Я дура. Больная. Сумасшедшая. Бестолковая. Вечеринка начинается в семь, и я поехала в сторону этого загородного дома. Еще и не одна. Милейшая Верони стала моим компаньоном, и она ни на шаг от меня не отходит. Это так мило с ее стороны. Именно с ней мы и едем в такси к месту вечеринки. Я тверда в своем намерении пробыть там всего один час. Никаких иных вариантов быть не может.
Платье, которое купил мне Коул, Верони настоятельно рекомендовала взять с собой. Сама она тоже еще пока в деловой одежде. Мы переоденемся прямо в этом загородном доме. Там же и накрасимся. Совсем немного. Просто чтобы не выделяться. И только. Черт, мне не нравится, когда я начинаю оправдываться перед самой собой. Это не к добру.
«Ни вы, ни я не знаем, как закончится этот вечер». Так и вертятся в голове эти противные слова Коула. Но что правда, то правда. Однако наверняка я знаю то, что не стану подписывать никаких контрактов. Я просто съезжу на вечеринку, что может случиться и пойти не так? Некоторые из сотрудников, которых я встретила во время экскурсии и которым он заранее представлял меня как нового креативного директора, были очень рады и говорили, что хотели бы увидеть меня на мероприятии вечером. Если про вечеринку знают все и там и правда соберется много людей, значит, вряд ли меня похитят, чтобы изъять органы?.. Ведь так?
Славно, что некоторый запас денег на карточке у меня имеется. За почти час, пока нас везет такси, накапывает такая сумма, что больно смотреть. Мы скидываемся с Верони пополам за долгую поездку и наконец-то выходим из машины.
Вечеринка состоится в той части Бриджпорта, что вдали от индустриального величия двадцать первого века, бесчисленных высоток и цифрового саркофага.
Там, где расположились каменные особняки. Один выше и краше другого. Перед каждым зеленые лужайки и дорогущие авто. У того, где играет музыка столетней давности, где гости в надвигающихся сумерках так веселы, где льется алкоголь и подаются аппетитнейшие из закусок, ждут нас. И пусть вечеринка только начинается, искорки веселья уже разгораются тут и там.
Мы поднимаемся с Верони на второй этаж, в одну из спален. Комната напоминает номер какого-нибудь непростого отеля. Кровать с фигурными ножками и выгнутой спинкой, старомодный резной шкаф, пара пуфиков и выход на балкон.
По очереди мы с Верони переодеваемся в ванной. Человек с повадками рептилии дьявольски точно угадал с размером платья. Но, что куда удивительнее, обувь он тоже подобрал впору. Но как? У меня от пары к паре разный размер, а эти туфли сели просто идеально.
Я выхожу из ванной, и Верони, соединив ладони, не может сдержать восхищения:
– Синтия, тебе очень идет! – Она обходит меня со всех сторон. – Будто на тебя сшито!
– Да брось, Верони…
– Нет-нет, в самом деле, просто шикарно, почти идеально… Однако… – Что-то смущает ее во мне по завершении пятого круга. – Есть один маленький изъян…
– И какой же?
– Дело в том, Синтия, что этот фасон и текстура ткани предполагают отсутствие нижнего белья…
– Неужели ты хочешь сказать, что…
– Просто сними.
И почему я всегда соглашаюсь на такие странные вещи? Возвращаюсь в ванную и делаю, как посоветовала Верони. Прячу белье в сумку, еще раз смотрю на себя зеркало и понимаю, что так действительно стало лучше. Но зато дискомфортнее раз в пятьсот.
Мы оставляем вещи в этой спальне и спускаемся вниз. Кажется, большая часть гостей предпочитает оставаться на улице, поэтому и мы выбираемся из особняка, сквозящего эхом. А в саду действительно по-особенному красиво – все мерцает, завораживает, сияет и манит. Я не знаю никого, но меня все рады видеть. Смех, танцы, поднятые бокалы, неспешная музыка и предвкушение, что большее веселье еще только впереди. Но скверное чувство не покидает мою грудь. И все же я остаюсь здесь. Хорошо, что со мной Верони. Так все-таки хоть чуточку спокойнее.
Мы берем бокалы с подноса официанта, и я вдыхаю аромат шампанского – явно недешевое. Делаю глоток – и правда, почти не чувствуется сахара. А лучше бы чувствовался. Сколько бы денег шампанское ни стоило, что толку, если оно чересчур горькое и оттого невкусное? Чтобы пить его, придется все время чем-то перебивать горечь, закусывать, а это чревато последствиями для фигуры. А делать вид, что пить такое не горько, а вполне себе прекрасно, – обманывать себя и окружающих, строя из себя невесть кого.
