

– 19 декабря, если не ошибаюсь, меня вызвал к себе президент «Сарагосы» Альфонсо Соланес. И не одного, а с капитаном Сесаром, который пользуется здесь большим авторитетом и, как прознал президент, дружит со мной теснее других. Разговаривая с нами на предмет моего будущего, Соланес просил повременить с отъездом в Москву.

– Вы тем не менее президентского наказа ослушались.

– Только в том, что все-таки слетал в Москву на Рождественские каникулы. А когда 29 декабря вернулся в Сарагосу, подумал даже, что перепутал и город, и команду.

– Что это значит?

– Придя на первую тренировку, я понял, что отношение тренера Косты стало совсем другим. Раньше он просто не замечал меня, не говорил ни слова, будто не было такого игрока по фамилии Радимов. Здесь же я думал, что ослышался, когда Коста произнес мое имя и дал несколько игровых советов.

– Вы имели с Костой какой-то разговор по душам?

– Нет, просто вернулся в расположение команды и начал тренироваться, как все.

– Чем же в таком случае вызвана перемена в антирадимовских настроениях тренера?

– У него, по всей видимости, был какой-то разговор с президентом.

Впрочем, важна не причина перемен, а следствие. Я опять играю, а это главное.

– И все-таки, я думаю, теперь можно назвать причину вашего конфликта?

– Серьезной причины не было, разве что повод. В перерыве кубкового матча с «Новельдой» мы поговорили на повышенных тонах. После этого между нами возникла пропасть, которая казалась непреодолимой. И когда я был назван в числе шестнадцати игроков, готовящихся к игре с «Атлетико», сильно удивился, несмотря даже на случившиеся перемены.

– И, выйдя во втором тайме на замену, вы в самом конце матча спасли для «Сарагосы» очко.

– Да, мы играли вдесятером и чудом отыгрались. Гол получился дурной. Партнер прострелил, а я замкнул передачу грудью.

– В следующем матче вы вновь забили, зато отдали две голевые передачи.

– Играли с клубом третьего дивизиона, как раз с тем, из-за которого мы с тренером и разругались. Так что ничего удивительного.

– После таких успехов Коста не мог уже оставить вас на скамейке?

– Действительно, с «Сельтой» он поставил меня в стартовый состав. В чемпионате такого не случалось больше двух месяцев.

– Пресса тем не менее отзывается о вашей игре в превосходных тонах.

– Газет не читаю. Когда начался этот конфликт, решил о прессе забыть. Зато сегодня встретился, наконец, с Костой один на один. Правда, наш разговор касался исключительно предстоящего матча с «Атлетико». Он вновь назвал меня в стартовом составе.

– Вы имеете в виду кубковую игру?

– Да, к нашему несчастью, жребий подобрал «Сарагосе» самого неудобного соперника. В последних двух матчах с ними мы пропустили десять голов. Перед жеребьевкой думали: кто угодно, только не «Атлетико». Но не может ведь такое издевательство продолжаться вечно.

– Сегодня вы мыслями в испанских матчах, а ведь совсем недавно все больше думали о России.

– Даже после разговора с президентом не сомневался, что окажусь в каком-то из московских клубов. И Сесар предупредил меня, что после такого скандала отношения с тренером уже не восстановятся.

– Первым к вам обратилось «Динамо»?

– Нет, к тому моменту я уже пообещал Тарханову стать торпедовцем. Потом раздался звонок Толстых, и я готов уже был податься в «Динамо». Через несколько дней интерес проявил ЦСКА.

– Вам было все равно, куда идти?

– Я хотел только одного – быстрее выбраться из этой кошмарной ситуации. Хотя, конечно, если бы первыми обратились армейцы, ни с кем другим переговоров бы не вел.

– Но испанцы требовали за вашу аренду огромные деньги?

– Это не совсем так. Скажем, в какой-нибудь итальянский клуб они бы отпустили меня только за полтора миллиона, но в директорате понимали, что у российских клубов таких денег нет.

– Но, может быть, «Сарагоса» все еще желает на вас заработать?

– Уверен, нет. И в аренду меня собирались отдать вовсе не из-за финансовой выгоды. Какой клуб хочет, чтобы его футболист терял игровую практику? Предлагался даже такой вариант: отдают меня, скажем, в «Удинезе» за полтора миллиона долларов, но за каждый сыгранный матч «Сарагоса» возвращает итальянцам по 50 тысяч. Понимаете? Чем больше я играю, тем дешевле обхожусь итальянцам.

– А сами вы при этом в деньгах не проигрывали?

– В Италии, наверное, нет, а в «Торпедо», конечно, терял, но не слишком значительно. Теперь, впрочем, все эти домыслы ни к чему. Похоже, что из «Сарагосы» меня уже никто не отпустит.