Я перестала понимать, что вообще происходит не только в конторе, в которой работаю, но и в моей жизни в целом. Прошла неделя с тех пор, как Кларк вскрыл тот факт, что он, оказывается, живет со мной в одном доме. Эта новость нехило выбесила меня и выбила из равновесия. Я боялась, что он станет всячески докучать, поджидать меня и клеиться. Начнет навязчиво предлагать подвезти или, чего хуже, вздумает ломиться ко мне в квартиру. Так опасалась, что даже выходила из лифта этажом ниже, чтобы красться, выглядывать и проверять – а не караулит ли меня Кларк у входной двери? Я потеряла покой и сделалась какой-то нервозной. Мне не удавалось расслабиться, даже полусидя в теплой ванне – а вдруг сейчас наведается Кларк и примется колотить в дверь?
Но нет, ни разу за этим или чем-то подобным он замечен не был. Он не ломился, не поджидал, не подзывал, не звонил и вообще не показывался на глаза. Мы не пересекались в доме, в котором оба с недавних пор живем.
Я перестала нормально засыпать, мучась догадками: зачем тогда Кларк вообще притащил свою задницу в эту часть Бостона и поселился в том же месте, что и я? Может, так просто совпало? Да ну, нет. Не может быть. Меня всегда это бесило в сериалах – в городе, где миллионы людей, все пересекаются в пределах одной улицы, ресторана, магазина или какой-нибудь академии. Так не бывает. Кларк намеренно здесь поселился. Может, он психопат или извращенец? Но нет же. Он ведь ко мне не наведывается и не поджидает. Но зато, блин, это я о нем теперь беспрестанно думаю. И днем, и ночью. Может, это я психопатка или извращенка?
Стоило теперь увидеть Кларка в офисе, как меня прошибала паника. Я до трясучки боялась, что он станет подкатывать, предлагать что-нибудь неуместное или возьмется испытывать мое терпение, а потому испарялась, едва он появлялся на горизонте.
Только чтобы не думать, о чем попало, я зарывалась в работу и занимала ум цифрами, сроками, повышением эффективности. Именно поэтому неделя прошла как никогда быстро, и вот в чем парадокс: по ее истечении я все еще не имею никакого желания пересекаться с Кларком, но мне любопытно, чего он все-таки от меня хотел. Неужели он был серьезен, когда просил обучить его… жить. Мне трудно в это поверить. Больше похоже на лапшу, которую вешают на уши восемнадцатилетним девочкам. Мол, ты вся такая не такая, особенная, не как твои ровесницы, а умная и необыкновенная. Бр-р-р. Аж передергивает от противного привкуса этих фразочек. Но мне трудно поверить, что Кларк, взрослый мужик и явно не малолетний придурок, стал бы использовать какую-нибудь такую хрень, чтобы склеить меня. Но и в то, что кто-то в самом деле, от чистого сердца, может просить «обучить его жить», тоже поверить не просто.
Пока что я могу объяснить странные поступки Кларка только тем, что он неуклюже пытается затащить меня в постель. Но я не готова ни к отношениям, ни к тому, чтобы просто спать с начальником. Не хочу ни того, ни другого. Лимит допустимых на этот год приключений исчерпан. А потому никаких новых рисков, передряг и необдуманных поступков, пока я еще разгребаю последствия старых. Может, когда ты даешь сам себе вот такие обещания, то становишься взрослее?
Кстати, о взрослости. Хоть я и недолго работаю в конторе, кажется, успела здорово прокачаться в разных сферах. Прихожу почти вовремя, пусть и влетаю в офис в последние минуты. Неплохо лажу с коллегами и со всеми держусь приветливо. Кларк не в счет. А еще, а еще! Блестяще и в рекордные сроки я сделала свою часть того самого проекта, утвержденного генеральным, чем утерла нос высокомерной замдиректора. Как она отреагировала на мой сногсшибательный успех? От нашей безэмоциональной Макфи, которая на тысячу процентов оправдывает свое прозвище сука-директор, я не ждала никаких восхвалений, одобрений, восторгов или признания. Как, впрочем, я знала и то, что никаких нареканий быть не может. А потому ее безмолвное и сухое «документ согласован» – лучшее, что вообще можно было от нее услышать.
Если честно, по выражению лица Макфи легко считывалось, что она не хотела произносить эту фразу. Ее губы еле очертили нужные слова, а самообладание едва-едва осталось в теле. Неудивительно, что она сказала мне эти два слова лично, так, чтобы никто не услышал, что нет ни придирок, ни требований что-либо доработать.
Но зазнаваться я не собираюсь. Я получила, что хотела. Убедилась для себя, что могу взять и сделать проект рекордно быстро и качественно. Да, черт возьми! Мне по силам все, что угодно. Потому что я – Синтия О'Гейл, и я скала нахрен!
Однако триумф мой длился недолго. Из-за какой-то своей природной наивности я вдруг решила, что после успешного выполнения выделенной мне части проекта смогу взять… микропередышку от переработок. Отчего-то я вдруг возомнила, что заслуживаю отдохнуть от сверхзадач и выполнять только те, что были в планах ранее.
