– Мы с Сашей Горшковым попрощались с болельщиками в апреле 2009 года в перерыве матча с «Амкаром». Я к тому времени уже работал начальником команды, Саша помогал Анатолию Викторовичу Давыдову в дубле. Мы ушли из футбола тихо и незаметно, закончили и закончили, но болельщики в интернете побудили клуб тепло проститься с футболистами, оставившими след в истории «Зенита». Максим Львович Митрофанов признал упущение и пообещал исправить ошибку. Нам дали мячи, мы вышли на дорожки «Петровского», сказали по несколько слов. Помню, я запнулся, перед всем стадионом выступать было волнительно. Закончили церемонию у «Виража», пятнадцати минут на полноценный круг почета нам не хватило. Болельщики выскочили к сетке, вручили нам по файеру. Я держал в руках огненный факел, который раньше видел только с футбольного поля, смотрел на баннер, адресованный нам с Саней, «Ваша игра – наша жизнь», и ловил себя на мысли, что все сделанное нами оказалось не зря. Картина получилась сюрреалистичной: сине-бело-голубой «Петровский», серое питерское небо, огненно-рыжее файер-шоу «Виража».
Я почувствовал себя рядовым болельщиком, оказалось, реально круто следить за происходящим на футбольном поле с бровки и на трибунах. «Зенит» мог гордиться «Виражом», в России не так много команд, которые могли бы похвастаться такой организованной поддержкой. До сих пор жалею, что на трибунах запретили использование пиротехники, на мой взгляд, на каждом матче «Зенита» огненное шоу было невероятно красивым. Первое, на что я обращал внимание, выходя из подтрибунного помещения «Петровского», был перфоманс «Виража», на каждый матч придумывавшего что-то новое. Я более половины жизни провел в «Зените»: с семи до шестнадцати лет в «Смене», с 2003 по 2008 год в роли игрока, затем на административных должностях, на тренерском мостике молодежного состава и «Зенита-2». По гроб жизни обязан петербургскому клубу за все, что для меня он сделал.
После окончания контракта я стал начальником команды. Основные административные вопросы по билетам, паспортам, гостиницам мне решать помогали, в мои обязанности входила помощь в тренировочном процессе сначала Адвокату, затем Давыдову, потом Спаллетти. Я владел испанским, знал нюансы внутренней кухни, поддерживал хорошие отношения с недавними партнерами, Малафеевым, Денисовым, Данни. По просьбе руководства «Зенита» я летал в Москву, где четыре часа убеждал вернуться в «Зенит» Сашу Кержакова, рассказывал об обстановке в команде, говорил о футболе Спаллетти, озвучивал цели и задачи руководства. Мне кажется, в Санкт-Петербурге Кержаков вновь стал тем самым Кержом, которого знали и любили питерские болельщики до его отъезда в «Севилью».
Спаллетти давал команде колоссальные нагрузки, за два с лишним часа пацаны буквально валились с ног от усталости. Не скажу, что предсезонки были сверхсложными, уж точно не тяжелее, чем у Петржелы, но у Спаллетти все было поставлено на научные рельсы, итальянцы скрупулезно относились к деталям, уделяли внимание питанию, быту, режиму, тактике. Новые идеи Спаллетти оказались интересны и востребованы, сам Лучано покорял демократизмом и самоиронией, допуская легкие колкости в свой адрес даже по поводу прически. Попробуй в таком тоне поговорить с Адвокатом! Я многое перенял у итальянского специалиста, некоторые технологии, используемые им в тренировочном процессе и в быту, потом применял в «Зените-2». Думаю, мальчишкам это помогло.
Игра «Зенита» стала более вертикальной и быстрой, футболисты после отбора мгновенно переходили в атаку. «Зенит» забивал много мячей именно после продольных передач, Халку и Кержакову такой футбол подходил идеально. Что помешало «Зениту» выступить успешнее в Лиге чемпионов? Мотивация и уровень соперников, «Зениту» противостояли серьезные по европейским меркам клубы, укомплектованные мастерами высочайшего уровня. Сказалась и травма Данни, без которого «Зенит» потерял большую часть своего атакующего потенциала.
Ни одна футбольная команда не может существовать без разногласий, болельщики не знают десятой части того, что происходит в коллективе. Неверная информация просочилась в прессу о нашем инциденте с Игорем Денисовым. Я судил двусторонку, Гарику что-то не понравилось, слово за слово, быстро разошлись, но после этого не разговаривали лет пять. Денисову надо отдать должное, он несколько раз приглашал меня на разговор, но лишь много времени спустя я согласился на встречу. Мы поужинали, поехали в караоке и окончательно примирились. У нас с Гариком замечательные отношения, он честный и искренний, а еще очень хороший друг и отличный детский тренер.
В августе 2009 года после выездного матча с «Сатурном» возник конфликт между Славой Малафеевым и Ромой Широковым. Один в прессе ляпнул, что такие мячи надо ловить, другой посчитал чужие ошибки и тоже вывалил их в публичное пространство. Я отвел обоих в сторону: «Вы с ума посходили, мы уже все выиграли, зачем это?» Слава: «А что он?» Широк: «А он что?» – как дети малые в песочнице. В итоге пожали друг другу руки и разошлись. На поле должен быть единый организм, при мне в «Зените» так было во все времена.
Мы хорошо начали переходный сезон 2011/12, выиграли Суперкубок России, прошли «Янг Бойз» в Лиге Европы, одержали две победы на старте чемпионата страны. Но в апреле случилась история с отсутствием доморощенного футболиста в заявке на матч с ЦСКА.
