– Мое детство прошло в коммунальной квартире на Моховой, 31. Под нами жил дирижер, скрипач Владимир Теодорович Спиваков; мама рассказывала, что соседи постоянно жаловались на мою долбежку мячом в коридоре. С первого по третий класс я учился в школе № 190 на Фонтанке, ходил на учебу через дворы с бабушкой. Она была религиозным человеком, крестила меня в церкви Святого Великомученика и Целителя Пантелеимона на улице Пестеля, в которой отпевали Кирилла Юрьевича Лаврова. Я уже в те времена не расставался с мячом, однако футбольных секций в центре города мы не нашли, для хоккея наших скромных возможностей не хватало, зато мне подарили рапиру, мама сшила доспехи, я получил маску и стал заниматься фехтованием на Зимнем стадионе. Полтора года я всецело отдавался этому замечательному виду спорта, стал даже бронзовым призером первенства Ленинграда. И тем не менее при первой возможности бежал играть в футбол во дворы улиц Пестеля, Моховой, Белинского, Гагаринской, которые наряду с Михайловским садом и Инженерным замком по-прежнему являются любимыми местами моего детства. Мне было восемь лет, когда дед, страстный поклонник футбола, отвез меня в «Смену». Попасть в лучшую футбольную школу города было невероятно сложно: при огромном конкурсе в двадцать человек на место требовалось набрать под двадцать баллов в беге с места, с разбега, прыжке в длину, тройном прыжке, уметь прилично играть в футбол. Экзамен по спортивному мастерству стал для меня серьезным испытанием. В фехтовании о значимости тестов я не задумывался, а вот набор в «Смену» оказался настоящей проверкой, игрой на результат. После сдачи нормативов мы погоняли мяч в зале, поперек поля, затем наступили томительные минуты ожидания: примут – не примут. В общеобразовательной школе я был круглым отличником, мама и бабушка строго контролировали мою учебу, а вот в «Смене» я впервые в жизни оказался в подвешенном состоянии, сердце выскакивало из груди, я ерзал на месте и не сводил глаз с двери, откуда должен был появиться тренер со списком зачисленных. Я набрал девятнадцать баллов, до сих пор, кстати, не понимаю, где не добежал и не допрыгнул, но в тот момент счастью моему не было предела! Меня пригласили на следующую тренировку в группу Марка Абрамовича Рубина. Я стал первоклассником в шесть лет, поэтому, перейдя в 473-ю школу, учился со сверстниками, тренировал которых Александр Петрович Смыков, а играл за младших, поскольку считался «поздним» по году рождения.

Наш год был вторым у Марка Абрамовича, накануне выпустившего класс Сергея Дмитриева. Чемпион Советского Союза как-то пришел к нам на тренировку. «Знаете, кто это?» – спросил нас Марк Абрамович. А мы даже слова вымолвить не могли, с открытым ртом смотрели на Дмитриева. С Серегой, царствие ему небесное, у меня связана трогательная история. Мы собирались из Москвы в Питер, я с загипсованной ногой должен был уезжать на следующий день после него, но Серега поменял свой билет и помог мне добраться до вокзала. Для меня это был шок: сам чемпион СССР Дмитриев оказал мне, дублеру ЦСКА, такое внимание!

«Смена» считалась лучшей футбольной школой города, заниматься в ней было не только интересно, но и почетно и престижно. На самом видном месте в вестибюле, справа от входа, на бордовой Доске почета красовались фамилии воспитанников «Смены» Желудкова, Клементьева, Брошина, Дмитриева. Не скрою, в глубине души я мечтал когда-нибудь оказаться в одном ряду со своими кумирами. Мысль о том, что по окончании «Смены» я заиграю в команде мастеров, а моя фамилия может соседствовать с легендами ленинградского футбола, не покидала меня на протяжении нескольких лет. Мечты, как известно, сбываются, теперь в «Газпром»-Академии наряду с Аршавиным, Быстровым, Денисовым, Малафеевым, Саленко и Радченко есть мурал и с моим изображением. Для каждого мальчишки публичное признание может стать серьезным жизненным стимулом.