Я видела, что коллеги, зашиваясь, стали пренебрегать обеденным временем, чтобы дольше оставаться перед мониторами. И все чаще они выбирали задерживаться в офисе, трудясь над этим внеплановым проектом генерального. Некоторые и вовсе жаловались, что все выходные проводят, не расставаясь с таблицами и расчетами. И вот я почему-то ошибочно решила, что могу расслабиться, раз сдала все в первый же день, и спокойно принялась заниматься обычными задачами в прежнем ритме. Но не тут-то было.
На седьмой день после того, как я сдала свою часть этого внепланового проекта, на почте меня ждало письмо от Макфи. Перечитав его возмутительный текст трижды, я рванула к столу замдиректора, стараясь скрывать то, как у меня все тело вспыхнуло от ярости. Лаконично я была извещена о том, что на мои плечи ложится еще одна часть проекта! Сука-директор просто взяла и перекинула на меня ту часть, где изначально стояла фамилия Итана! Как выяснилось, он к работе еще даже не приступал.
– А мне это будет оплачено в двойном эквиваленте?
– Такого рода вопросы не относятся к моим полномочиям, но заверю вас, что нет, никакой дополнительной оплаты не предусматривается.
– А отказаться я могу?
– Только вместе с занимаемой вакансией.
– У вас на все готов ответ, да, мисс Макфи? – черт, кусаю я себя за язык. Ну зачем я все этого говорю? Еще и остановиться не могу от злости. – Вам, кажется, плевать на своих подчиненных?
Зачем я продолжаю говорить это вслух? Как бы ни было противно, надо молчать. Конфронтация с этой женщиной мне точно не нужна. В конфликте с ней нет выигрышной стратегии.
– Мисс О'Гейл, вам показалось, что вы лучше знаете, как справляться с моими обязанностями, распределяя задачи между сотрудникам, не так ли? – Боже правый, она произнесла все это с улыбкой! Макфи, с улыбкой! Маленькой, сдержанной, со сжатыми губами и самой зловещей одновременно.
– Единственное, что мне показалось, так это то, что вы несправедливо распределяете нагрузку между подчиненными, вынуждая перетруждаться одних и дозволяя бездельничать другим.
– Вы прекрасно знаете, О'Гейл, что данный проект для компании оказался действительно внеплановым. Понимаю, для человека, который ранее нигде не работал, многое может казаться странным, слишком сложным, несправедливым. Однако вам уже следовало уяснить, что работу над такими серьезными проектами мы с мистером Уайлдером поручаем только очень ответственным сотрудникам. Так что нам с генеральным директором от лица всей компании крайне жаль, что вы таковым человеком не являетесь, а мы возложили на вас ложные надежды.
Сколько видов токсинов сейчас извергнул рот Макфи? Да она же буквально заплевала меня ядом. Ее нужно определить как реактивный отход и наклеить значок «особо токсично». Прямо на рот.
– Видите ли, в чем дело, мисс Макфи. Я готова работать и даже перерабатывать, готова трудиться на благо компании и прикладывать для того немало усилий, но только в случае, если все это будет вознаграждаться соответствующе. Я – не благотворительная организация, и мой труд – не пожертвование. Моя зарплата должна быть эквивалента моему труду. Если между количеством проделанной работы и зарплатой не окажется знака равно, вероятно, вакансия на мое место у вас постоянно будет открытой.
– Повышение оклада нужно заслужить. Никто и нигде не станет по особому тарифу оплачивать часы вашей работы, пока вы не доказали, что оно стоит того. Сначала вы должны заработать имя, репутацию, послужной список и только потом требовать регалий, мисс О'Гейл.
– Это же старая как мир схема – выжать все из новопришедших энтузиастов, а потом выкинуть их на мороз! Сначала обещать им золотые горы, премии и повышения, мол, вы только трудитесь и старайтесь, а после, когда запал и мотивация перерабатывать у бедолаг спадет, просто выбросить их! А затем вы наймете новых дурачков и снова примитесь кормить их обещаниями.
Наши голоса с сукой-директором становятся все громче и громче, на что стягивается все больше зевак. Уверена, многие в восторге от зрелища. Еще бы! Самый злой человек в конторе против самого, вероятно, бесстрашного и недальновидного. Но прикол в том, что мне в этой схватке победителем не выйти. Можно сколько угодно обвинять Макфи, говорить, что она неправа и вообще-то перегибает, доказывать это и раскладывать по полочкам, вот только я все равно проиграю. Я в проигрыше от самого факта грубого препирательства с начальством. Продолжив, я сделаю свое положение в конторе шатким, стану первой кандидаткой на вылет, а поводом для моего увольнения станет любая дурацкая оплошность. Но взять и заткнуться я уже не могу. Просто отступить уже не получится.
