Со дня той вечеринки, что устроил Коул, прошел месяц.
Я захожу в конференц-зал, и сразу же в поле зрения попадет белоснежный ковер. Обхожу его с разных сторон и приглядываюсь – нет, от того огромного кофейного пятна не осталось и следа. Совсем.
Знал ли я, с какой тоской буду вспоминать то время, когда в моей компании бурно, но недолго работала девушка по имени Синтия О'Гейл?
Таких дважды не встречают. Такую женщину, как Синди, либо удается удержать и навсегда сделать своей, либо они бесследно упархивают, оставив в груди пробоину. И ее не заткнуть ни тысячей женщин, ни тысячей бутылок алкоголя, ни тысячей исхоженных дорог.
Любовь всей жизни – это шанс, который выпадет каждому из нас. Но как же сложно суметь распознать такую любовь, не проморгать, ни с чем не спутать и удержать. Как непросто дать этим чувствам дорасти, окрепнуть, уберечь их и умудриться ничего не испортить. Сколько же лет потом длятся страдания по любви всей жизни, которая ушла? Сколько?
Я обожал встречать ее в коридорах. Тайно за ней наблюдать и рассматривать ее. Этот умный, внимательный вид, руки, что она, вчитываясь в документы, всегда держала у лица, и великолепные, прекрасные, самые красивые в мире белокурые волосы. Как же мне нравилось оставлять ей записочки, пусть это и происходило нечасто. А как я сходил с ума, ожидая с ней встречи в своем кабинете…
Каким же я был глупцом. Я и не думал, что можно так серьезно влюбиться, когда тебе под тридцать. Мне всегда казалось, влюбляться – удел юнцов или романтиков по жизни. В то, что любовь может окутать тебя всецело, когда ты уже давно не наивен и испытал всякого, я просто не верил. И моя любовь, что удивительно, становится с каждым днем только больше.
Я скучаю по ней. Очень сильно. Мне грустно, что больше я не встречу ее, свернув по коридору, не увижу ее болтающую у кулера или прячущуюся от Макфи. Мне жаль, что Синди не позволяла подвозить ее на работу или забирать с нее. Больше нам в этот офис не по пути.
Пока она была частью моего штата, работать было куда веселее. Было непредсказуемо, но результативно. Я обожал ее смелые идеи и ту ее настоящую панику, когда она ни черта не понимала или не успевала. Обожал ее смелость в общении с начальством, которой даже завидовал. Обожал то, как внимательна она была к коллегам, это меня и влюбило.
Теперь, когда я знаю, что больше не встречу Синди в офисе, мне остается непонятным, что здесь изменилось. Те же стены, те же подчиненные, те же задачи, но все иначе.
Это я стал другим. Я смотрю на мир по-другому. И мне это нравится.
И все-таки она сделала это. Сделала то, за что я ей бесконечно благодарен. Она изменила меня. Открыла глаза. Влюбила меня в этот большой, сложный и неисчерпаемо прекрасный мир. Она доказала мне, что фокус на одних только достижениях – разрушителен. И главное, она убедила меня разорвать все связи с тем, кто питался мной.
Я сижу в своем кабинете, просматриваю документы, и вдруг на телефон приходит сообщение. От нее.
«Можешь поздравить! Я защитила свой первый проект на новом месте! Миссис Брукхилл сказала, что я умничка, представляешь? В честь этого сегодня на ужин куриные ножки по-мексикански. Напомни, ты нормально относишься к острому? И да, обязательно расскажи Макфи, какая я молодец! Мы, кстати, завтра с ней и ее парнем идем в ресторан, ты ведь не забыл, да?»