Не скажу, что я много времени тратил на дорогу: час от «Чернышевской» до «Академической» по прямой ветке метро, далее на трамвае или троллейбусе до улицы Верности. Диме Радченко, добиравшемуся из Красного Села, требовалось гораздо больше терпения. Я садился в метро, читал книжки, делал уроки и даже не замечал, как пролетало время. Потом мы переехали с Моховой в отдельную квартиру на Богатырском проспекте. Бабушка работала в Гостином дворе, мама заведовала стоматологической клиникой на Московском проспекте. Признаюсь, об уровне жизни семьи я в ту пору не задумывался, поскольку был полностью сконцентрирован на занятиях в «Смене», но прежний размеренный темп жизни, когда после тренировки на Зимнем стадионе можно было спокойно посмотреть мультики и поиграть во дворе в футбол, резко ускорился. Я просыпался в семь утра, гулял с собакой, кокер-спаниелем (если мороз был под тридцать, собака скорее выгуливала заспанного и замерзшего меня), на ходу жевал бутерброд и бежал на автобусную остановку. Два часа занимался в общеобразовательной школе, днем уходил на тренировку, возвращался на три-четыре урока, потом опять тренировался, к восьми вечера возвращался домой, делал домашку и, когда позволяла погода, допоздна играл в футбол в коробке, которую нам открывал учитель физкультуры соседней школы. В субботу отдыхали, в воскресенье играли официальные матчи. Из шести первенств города мы выиграли пять, хотя в составе наших главных конкурентов, команде СДЮСШОР «Зенит» 1975 года рождения, выступали Панов, Сенников, Зезин, Угаров, Дима Давыдов. Много лет спустя, в октябре 2003-го, в серебряном матче с «Локомотивом» на «Петровском» меня держал на угловых Дима Сенников. «Сеня, ты с восьми лет за мной бегаешь, когда же ты меня отпустишь?» – ерничал я, толкаясь с нынешним другом моей семьи.

Марк Абрамович Рубин собрал дружную, боеспособную команду. Мы дважды выиграли представительный турнир в Новороссийске, в котором принимали участие ФШМ с Вадиком Евсеевым, «Ашхабад» с Роланом Гусевым, «Черноморец» с Володей Бутом и Ромой Орещуком. Теплыми словами вспоминаю учебу в 473-й школе. Все мальчишки были влюблены в молодую, очень красивую, всего лет на шесть старше нас учительницу химии Юлию Донцову. Как могут реагировать горячие молодые спортсмены на такую диву? Отпустить комплимент или выкинуть какой-нибудь фортель. Вот однажды мы и прогуляли урок химии! У кого-то оказался привезенный из Финляндии гандбольный мяч, во дворе пустовала хоккейная коробка, и мы практически всем классом отправились играть в футбол. Оставшиеся на уроке девочки на вопрос Донцовой о причинах отсутствия мальчиков просто молча указали на двор. Ох и влетело нам тогда от классного руководителя! Мы играли в футбол даже на переменах, стирательной резинкой, два на два, три на три. Проводили чемпионат класса по футболу, брали шестигранный карандаш, нумеровали грани и выкидывали, словно кубики. Это не только поддерживало интерес к футболу, но и сближало ребят. Из нашей команды на приличном уровне играл ныне работающий в «Газпром»-Академии Сережа Киселев, были и другие индивидуально сильные футболисты, вызывавшиеся в юношескую сборную города. С нами в сборной выступал Максим Пономарев из «Кировца», ныне отбывающий пожизненное заключение за убийство инкассаторов. Мой партнер Леша Чувашов в ту пору считался гораздо талантливее, в сборную попал сразу, однако ушел из футбола и посвятил свою жизнь морю. Сейчас Леша работает капитаном дальнего плавания; не знаю, жалеет ли он о своем выборе, но у него все хорошо, сын занимается в «Газпром»-Академии.