Кажется, будто весь офис замер, будто все притянулись наблюдать за мной и Макфи, словно у нас раунд на ринге. Если позволю суке-директору себя размазать и уничтожить, конечно же, оставлю ее довольной. Ей будет приятно сделать это со мной, что в итоге благоприятно повлияет на мою дальнейшую судьбу – так у меня останется больше шансов задержаться в компании. Однако я сама себе стану противной, если стерплю это ради выгоды. А еще я стану посмешищем для коллег. И да, меня не столько парит их мнение, сколько осознание, что я буду его полностью разделять. Я не хочу отступать и прогибаться просто потому, что должность у Макфи выше и «проиграть» ей мне выгодно. Черта с два!
– Знаете что, мисс Макфи, – еще яростнее бросаю я, действуя на адреналине и из-за него совершенно не чувствуя страха перед последствиями, – а я не буду выполнять еще одну часть проекта, если мне не доплатят. Я на совесть выполнила изначально вверенное мне, причем очень быстро и без нареканий. Качеством работы и ее скоростью я вам как раз и доказала, что я ценный и эффективный сотрудник. И, прошу заметить, не потребовала за это ни надбавки, ни дополнительного выходного. И вы тут же захотели повторить со мной этот трюк еще раз – чтобы я бесплатно выполнила колоссальный объем работы снова! А знаете что? Бесплатно – нет! – И это четвертый столп моей философии. Задаром и без соответствующей отдачи я ни во что вкладываться душой не стану. Будь то работа, отношения или вообще что угодно еще!
Я прерывисто дышу и не свожу глаз с Макфи, которая теперь похожа на готовящуюся к атаке смертоносную пуму. Сейчас ответным выпадом она меня просто уничтожит.
– ДА Я НА ВАС ЖАЛОБУ НАПИШУ ЗА ДЕСТАБИЛИЗАЦИЮ РАБОТЫ КОМПАНИИ! ЧТО ЗА ЦИРК ВЫ УСТРОИЛИ? У ВАС ЧТО, ИСТЕРИЯ? ВЫ ПОЧЕМУ НЕ МОЖЕТЕ В ДЕЛОВОМ ТОНЕ РЕШАТЬ ПРОБЛЕМЫ ПОДОБНОГО ТОЛКА? ВЫ ПОСМОТРИТЕ ВОКРУГ, ДА ВЫ РАБОТУ ВСЕГО ОФИСА ПАРАЛИЗОВАЛИ! ВЫ НЕ БОИТЕСЬ, ЧТО ЗА ПРОСТОЙ КОМПАНИИ ВАМ ПРИДЕТСЯ ЗАПЛАТИТЬ ИЗ СВОЕГО КОШЕЛЬКА? ЕСЛИ ВЫ НЕ В СОСТОЯНИИ ВЕСТИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО, ВАМ НЕ МЕСТО НИ В ОФИСЕ, НИ В ОБЩЕСТВЕ!
– Да это вам не место в социуме! Откройте глаза, вы отравляете жизнь всех сотрудников до единого. Скажу вам по секрету, нет ни одного человека во все-е-ем этом помещении, кому вы были бы хоть чуточку приятны.
– А я не затем прихожу на работу, чтобы делать тут кому-то приятно. А вы, мисс О'Гейл?
Черт. Вот сука, это на что она сейчас намекает? От того, как резко Макфи изменила суть претензий, я растерялась и без понятия, что ответить. Я делаю вынужденную паузу, а потом продолжаю уже куда более спокойным тоном:
– Да я одним своим видом и фактом существования некоторым делаю приятно. Но вам, наверное, не понять, что так бывает, ведь вам вряд ли что-то подобное когда-либо говорили.
– Вы сейчас перешли на личности.
– Но, вообще-то, это был только ответный мяч. Вы сами посягнули первой перейти черту, не могла ведь я смолчать и не отбить вашу подачу?
– И долго это еще будет продолжаться? – раздается голос Кларка, стоящего в другом конце опенспейса. Руки его в карманах, а такого мрачного лица у него я еще не видела.
Клерки тут же разбредаются по своим местам и с важным видом уставляются в мониторы и бумаги. По офису ползет естественный для него шорох и стук клавиш.
– Мистер Уайлдер, прошу вас принять во внимание скандальное поведение и саботаж одной из наших сотру… – официальным голоском залебезила Макфи, но Кларк прервал ее громким басом:
– Ко мне в кабинет писать объяснительную. Обе. Но не вместе. Сначала вы, Макфи.
Боже, он сейчас, прежде чем вернуться в свой кабинет, посмотрел на меня с досадой! Будто я лично оскорбила его и подвела компанию. Что за бред? С хрена ли они ждут, что я буду проглатывать, когда по мне пытаются проехаться? Вы не на ту напали, ребята. Я ведь сейчас распалюсь и другим подам пример. Зря вы это со мной начали.
Если Кларк только посмеет начать меня отчитывать, я не остановлюсь, пока не доведу дело конца, это будет вопросом чести. Синтия О'Гейл станет символом борьбы за честную оплату труда в этой компании, и лучше бы начальству воздержаться от того, чтобы увидеть меня в буйстве.
Я вам такое устрою, я такой скандал закачу, боже, Кларк, одумайся! Не буди во мне зверя, ты же его потом не укротишь!