Я не испытываю раздражения к гостям, нет. Наоборот, мне приятны их веселье и легкость. Но вот держатель вечеринки – истинный змей, который даже не пытается скрыть свои хищные повадки. Он долго внушает жертве, что она в безопасности, он гарантирует блага и задаривает подарками, чтобы, ослепленную и одурманенную, без труда проглотить целиком. Что ждет через пару лет всех этих ничего не подозревающих гостей, у которых сменилось начальство? Сейчас они так беззаботны, они празднуют, но эта вечеринка – ознаменование грядущего краха компании. В нее пришел хищный змей, разоритель, опустошитель и разрушитель. Благородный, красноречивый и по-своему обаятельный. Но чем слаще его речи, тем больше в них медленно убивающего яда. Благодаря Кларку я знаю это. Благодаря Кларку я знаю, что не смею верить Коулу и поддаваться ему. Я выпью пару бокалов и уеду отсюда. Меня привело сюда чистое любопытство. И немного напор Коула. И немного дружелюбие Верони.
Как и добрая половина гостей, мы остаемся на улице. Должна признать, все эти замысловатые платья в стиле Гэтсби идут крайне малому количеству женщин… абсолютному большинству они не идут совершенно. И я не исключение. Вычурный образ, еще и в черных тонах, сделал меня старше и надменнее.
Я беру второй бокал с содержимым другого цвета и делаю глоток. Вкус уже не такой горький, я пью еще и невольно пересекаюсь глазами с… жемчужиной, отчего чуть ли не давлюсь розовым шампанским. Передо мной русая голубоглазая красавица, она та, кому на редкость идет этот сложный стиль Гэтсби. Она в коротком бело-золотом платье, в волосах сложный головной убор, на тонких руках полупрозрачные перчатки, а на плечах белая накидка из перьев. Нежная дева улыбается и делает маленькие глотки шампанского. Ее смех такой звенящий, а голос так и вовсе словно щебет молоденькой птички. Она настолько аккуратная и красивая, словно игрушечная, словно созданная для всей этой вечеринки вокруг. Мужская рука в белом рукаве тянется к полуприкрытым плечам девушки и резко притягивает ее к себе. Коул. Он чуть ли не душит эту хрупкую красавицу, удерживая ее на месте. Сегодня она его спутница, а ведь он женат, и сомневаюсь, что на ней. Да, точно. Она птичка, попавшаяся змею. Хоть бы только ей удалось от него упорхнуть. Хищность Коула выдают его редкие резкие и грубые жесты. Его редкая, но кровожадная улыбка. Его редкая, но так явно сочащаяся спесь.
Отворачиваюсь от этой несочетаемой парочки и допиваю бокал. Только откусываю половинку тарталетки, как слышу знакомый голос за спиной, заставляющий обернуться:
– Знал, что вы приедете. – Коул доволен тем, что стоит передо мной. Он полностью в белом. Вкупе с его светлой кожей, волосами и глазами выглядит он по-дьявольски.
– Знали, говорите?
– Именно.
– Тогда, наверное, знаете еще и то, что договор подписывать я не стану?
– Не будьте так категоричны, Синди. Кстати, я хотел представить вам Уолтера. Он мой зам. А еще он очень хотел с вами познакомиться.
Мне мягко пожимает руку брюнет в светло-сером костюме. Он смотрит на меня с легкой улыбкой и блеском в глазах и все никак не отпускает моих пальцев. Желание сбежать многократно усиливается. Надо рвать когти прямо сейчас. Я вежливо улыбаюсь, но прямо чувствую, как меня душат, пусть моей шеи никто и не касается.
– Синтия!
Я оборачиваюсь в поисках женского голоса, позвавшего меня. Это Верони. Слава богу, у меня есть повод слинять от этого внезапного знакомства.
Верони ждет у длинных столиков с белыми скатертями и протягивает мне тарталетку, как только я подхожу:
– Я не пробовала ничего вкуснее. Кусай. Чувствуешь? Это же деликатес!
Я кусаю тарталетку, но даже не понимаю, с чем она.
– Действительно очень вкусно. Но зачем так много соли?
– Запей вот этим.
Верони дает мне рюмку с чем-то прозрачным, и это явно не вода. Но пить сегодня я больше не собиралась. Однако, увидев, с какой легкостью такую же рюмку опрокидывает Верони, я делаю то же самое. Черт, это что-то ну очень крепкое. Все, теперь точно хватит пить. Дам алкоголю чуть утихнуть в крови и сразу же поеду домой. Чтобы быстрее протрезветь, нужно двигаться. Тащу Верони с собой танцевать.
Среди сотрудников фирмы Коула оказалось немало тех, кому нравится двигаться под музыку. Вот и прекрасно. В такой толпе легче затеряться и не привлекать внимания.
Довольно долго все оставалось прекрасно, до момента, пока мужчины не стали все сильнее теснить нас.
Зачем? Мы же не в клубе, а вроде как на светской вечеринке среди уважаемых людей. Двух настырных мужиков мне пришлось чуть ли не отталкивать. Что за черт вообще? И куда пропала Верони? Я оборачиваюсь и понимаю, что она растворилась в музыке, людях и сиянии света, который, оказалось, вовсе не озаряет вечернюю темноту, а ослепляет.