В переходном возрасте я, как многие сверстники, оказался на перепутье, хотя благодаря родным и тренерам сумел избежать серьезных жизненных потрясений. Встречался с девочкой, замечательной Олей Тищенко, до сих пор работающей в 473-й школе. Я был частым гостей в ее доме прямо напротив «Смены», ее родители угощали обедом даже в ее отсутствие и очень тепло относились ко мне. После романтических прогулок в Сосновке я узнал там каждый уголок, мы с Ольгой дружим и общаемся по сей день. Как-то договорились с Олей о встрече, она попросила мяч с автографами зенитовцев, в попутчики набились выходившие со «Смены» Быстров и Денисов. Я оставил «мерседес» с ребятами около школы, отлучился на двадцать минут, но, вернувшись, не увидел ни машины, ни Быстрого с Гариком. Вдруг из-за угла школы вылетел «мерседес» с опущенными стеклами и орущей на всю улицу музыкой, за рулем Денисов, на пассажирском сиденье Быстров. Удивительные люди!

В четырнадцать лет меня впервые вызвали в юношескую сборную СССР. В Новогорск из Ленинграда приехали Панов, Зезин и четверо ребят из «Смены». Я испытал невероятные ощущения: поля, на которых работала главная команда страны, автобус, возивший национальную сборную на Евро-1988. Мы тренировались, играли и ездили на экскурсии по Москве, но по итогам сбора из шести ленинградцев в окончательном списке не оказалось двоих, меня и Панова. Я вернулся домой в подавленном состоянии, приехал в «Смену» и сдал форму: «Не хочу больше играть в футбол». На тренировки не ходил целую неделю, но мама с Марком Абрамовичем и кнутом, и пряником заставили меня вернуться к занятиям. Тот период сильно помог мне в будущем, я понял, что неправильно бросать дело на полпути, а для достижения цели необходимо много трудиться.

Один из докторов сборной рассказывал, что важным критерием гибкости тела является способность не сгибая колени достать до пола ладошками. Я вернулся к бабушке на Моховую, нашел у нее чугунные утюги и после всех тренировок бегал с ними с первого на третий этаж, развивал гибкость, выносливость и физическую силу. В общем, переболел, пережил, продолжил тренироваться и через два года вернулся в сборную, где сдружился с Хохловым, Орещуком, Липко и Беркетовым.

В «Смене» мы играли по схеме 4-3-3, в центре поля я чувствовал себя комфортно, в течение нескольких лет был лучшим бомбардиром команды. Тренеры отмечали мое игровое мышление и чувство мяча, я играл за счет смены ритма и направлений, развитых в дворовом футболе. По субботам мы гоняли мяч с утра до вечера, а в Удельном парке, прислонившись к чугунному забору, с придыханием смотрели на тренировки Желудкова и Ларионова.

Тепло вспоминаю Марка Абрамовича Рубина. Говорят, что тренер – второй папа, но в нашем случае он был едва ли не первым. Именно Рубин привил нам любовь к футболу, научил дружить, показал, как можно проводить время за интеллектуальными играми и разгадыванием кроссвордов. Это была настоящая жизненная школа, за которую Рубину я бесконечно признателен. Недавно с Василием Александровичем Костровским ездили к нему на могилу. Марк Абрамович по-отечески отнесся ко мне и в критической ситуации, когда на очередном турнире в Новороссийске во время игры в пятнашки я неудачно перепрыгнул через кусты. Открытая рана, кровь ручьем, кость виднеется, я в обмороке, мама одного из наших ребят быстро повезла меня в больницу. В Новороссийске, по слухам, свирепствовал СПИД, одноразовые шприцы были огромным дефицитом, поэтому для обезболивающего укола мне стали готовить стеклянный шприц. Я бы и рад, но взрослые почему-то категорически возразили против такой анестезии. Тогда меня стали оперировать по живому, до сих пор вспоминаю с содроганием, это было невыносимо больно! Мне запретили не только играть в футбол, но и купаться, так до конца турнира я и стоял на пляже, грустно взирая на море. А Марк Абрамович утешал и поддерживал.