– Какое наказание понесет клуб, если мы не включим в число восемнадцати Максима Канунникова? – перед игрой спросил у меня Спаллетти.
– Сейчас выясню, – ответил я и попросил юриста «Зенита» Павла Пивоварова разъяснить технические нюансы. Паша, участвовавший в разработке регламента для РФПЛ, в СМС-сообщении ответил так: «Оштрафуют». Я передал информацию Спаллетти, тот кивнул: «Окей, я готов сам заплатить штраф». Потом главный тренер пообщался с Канунниковым: «К тебе претензий нет, но опытные ребята заслужили право попасть в заявку», а я еще раз связался с Пивоваровым, донеся до него позицию Спаллетти. Паша дал отмашку: добро.
У меня не было оснований не доверять юристу клуба и лиги, но моя грубейшая ошибка заключалась в том, что я не перепроверил эту информацию. Канунникова не внесли в заявку на матч, Спаллетти на пресс-конференции признал, что это было сделано умышленно, контрольно-дисциплинарный комитет РФС засчитал «Зениту» техническое поражение 0:3, клуб заплатил штраф двести тысяч рублей, а всех собак повесили на Радимова. Мой телефон разрывался от звонков, но выступать с публичными заявлениями я не стал. На следующий день на собрании команды говорили разные вещи: Гарик Денисов резонно заметил: «Мы играем, а вы не можете проследить», Семак назвал ошибку человеческим фактором, но «не расстреливать же человека». Я в разговоре не участвовал, но решение для себя принял.
В мой номер на базу пришел Игорь Симутенков.
– Сима, все понимаю. Не останусь при любом варианте, – начал разговор я.
– Ситуация действительно сложная, – согласился Игорь.
Чья-то голова все равно должна была полететь, так и появилось мое заявление «по собственному желанию». Поговорил с Митрофановым, со Спаллетти эту тему не обсуждали, но при дальнейших встречах спокойно общались, никаких проблем между нами не возникало. Клуб оштрафовал меня на годовую премию, мог выкинуть на улицу, но не выкинул. Так я перешел в дубль к Анатолию Викторовичу Давыдову. К уходу Спаллетти все шло. От него ждали какого-то прорыва, «Зенит» вышел в плей-офф Лиги чемпионов, но в первом матче 1/8 финала с треском уступил «Боруссии» 2:4. Я не могу сказать, что Спаллетти изжил себя в «Зените», но отношения внутри коллектива действительно изменились, немцы на «Петровском» оказались на голову сильнее. Тем не менее итальянец был и остается замечательным специалистом, у которого я многому научился. После отставки Спаллетти исполняющим обязанности главного тренера назначили Семака.
– Влад, мне нужна твоя помощь, – накануне игры сказал мне Сергей Богданович.
– Сережа, какие вопросы. Когда и где мне надо быть?
Проигранный матч с ЦСКА 0:1, в котором «Зенит» не реализовал несколько моментов и пропустил шальной мяч от Миланова, я смотрел с трибуны, Паша Пивоваров забыл меня заявить. Мы немного скорректировали тренировочный процесс, в главную команду за два дня до встречи с армейцами перевели тренера по физической подготовке «Зенита-2» Дани Пастора. Настало время лететь в Дортмунд. По графику в 11:00 значился отъезд от базы, а автобусе нет Данни, Халка и Рондона, все трое не спеша пили кофе в столовой.
– Мигель, у вас должно быть уважение к главному тренеру, – сказал я Данни, – на часах 11:03, вы же никуда не торопитесь.
Данни принес извинения Семаку:
– Мистер, я был не прав.
За несколько месяцев до ответной встречи с «Боруссией» я побывал в Дортмунде на турнире с «Зенитом-2». Немцы выделили нам билеты на матч Суперкубка Германии с «Баварией», правда, посадили под самую крышу, откуда ничего не было видно. А потом я вернулся на «BVB-Штадион» уже в качестве тренера на матч Лиги чемпионов. До утра с Семаком что-то чертили, расписывали стандарты, определяли роли игроков на поле, кто с кем играет. Работы было непочатый край, Богданыч держался молодцом, мы выиграли 2:1, Халк забил роскошный мяч с дальней дистанции, Губочану голову разбили. С одной стороны, победить на выезде «Боруссию» с Левандовски, Мхитаряном и Хуммельсом было почетно, с другой, мы не прошли дальше и завершили выступление в Лиге чемпионов. В марте 2014 года «Зенит» возглавил Андре Виллаш-Боаш, а я вернулся в «Зенит-2».
Сергей Семак:
– Решение руководства «Зенита» доверить мне подготовку к матчам с ЦСКА и «Боруссией» стало для меня неожиданным. Я с огромным уважением отношусь к много сделавшему для меня Лучано Спаллетти, его отставку воспринял болезненно, чувствовал себя некомфортно из-за того, что пришел ему на смену, поэтому хотел, чтобы в тот момент рядом со мной оказался близкий человек. Люди, умеющие сказать правду в глаза, всегда на вес золота, вот почему в той сложной ситуации я обратился за помощью к другу, профессионалу Владиславу Радимову. С ЦСКА нам не повезло, в абсолютно равной игре мы уступили, 0:1. Перед игрой в Дортмунде наши шансы котировались невысоко, однако «Зенит» сумел добиться победы. Накануне встречи с «Боруссией» мы всю ночь ломали головы, что и как можно сделать. Тренерский опыт отсутствовал напрочь, имелась лишь некая насмотренность в роли помощника Лучано, но работа главного тренера – совершенно другая профессия, в которой необходимо в первую очередь принятие правильных решений. Мне кажется, в Дортмунде со своими задачами мы справились.