Возвращаюсь к столу с закусками, но Верони там нет. Разве я могу проигнорировать ее исчезновение? Что, если ее увел кто-то из этих приставучих мужиков? Ничего не остается, кроме как…
– Коул! – Запыхавшись, я нахожу его среди гостей. Он такой непринужденный, смотрит на меня сверху вниз, будто ожидая, что я стану сейчас его о чем-то просить. – Я нигде не могу найти Верони. Вы, случайно, не видели ее?
– Видел. Она внутри, – Коул указывает бокалом на особняк. – Позволь я провожу тебя. – Он передает свой бокал спутнице.
– Не стоит, просто скажите, где ее искать.
– В винном баре.
– В винном баре?
– Не знаешь, где это, да?
Черт, конечно, не знаю!
Я следую по особняку за Коулом. Он даже оставил ради этого свою элегантную белую пташку. Как-то все это подозрительно. И мне все это очень не нравится. Мы спускаемся ниже уровня первого этажа… в дубовый и действительно винный бар.
– Припоминаете, я говорил, что вечером будут подаваться эксклюзивные напитки?
– Да, но я что-то не вижу Верони.
Низкие потолки так неуютно нависают здесь. А еще тут никого нет, кроме бармена в черной шляпе.
– Она скоро придет, а пока садись. Есть что обсудить.
– Что значит скоро придет? Вы сговорились, что ли?
– Нет, конечно, и не кричи так. – Он садится на высокий барный стул и вынимает из внутреннего кармана пиджака листы, а бармен сиюминутно организовывает два бокала какого-то особенно красного вина. – Лучше скажи, чего не хватает, чтобы ты согласилась работать у нас? Какие пункты договора ты хочешь пересмотреть?
– Никакие. Я отказываюсь.
– Скажу по секрету, я практически никогда не позволяю вот так легко править договор.
– Ну и что? Мне что, расплакаться от этой привилегии?
– Просто возьми и оберни привилегию в свою пользу.
С каким самодовольством он сказал это, покручивая ножку изящного бокала, лишь чуть-чуть заполненного вином.
– Знаешь, Коул, благодаря тебе я поняла одну вещь. Иногда своя польза – распоследняя потаскуха, которую лучше побрезговать трогать. И лучше я снова останусь ни с чем, мне, благо, не привыкать, нежели поступлю, как последняя сука, ранив кого-то своей пользой.
– Поздно. – Он на миг приподнимает уголок губ, а затем одним махом допивает кроваво-красное вино.
– Почему твое «поздно» прозвучало как угроза, Коул?
– Ты девочка достаточно умная и сама понимаешь, что просто так ничего не бывает. Особенно шикарных предложений, когда ты никто. Тебе хватило ума не подписывать со мной никаких бумаг и не принимать предложений никого из мужчин, предлагающих провести вечер более уединенно, но ты просчиталась в самом главном. Ты сама пришла в мои сети. И не думаешь ведь, что хищник позволит добыче уйти? Этому никогда не бывать. Боюсь, ты просто не способна осознать, насколько удобной и легкой мишенью оказалась. Ты себе и представить не можешь, как мне было мерзко разделять с такой бестолочью, как ты, свои драгоценные минуты весь этот день. Наконец-то скоро все закончится. Прощай, Синтия О'Гейл. И впредь держись от Клайбернов подальше.
– Что все это значит? Что ты задумал?
С этой секунды Коул полностью игнорирует мое существование. Он поднимается с барного стула, и я плетусь за ним, не задумываясь о том, насколько жалко выгляжу.
– Просто скажи, что ты намерен делать?
Прежде чем Коул покидает бар, я успеваю схватить его за руку. От злости, что я его коснулась, он до боли сжимает мое запястье и с бешенством в глазах говорит сквозь зубы:
– Я хотел сделать все элегантнее, но ты вынудила меня пойти на грязный прием. Я хотел не марать руки и обойтись действиями прочих мужчин, но ты удачливо для себя оказалась более разборчивой, но не думай, что я позволю Кларку уйти отсюда с неразбитым сердцем.
– Что? Кларк здесь?!
Коул еще сильнее сжимает мое запястье, которое и так уже онемело, и тянет меня за собой.
– Ты безмозглое насекомое. Так что заткнись и не рыпайся.
Этот человек в самом деле монстр… Благочестие, доброжелательность и учтивость друг за другом падают с его лица и разбиваются вдребезги. Коул показал свое истинное нутро, и оно оказалось голодным до боли, страха и слез других. Зачем я вообще приехала сюда? Куда Коул теперь ведет меня? Почему в его мышцах оказалось столько силы? Почему здесь, на нулевом этаже, не оказалось ни души? Гребаное любопытство… я хочу сбежать, но мне не вырвать руку из хватки этого дьявольски злого человека. Я даже представить не могу, что он задумал…