В актовом зале «Смены» ежегодно проводился праздник окончания сезона. В седьмом классе посвящали в сменовцы, выдавали спортивный костюм. К нам приходили артисты, чаще всего Михаил Боярский, вживую исполнявший песни под гитару. Заглядывали и именитые футболисты «Зенита». Я был в шестом классе, когда праздник посетил кумир моего поколения Юрий Желудков. Его портрет висел в холле «Смены», мы не раз останавливали взгляды на Доске почета и представляли себя рядом с Желудковым в числе лучших выпускников.

– Ребята, вы все хотите красиво жить, ездить на хороших машинах, быть узнаваемыми, выигрывать турниры, – сказал со сцены Юрий Владимирович, – но для этого надо очень много работать и никогда никого не бояться.

Вот это «никого не бояться» я запомнил на всю жизнь.

Владимир Быстров, выпускник «Смены»:

– Да, оставил Влад нас в машине, вот мы с Гариком поехали искать девчонок в соседнем дворе. Гарик стал ездить задолго до восемнадцатилетия, а тут, представляете, «мерседес»! В то время заявиться на такой машине во дворе, считай, залог успеха, на ближайший месяц не нужно было искать подруг, ха-ха! В 2001 году не то что угнать, а просто сесть в машину «деда» нельзя было представить, сию секунду можно было лишиться и головы, и ног, и других частей тела. А Влад нас понимал. Крики Радимова казались нам детскими сказками по сравнению с тем, что мы проходили.

Светлана Алексеевна Радимова, мама Владислава Радимова:

– В 1976 году мой муж, военный врач, получил распределение в восточную Германию. В течение шести лет мы жили в городе Гера, в шестидесяти километрах от Лейпцига, после чего вернулись в Ленинград, в коммунальную квартиру на Моховой. Под нами в точно такой же коммуналке жил Владимир Спиваков, наши комнаты находились друг под другом. Бабушку Влада, мою маму Нину Михайловну, в военное время эвакуировали с сестрами из блокадного Ленинграда. Семья жила в Антропове Костромской области, оттуда ушли на фронт ее братья. Под Костромой прошло и мое детство, лето проводили в деревне, куда добирались из Антропова на телеге.

Моя бабушка, Елизавета Ивановна, в годы блокады Ленинграда работала провизором в аптеке, помогала людям. Дедушка, инженер Михаил Геннадьевич, умер в блокадном городе. После окончания войны в Ленинград приехали вернувшиеся с фронта сыновья и из эвакуации дочери. В Костромской области мама кормила всю семью. Она обладала уникальной харизмой и силой воли, могла горы свернуть, всегда достигала поставленной цели. В детстве она играла в лапту только с мальчишками, во всем старалась быть первой, никому не уступала. Ее характер передался Владу. В Таврическом саду, куда они ходили гулять с маленьким Владиком, мама собирала команду, вставала в ворота и играла с мальчишками в футбол. Зимой оба катались на коньках, Влад на фигурках, мама брала напрокат «канадки». Чтобы не мерзли ноги, подкладывали внутрь газеты, звали ребят и гоняли с ними в хоккей. Влад был очень привязан к бабушке, если и ссорился с ней, то как-то по-доброму. Они всем сердцем любили друг друга.

Владик был тихим, даже застенчивым ребенком, хорошо учился в начальной школе, ходил опрятный, аккуратный, подтянутый. В 473-й школе он до седьмого класса носил пионерский галстук, нагладим – и он бегом в школу! Владу легко давалась математика, это тоже в бабушку, которая до девяноста трех лет помнила все номера телефонов. Владик считал в уме и легко оперировал цифрами, наверное, отсюда у него такое игровое мышление. Голова-компьютер. В Германии сосед по лестничной площадке учил Влада играть в шахматы. Говорил так: во время игры правую руку держи за спиной, пока ты ее не поднесешь к доске, можешь передумать, это позволит избежать неверного хода.

Однажды с четырехлетним Владиком мы поехали в центр Геры по хозяйственным делам, в местном отделении связи у меня был заказан телефонный разговор с мамой. Я хотела посадить Владика на сумки, но тут услышала объявление по залу: «Ленинград, кабина номер один». Междугородний разговор был заказан всего на три минуты, я, не теряя драгоценных мгновений, побежала к телефону, а Влад, потеряв меня из виду, вышел на улицу. Увидел, что меня нет, заплакал. Немецкие женщины попытались его утешить, а когда поняли, что русский мальчик потерял маму, отвели его в местную комендатуру. Влад тогда не выговаривал буквы «р» и «с», поэтому с волнением отвечал на простые вопросы: «Твоя фамилия?» – «Вадимов». – «Где работает папа?» – «В гошпитале». По месту работы отца, естественно, никакого «Вадимова» не нашли, чудом вычислили его настоящую фамилию. Папа примчался за Владом на санитарной машине, я все это время просидела в переговорной комнате, пока меня, навзрыд плачущую, не увезли полицейские с автоматами. После трехчасовых поисков приехали в ту самую комендатуру. «Знаем, знаем, – встретил меня дежурный офицер, – Владик Радимов!» На той же папиной санитарной машине мы вернулись домой, наревелись да так и уснули в обнимку.

Если бы мне сказали, что Влад станет известным футболистом, я бы ни за что не поверила. Мыслили земными категориями: лишь бы школу окончил, хотя мне нравилось его увлечение футболом, он не был предоставлен сам себе и не подвергался влиянию плохих компаний. От Владика мы требовали делать уроки и приносить домой хорошие оценки, он с этим справлялся.

Мы не знали о существовании футбольной школы «Смена». В начальной школе Владик был увлечен фехтованием. Зимний стадион, где проводились тренировки, находился в шаговой доступности от нашего дома на Моховой, все, на мой взгляд, складывалось хорошо. Но он обожал возиться с мячом и каждую свободную минуту проводил либо во дворе, либо с бабушкой в Таврическом саду. В «Смену» нас привел случай: на заднем сиденье «жигулей», на которых нас подвозил незнакомый мужчина, оказались футбольные мячи, вожделенный подарок для любого мальчишки! Стоил мяч огромные по тем временам двадцать пять рублей, мы сторговались на двадцати, узнали и о «Смене», сотрудником которой оказался наш водитель. Влад находился на седьмом небе от счастья! На улицу Верности Влада отвез дедушка Алексей Федорович Васильев, который сам очень любил футбол и хоккей. В «Смене» Владик прошел серьезный отбор и был зачислен в группу Марка Абрамовича Рубина.

– Мальчик у вас одаренный, я бы хотел, чтобы вы отпустили Владика в лагерь в Павловск, – сказал мне Марк Абрамович.

– Владик, конечно, поехал бы с удовольствием, но мы уже купили билеты на юг, мальчик едет отдыхать с бабушкой в Лазаревское, – ответила я.

Дома рассказала об этом разговоре Владику.

– Ни на какое Черное море не поеду, – твердо заявил сын, – только в лагерь!

Влад, повторюсь, был домашним мальчиком, и вдруг решил без нашей опеки ехать в спортивный лагерь. Я собрала сумку, поехала провожать на вокзал. Навстречу – Марк Абрамович.

– Чья сумка? – спрашивает тренер.

– Владика.

– Вот путь Владик и несет!

Сумка неподъемная, мы, взрослые, еле тащили ее волоком, но делать нечего, передали ребенку, он кое-как с этой поклажей и затиснулся в вагон.

– А вы, Светлана Алексеевна, до следующего воскресенья в лагерь ни ногой! Если что-то потребуется, я вам сам позвоню.

Вот так Владик стал самостоятельным. Естественно, мы отправились в Павловск на первой же воскресной электричке, купили гостинцев, а Влад даже не разрешил взглянуть на их комнату. Мы взяли в прокат лодку, катались по пруду, ели клубнику и слушали его рассказы о спортивной жизни.

У нас не было выходных: по субботам и воскресеньям посещали матчи первенства Ленинграда, старались не пропускать турниры в других городах, однажды на машине отправились за командой в Киев. В одиннадцать лет Владик перешел в спортивный класс 473-й школы Калининского района, но по-прежнему жил с нами. В семь часов утра выходил гулять с собакой, ехал на учебу и тренировки, в восемь вечера возвращался домой, делал уроки и еще успевал погонять мяч во дворе.

Влад взрослел, в переходном возрасте становился строптивым. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, мы поругались. Я бросила неосторожную фразу: «Ты такой худой, хилый, в футболе у тебя все равно ничего не получится». В тот момент его не взяли в юношескую сборную страны, он задумался об уходе из «Смены», а тут еще я со своими репликами. Владик собрал вещи и уехал от нас к бабушке на Моховую, отыскал там чугунные утюги и принялся бегать с ними по лестнице. Через пару месяцев мы помирились (нашел нужные слова Марк Абрамович), Влад закрепился-таки в сборной СССР, и все вернулось на круги своя.

Марк Абрамович Рубин, первый тренер Владислава Радимова, ушел из жизни 14 июля 2021 года.

По материалам интервью в газете «Невское время» от 24 декабря 1994 года, автор Игорь Порошин:

– Владик замкнут, закрыт, но не скрытен, он кажется почти угрюмым, если бы не удивительная способность становиться в компании сверстников веселым, жизнерадостным заводилой. На поле нетрудно было заметить, что мальчик хорошо координирован и ловок в обращении с мячом. С каждым днем я все больше убеждался, что в моих руках настоящее сокровище. Вопрос вопросов – взаимоотношения дара и системы, которая, как известно, помогает посредственности и агрессивна ко всему исключительному. Проще простого сломать молодое деревце либо задушить талант в десятилетнем мальчишке. Как это делается, я видел, по сути, каждый день. Философия советской, теперь российской, школы гласит устами детских тренеров: «Не водись», «Выбей!», «Чего мудришь?!» Я понимаю этих людей, срывающих голос, у них тоже свои турниры, свои очковые нормативы, которые приняты за первый показатель профессиональной состоятельности даже в детском футболе. Я сам во многом был таким, пока не встретил Радимова. Он переделал меня. Скольких очков недосчиталась сменовская команда, где играл Владик! Обведет, бывало, пятерых, на шестом запнется. Превратит в клоунов защитников, так потом еще и притормозит, дождется, пока те его догонят, для того чтобы он смог снова повторить трюк. Разумеется, два раза подряд такие номера не проходят. Хотелось мне в такие минуты на крик сорваться, но я сам себе приказывал сдержаться.

Есть люди-положения, Радимов из их числа. Я не боюсь сглазить или перехвалить Владика, ибо в нем заложено потрясающее честолюбие, которое, как сильный громоотвод, способно отвести любые беды. В 1986-м мы ездили в Новороссийск. Туда раз в год тогда съезжались детские команды со всего Союза. И вот прошли мы с командой 1976 года рождения долгий и изнурительный путь до финала. Чтобы забить в решающем матче гол, ни у одной, ни у другой команды сил не хватило. Пришло время бить пенальти, и Владик отказался, попросту струсил. На традиционном собрании с участием детей и родителей я вспомнил этот эпизод. Дедушка Владика, полковник в отставке, не дослушав меня, принялся прилюдно, как командир новобранца, отчитывать внука. Слово «трус» особенно громко и отчетливо прозвучало. Как же эта взбучка задела самолюбие десятилетнего Радимова! А сколько было переживаний, когда тренер юношеской сборной Александр Кузнецов не вызвал его на сборы! Дважды Владик сдавал мне форму. Мама его рассказывала, что он на протяжении месяца чуть ли не каждый день засыпал в слезах. Приходилось чуть ли не ежедневно объяснять парню, что в 15 лет не бывает ситуации, когда все потеряно.

Меня до сих пор преследует обвинение в «продаже» Владика. Поверьте, если бы я преследовал эту цель, то достиг бы ее гораздо раньше. В 1991-м на турнире в итальянском Салерно Владик устраивал настоящие сольные концерты. После одного из них ко мне за ужином подошел пожилой синьор, представившийся селекционером «Милана». Поверьте, я мог бы быстро столковаться с этим охотником за футбольными талантами. Чувствую, что невольно оправдываю капризы судьбы, которые сделали так, чтобы мое увольнение точь-в-точь совпало с телефонной бомбардировкой моей квартиры представителями ЦСКА. Правда, в конечном счете, если абстрагироваться от этих страстей, переезд пошел Радимову на пользу. Сказался огромный опыт Костылева как тренера мастеров. Он очень бережно, постепенно подготовил Владика к мужскому футболу. А деньги, законно полагающиеся детскому тренеру за футболиста, перешедшего в команду класса «А», я получил лишь весной этого года. К слову, сейчас рыночная стоимость Радимова не меньше миллиона, понятно, не рублей. А в том, что Владик раз от разу после столкновения на поле поднимается живым и невредимым, никакого чуда нет. Травма в девяти из десяти случаев – следствие неподготовленности игрока. Владик принадлежит к тому заповедному типу игроков, которые умеют и любят готовиться индивидуально. На тренировках его не нужно было погонять.

Василий Костровский, тренер Владислава Радимова в «Смене»:

– Одним из первых моих коллективов стал состав «Смены» 1976 года рождения, в котором я помогал Марку Абрамовичу Рубину. Поначалу Влад ничем экстраординарным не выделялся, некоторые тринадцати-четырнадцатилетние ребята на тот момент были интереснее в футбольном плане. Влад «выстрелил» попозже, лет в шестнадцать. Думаю, ему помогло то, что он хорошо прошел период взросления и трезво оценил свои качества, которых у него было пруд пруди. Кто-то из его ровесников уже играл на пределе, а у Влада оставался очень большой зазор. Это хорошо, что он не стал ранним игроком: довольно часто те, кто хорош в юном возрасте, первыми начинают выступать на взрослом уровне, первыми и заканчивают.

Словом, Влад имел возможность расти спокойно, без давления на результат или необходимость в каждом матче показывать выдающуюся игру. Он был одним из многих, это очень важный момент. Большинство парней, в том числе и Влад, постоянно играли во дворах, это помогало Владу оттачивать его своеобразную технику и понимание игровых ситуаций. К тому же он вызывался в сборную, что тоже придавало ему дополнительную уверенность как игроку и личности.

Не могу не отметить его характер. После прохождения периода взросления с ним стало сложнее работать, потому что он почувствовал свою силу и уверенность, пришла определенная мальчишеская наглость, с которой приходилось немного бороться. Влад был в числе тех, кто у меня больше всего кругов нарезал на тренировке в качестве «призовых». Он до сих пор вспоминает, что физически был отлично подготовлен, потому что так много, как у Костровского, он ни у кого не бегал.

Влад был мастак на разные хитрости. Я часто судил на тренировках, и при столкновениях он так достоверно имитировал нарушения, что я часто попадался на эти уловки. А потом он вставал и посмеивался. Помню, в юношах петербургские болельщики приходили просто посмотреть на игру Радимова, так потом на Аршавина ходили. Шоу, которое он устраивал на футбольном поле, было потрясающим, невероятным, Влад мог в одиночку решить результат матча. Бывало, вроде отпускает от себя мяч, но как только оппонент выбрасывается, тут же делает финт и уходит, оставляя его в дураках. В следующий раз соперник пытался сразу идти в ноги, поэтому Влад зарабатывал на себе нужные для нас стандарты и ненужные для противоположной команды предупреждения. Хотя сам был тоже не всегда сдержан, мог получить и желтую, и красную карточки. Впоследствии Влад подшучивал надо мной: «Василий Александрович, вы говорили, что я не заиграю, выйдут в большой футбол другие ребята». А я ему так же, шутя, отвечал: «Я тебя стимулировал, пытался вытащить на другой уровень, разозлить и заставить прибавлять. Получилось, что все правильно делал». Сейчас портрет Радимова висит в «Смене».

– Давай я тебя на фоне вот этого парня сфотографирую, ты на него похож, – смеюсь я, когда мы с Владом встречаемся на улице Верности.

– Да как-то не очень! – смеется в ответ Радимов.

– Улыбка такая же, как у тебя была в молодости, поэтому похож, давай позируй!

Вячеслав Малафеев, заслуженный мастер спорта, выпускник «Смены»:

– Влад вместе с моим братом Сергеем и другими одноклассниками 1975 года рождения «травили» меня в 473-й школе, по нынешним меркам это тянет на буллинг, ха-ха! Действительно, когда старшаки видели карапузика Славу, они начинали мною в буквальном смысле слова играть в футбол. Я пытался искать спасения у Сережи, но и он туда же! Тогда мне было не до веселья, но это точно не психологическая травма, так, детские шалости. Сейчас с Владом вспоминаем наши школьные времена с улыбкой.

Елена Янбухтина, одноклассница Владислава Радимова:

– С Владом Радимовым мы учились в первом классе, гордо восседали вместе за партой. Благодаря доброте и щедрости души нашего классного руководителя Екатерины Павловны мы стали отличниками, думаю, некоторая амбициозность и желание стать первыми в нас укрепились именно тогда. Мы жили в одном доме рядом с театральным институтом, ныне Российским государственным институтом сценических искусств, на той же улице, где находилась школа, часто вместе ходили домой. В один прекрасный день рыцарский порыв Влада по завоеванию моего сердца не преминул выплеснуться в парадной в виде поцелуя. К своему разочарованию, Влад получил отпор, схлопотал оплеуху, несмотря на мою безусловную симпатию. Влад побежал домой «зализывать раны», а я, смущенная, но довольная, получила подтверждение симпатии первого красавчика в классе. Этот инцидент не разрушил нашу детскую дружбу, однако наши жизни разделились: Влад увлекся футболом, я перешла в английскую школу. Мы нашли друг друга спустя много лет. У нас обоих была насыщенная жизнь, разный опыт, но по-прежнему осталось что-то приятно объединяющее, детское и теплое. Сложно представить, какими титаническими усилиями, упорством и волей дались Владу его успехи. От всей души желаю ему всегда быть полным новых интересов в жизни, бешеной энергии и ощущения детской радости!

Алексей Комаров, одноклассник Владислава Радимова:

– Мы знакомы с Владиславом со школьной скамьи, учились в 473-й школе, сидели с ним за одной партой, вместе занимались в «Смене». С тех пор сохранили теплые отношения. Влад не зазвездился и, несмотря на свои успехи, для нас, школьных товарищей, всегда остается тем же простым парнем из девяностых. Наш класс до сих пор поддерживает связь, у нас даже есть общий чат, после выпуска в 1992 году мы регулярно встречаемся. Владислав мой очень хороший товарищ. Я знаю, что могу позвонить ему в любую секунду, он всегда ответит, мы прекрасно пообщаемся.

Я думаю, он стал великим футболистом во многом благодаря тому, что в ту пору мы все жили футболом. У нас не было гаджетов, свободное время посвящалось спорту. Мы настолько любили футбол, что даже между двумя ежедневными тренировками умудрялись гонять мяч, а зимой в школьной форме с галстуками играли на льду. Детство было великолепное, мы постоянно были на улице, физически развивались, это и воспитало Владислава как футболиста. Он компанейский парень, с большим чувством юмора, естественно, спортсмен до мозга костей. Я уверен, что эти качества помогли ему добиться успеха не только в футбольной карьере, но и после ее окончания.